Мой палач

Глава 25

Играет музыка. И вокруг шумно, весело.

Кирилл стоит напротив. Протягивает руки к моему табурету, за бедра тянет к себе.

И я с готовностью переползаю к нему, ногами его обхватываю.

Он шагает по залу. Обнимаю его за шею и смотрю ему за спину. Как Влад встает, поднимает стул. Как, прищуривщись, провожает нас взглядом.

Он Кирилла узнал, наверняка.

Что теперь будет.

Вздыхаю и сильнее жмусь к твердому телу.

- Ты же не ребенок уже, Аня, - говорит он негромко, дыханием опаляет ухо. - Одна поперлась в клуб. Пьешь сидишь. Соображать надо, хоть немного.

Он толкает дверь. Выходит на улицу.

Прохладный ветер ласкает горячую кожу. Воздух свежий, носом шумно втягиваю его.

- Почему нельзя, - крепче обнимаю ногами мужские бедра. - Все так делают. Мне двадцать лет. И я хочу...

Он запрокидывает голову, и я замолкаю. Встречаю его взгляд, синий, блестящий. И чувствую, как его руки одним кратким движением приподнимают платье. И сдавливают ягодицы.

- Ой, - носом упираюсь в его плечо, смотреть на него не могу, когда такое происходит.

- Стесняешься, Аня? - он тихо усмехается. - А ты не для этого сюда сбежала?

- Я не сбежала.

- Наврала, что спать ложишься. Слезай.

Он сжимает мою талию. Ставит меня на ноги.

Топчусь возле него, пока он открывает машину.

Исподлобья изучаю его крепкую фигуру, черную рубашку с закатанными рукавами, темные брюки.

На улице полночь, лето, горят огни. И мы с ним здесь вместе, со стороны кажемся парой, и словно сейчас поедем...

К нам домой. К нему и ко мне.

Кирилл кивает в салон.

Без разговоров лезу на переднее сиденье и мрачно кошусь в окно.

Нечего себя обманывать, дом у нас общий есть, только никакая мы с ним не пара.

Шмыгаю.

- Аня, - он садится за руль. Длинными пальцами ведет по кожаной оплетке, поворачивается ко мне. - Посмотри на меня.

Упорно отвожу взгляд вперед.

Хочется за руку его взять, и вообще. Целоваться. И еще много другого. Я думать нормально не могу.

- Куда мы сейчас поедем? - спрашиваю и разглядываю стайку молодежи у входа. Они смеются, в воздух выпускают кольца дыма.

- Домой, - говорит Кирилл.

- Я туда не поеду, - мой голос звенит, капризной себя чувствую, но так нельзя. - Чего ты сюда приперся? - отбрасываю волосы с лица и поворачиваюсь. - Ты таксист или кто ты? Охранник мой? Увел, вечер мне сломал. С какой стати? Может, я бы познакомилась сейчас...

Он хватает меня за платье и притягивает ближе к себе.

Враз теряю весь свой запал и желание ругаться, я этого тяжелого взгляда боюсь до сих пор, и все еще сложно поверить, что это с ним мы переписывались, все выходные, и сегодня, за ужином, тайно.

- Почему в клубе скандал не устроила, если уходить со мной не собиралась? - медленно спрашивает он. - Почему обнимала? В машину мою села? Потому, что, Аня, - его лицо приближается, голос становится ниже. - Ты сама хотела.

Отвожу глаза.

Он прав, и это очень неприятно, я сдерживаться не могу, а он может. Он меня соблазнил, и теперь у него все под контролем.

А у меня нет.

- Хватит, - ладонью упираюсь в его плечо, оттаклкивая.

Длинные пальцы крепче сжимаются на моем платье, дергаюсь, перехватываю его запястье. Одним движением он сам толкает меня назад, и я влетаю спиной в кресло.

Не успеваю глотнуть воздуха, как он наваливается следом.

Обхватывает ладонью за шею и накрывает ртом мои губы. Всхлипнув, впускаю настойчивый язык, что бьется в меня.

И проваливаюсь в поцелуй, тягучий и горячий, нетерпеливый и жадный.

Вот этого я хотела.

Этого знакомого огня, что по венам несется, не дает соображать, стирает сомнения, с головой накрывает, и требует полностью отдаться ему.

Ощущаю его руки, задирающие платье, и в ответ с силой обнимаю напряженную спину, ногтями царапаю рубашку, вытягивая ее из-за пояса.

Подушечками пальцев веду по теплой гладкой коже и чувствую, как она мурашками покрывается, послушно приподнимаю бедра, когда он тянет вниз трусики.

Его пальцы касаются влажных складок.

Задыхаюсь и уворачиваюсь от его губ, ловлю воздух. Дрожу и ерзаю по сиденью, сжимаю ноги и его руку в промежности.

- Мне продолжать? - шепчет он и нависает лицом к лицу ко мне. Губы покраснели от моих поцелуев, взгляд в полумраке горит. - Аня.

Пальцами он размазывает влагу по складкам, там так морко и скользко, так горячо.

Он последний шанс мне дает отказаться.

Но я соглашаюсь.

- Да, - шепчу и вздрагиваю, сразу за моим кратким выдохом он раздвигает складки, и медленно погружает палец.

Дергаюсь ему навстречу, от волнения и удовольствия тяжело дышу. Я не смогу отказаться, я уже почти с ума сошла.

- Это...еще. Сильнее.

- Ладно, - он усмехается. - Но членом больнее будет, маленькая, - говорит на ухо, втягивает в рот мочку.

Он не ждет разрешения, он предудпреждает.

Заводит руку вниз, и мое кресло резко откидывается назад. Кирилл приподнимается и щелкает ремнем на брюках.

Ногтями впиваюсь в его широкую спину и замираю, кажется, еще не поздно передумать. Вот сейчас. Он же не будет настаивать, если я закричу.

Как же мне страшно.

Наблюдать за ним.

Вижу, как он приспускает брюки. Ниже стягивает боксеры.

Мельком различаю выпрыгнувший толстый член. Один краткий миг смотрю, но успеваю заметить, и какой он большой, и как напряжен, и представить успеваю, как он ворвется в меня, и я стану женщиной.

Взглядом быстро поднимаюсь к лицу Кирилла.

Оно сосредочено, черты по-волему твердые, губы приоткрыты. Потемневший взгляд сверлит меня.

Жмурюсь.

- Нет, Аня, - слышу его глухой, требовательный голос. - Смотри на меня.

И между ног мне упирается гладкая головка.

Смотрю ему в глаза.

Чувствую легкий и упругий толчок, который раскрывает меня и вздрагиваю. Пока не больно совсем, или я не замечаю боли, я от волнения вся мокрая, а его взгляд не дает расслабиться, он смотрит на меня так, словно случился конец света, и вот мы одни на планете, друг для друга созданы.

- Как ты? - он спрашивает.

Шума улицы больше не слышу, и забываю, что совсем рядом клуб, а мы на парковке, в тени деревьев, сюда почти не долеют огни.

- Не больно, ты наврал, - говорю шепотом. Ощущаю, как он медленно проникает глубже, и крепче сжимаю его плечи. Кажусь самой себе другой, чужой, незнакомой, внутри нарастает жар. Ладонью шлепаю его, - Кирилл.

Сама пугаюсь, когда вслух произношу его имя.

В этот момент понимаю, что это, правда мы, вдвоем, и я его обнимаю, а он, своей толстой дубиной протакливается в меня.

Он неотрывно смотрит мне в лицо, ладонью ныряет под поясницу.

Отклоняется назад.

И резко, рывком, врезается в меня.

Тело словно иглой проткнули, из глаз искры сыпятся, взвизгиваю и подаюсь на него, лицом утыкаюсь в его плечо.

- Все, маленькая, - шепчет он и придерживает меня, ладонью давит на поясницу.

Он замер, и я тоже, внутри у меня просто пожар, меня как бабочку на булавку насадили, на толстую, большую булавку, кажется, ноги никогда теперь свести не смогу, так горячо, и так страшно.

Слабо двинувшись, он шумно выдыхает и запрокидывает голову.

А у меня ток под кожей несется от этого движения, чувствую, как плотно обхватываю его, как туго он во мне, это единение, абсолютное и полное, он взял мое тело, меня.

- Аня, - хрипло зовет он, и снова толкается, сильнее вдавливает меня в себя. - Черт. Ты жива?

Щеки горят, сквозь полуопущенные ресницы смотрю на него, и не понимаю, как раньше не замечала, насколько это лицо красиво, рядом со мной вились парни, а тут мужчина, взрослый, серьезный, знающий, что он делает.

И такой возбуждающий.

Он смотрит внимательно, и у него щека дергается, и член во мне тоже дергается от нетерпения, он едва сдерживается.

- Испугалась?

- Нет, - неуверенно обхватываю его ногами. От этого проникновения внизу все тянет, болезненно и приятно. На бедрах испарина, интуитивно скольжу чуть назад, и осторожно обратно, по гладкому стволу, ощущения, как алкоголь, сразу в кровь в бьют, несутся к сердцу. - Надо продолжать, - своего желания смущаюсь, и жду.

- Сейчас. Сними, - он задирает выше платье, скатывает его, тянет вверх. - Хочу тебя голую.

Вытягиваю руки, выпутываюсь из стесняющей ткани. Он расстегивает бюстгальтер, стаскивает его с меня, и я валюсь на сиденье.

Под его жадным взгядом прикрыться хочу, он уже все тут видел, а рассматривает, как помешанный, словно от меня одни щепки останутся, стоит ему двинуться.

- Красавица, - широкой ладонью он накрывает грудь. Длинные пальцы сжимают твердый сосок.

Громко охаю.

Он подается назад, а я за ним выгибаюсь, и вскрикиваю, когда он на всю длину, с размаху, вколачивается, и падаю.

Крепче обхватываю его шею, зубами вгрызаюсь в его плечо, меня качает, а он больше не останавливается, с глухими стонами вбивается в меня, путает волосы и мнет тело.

- Как давно. Я хотел.

Быстро-быстро, он скользит и растягивает меня, до упора в меня, во мне помещается, это так дико, так ново, так кружит голову, я на карусели лечу, и срываюсь в пропасть.

- Еще-еще, - прошу сквозь тягучую боль, режусь острыми толчками и словно не здесь нахожусь, царапаю широкую спину в намокшей рубашке, отвечаю на поцелуи-укусы, притягиваю его ближе к себе, и мне мало, недостаточно близко, глохну от влажных шлепков, с которыми он сталкивается со мной, фргаментами вижу его лицо.

- Ты кончаешь, Аня, - выдыхает он рвано, ладонью скользит между нами и пальцами сдавливает клитор.

С каждым нажатием ноги слабеют, изо всех сил сжимаю его бедра и рвусь навстречу, неразброчиво прошу, чтобы не замедлялся, и он таранит меня, глубоко и размашисто, трет набухшую точку в промежности, втягивает в рот мои губы, и ловит стоны.

И я взрываюсь.

На сотни, тысячи звезд, по галактике рассыпаюсь, собой освещаю землю, как солнце.

Под тяжестью мужского тела бьюсь и содрогаюсь, сжимаю его в себе, чувствую, как он тянет меня за волосы, с тихими рыками без остановки врезается в меня, Аня, Аня, Аня - твердит, и вколачивает меня в кресло.

И я знаю, это теперь навсегда.