Мой Советский Союз Магических Республик 3

Глава 11

— Николай Эдуардович, — протянул руку Сан Саныч мужчине глубоко за пятдесят.

Тот молча глянул из-под густых бровей на ГБшника, затем на стоявшего рядом бывшего профессора и пожал руки обоим.

— Смысл этого действа объясните, — кивнул он на контору, где его уже ожидал «творческий состав» студенческого предприятия «Искра».

— Вас оказалось привести проще, чем всех, кто участвовал в разработке, — кивнул он на контору. — Даже с подписями о неразглашении.

Конструктор недовольно хмыкнул и кивнул в сторону здания.

— Ну, ведите, — буркнул он и добавил: — Чай у вас тут хотя бы есть?

— Организуем, — отозвался Мясоедов.

Мужчины прошли в здание и поднявшись на второй этаж вошли просторный кабинет, заставленный столами, на манер учебного класса. У самого большого стола стояла Лена. Наливая кипяток в чашки из электрического чайника, она постоянно одергивала ребят:

— По три бутерброда, я сказала! Истукан! Три, а не шесть!

— У мефня в главах дфоится, — отозвался тот с набитым ртом.

— Живенько у вас тут, — хмыкнул Николай Эдуардович, пройдя к столу. — Девушка, а мне чайку найдется?

— Найдется, — кивнула Лена и выдала ему кружку с заваркой черного чая. Тут же налив ему кипятка, она кивнула на распечатанную коробку рафинада. — Сахар там. Ложек, извините, нет.

— Сан Саныч! А где Мотовилихинские? — раздался громкий выкрик Семена. — Мы так без них все съедим!

Мясоедов недовольно зыркнул на Кота. Тот невозмутимо пожал плечами и произнес:

— Что? Мы последние две палки докторской колбасы забрали. Больше нету, а мы голодные!

— Кхэм, — кашлянул Дмитрий Николаевич и украдкой указал на мужчину с сединой в волосах.

— А… — удивленно оглядел новое лицо Кот. Проглотив кусок и отхлебнув чая, он громко произнес: — По местам, товарищи! Гости тут, а мы жрем-с…

Парни нехотя принялись расходиться по партам и усаживаться за столы с бутербродами и чаем.

— Вы уж извините, — кивнул на стальных Семен. — После учебы, еще и поработать успели. Только вот обеда не перепало. Подножным кормом питаемся.

— Подножным? — хмыкнул конструктор и покосился на бутерброды с маслом и колбасой.

— Кто хорошо ищет — тот всегда найдет, — подмигнул Кот. Тут он покосился на бутерброд в руке и чай, после чего кивнул на свободное место. — Я это… С вашего позволения буду внимать.

Мужчина кивнул, дождался пока усядуться последние и кашлянув, глянул на Сан Саныча.

— Товарищи студенты, — сделал шаг вперед ГБшник. — Прошу любить и жаловать — Звягинцев Николай Эдуардович. Ведущий конструктор проекта…

Тут он покосился на гостя.

— Проект изделия номер триста семьдесят один, — закончил за него конструктор.

— Собственно… И у нас к вам дело. Собственно то, из-за чего вы подписывали бумагу о неразглашении, — закончил Мясоедов и рукой пригласил вперед Николая Эдуардовича. — Прошу.

Мужчина вышел вперед, пригубил чаю и принялся пояснять:

— Уважаемый коллектив, у нас серьезно встал вопрос. Вопрос доставки нашей разработки, — принялся выхаживать перед ребятами конструктор. — Существует проблема нестабильности нашего изделия. После активации любая тряска или резкая смена траектории может привести к тому, что сработает… пусть будет датчик и наше изделие самоликвидируется, не выполнив основную функцию.

Тут он снова пригубил чаю и покосился на Истукана, что активно и без всякого пиетета набивал желудок бутербродами.

— Мы в техническом тупике, товарищи студенты. Твердотопливный привод, довольно отработан. Да и использовать его в войсках гораздо проще. Однако он дает просто недопустимые вибрации по нашему изделию. Жидкотопливные варианты имеют тот же недостаток. Все приводы рунного типа, к слову, тоже имеют свои ограничения. Тут и габариты, скорость и… И много чего еще.

— Вам привод нужен? — не вытерпел Семен.

Николай Эдуардович отхлебнул чай, поставил кружку с громким стуком и обвел взглядом студентов. Кто—то ещё жевал бутерброды, Истукан умудрился запихнуть в рот сразу два куска хлеба с колбасой, но даже он теперь таращился на конструктора. Атмосфера в кабинете была как перед экзаменом: все ждали подвоха, но жрать и прихлебывать чай никто не бросил.

— Так, товарищи, — начал Николай Эдуардович, поправляя очки, — нам нужен привод. Скорость — от пятисот километров в час. Вес системы — не больше трёхсот кило. Максимальное экранирование: электромагнитное, шрапнельное, рунные всплески, магические наводки. Иначе изделие рванет раньше, чем до цели долетит.

Тишина. Истукан подавился бутербродом и закашлялся. Лена закатила глаза, а Кирилл уставился в кружку, будто там спрятались ответы. Семен, сидя в первом ряду, откинулся на стуле и выдал:

— Пятьсот километров? Это ж не привод, это турбина от самолета! А триста кило? Наш мопед «Капля» — не совсем, конечно, пушинка, но тут… Что вы вообще доставлять собрались? Ракету? Или танк летающий?

В кабинете раздалось несколько усмешек. Николай Эдуардович никак не отреагировал, только уголок рта дернулся.

— Скажем так, товарищ Кот, — ответил он, — изделие… чувствительное, тяжелое, но скорость — не обсуждается. Ваш привод на рунах — находка: дешево, сердито, вибраций никаких. Но его нужно доработать. Мотовилиха предоставит оборудование, лабораторию, и даже кое-каких спецов. Вы не в сарае будете клепать.

Семен поднял руку, но тут же заговорил, не дожидаясь:

— Это всё красиво, Николай Эдуардович, но давайте по-честному: Пятьсот километров в час? Мы, конечно можем снять ограничители, но даже так — мопед на максималках гудит, как пылесос на последнем издыхании. А там врят-ли двести будет. Даже с усилением. Экранирование? Это ж не кастрюлю фольгой обернуть! Нам нужны ресурсы, время, а главное — мотивация. — Тут Кот подмигнул Лене. — Ребята не будут пахать за «спасибо» и грамоту от комсомола. Нам нужны стипендии повышенные, скажем, по тысяче рублей сверху в месяц для каждого, кто в проекте. Плюс доступ к закрытым библиотекам ПолиМага — там, говорят, есть справочники по рунам, которые не каждому показывают. А еще стаж, категории, может, путевки на заводской профилакторий. А то мы в общаге сидим, пельмени на всех лелим. Холодный цех при мясокомбинате, честное слово!

Зал загудел. Истукан, вытерев крошки с подбородка, с усмешкой произнес:

— Нормальные пельмени получились! Нам бы еще майонеза достать или сметаны — вообще закачаешься!

— И холодильник в общагу! А то у нас сыр в носке хранится, и то плесневеет! — крикнул кто-то из ребят.

— Так, он от носков твоих плесневеет!

— Гена, чего ты про мои носки? У тебя в супе гриб на вторую неделю вырос!

— Это страж моей кастрюли! Я его не трогаю, он меня тоже. Живем вместе!

Лена, сдерживая улыбку, подхватила:

— Нам бы еще график гибкий. У нас сессия на носу, а вы тут с летающими танками. Если завалим — влетим на пересдачу после практики. А у нас и так дел навалом — кто тогда ваш привод считать будет?

Николай Эдуардович хмыкнул, явно сдерживая улыбку, и глянул на Сан Саныча, который стоял в углу, скрестив руки. ГБшник хмурился, как завуч на дискотеке.

— Кот, — рявкнул Сан Саныч, — ты не на привозе! Это оборонка. Хватит торговаться, как за кило картошки. Дело серьёзное. Или ты хочешь, чтобы Ижевские вашу «Каплю» под себя подмяли? Они уже в Москве носятся, пробивают производство. Без Мотовилихи вас раздавят, как тараканов тапком.

Семен прищурился и решил не сдаваться:

— Ага, а с Мотовилихой мы что, в шоколаде? Давайте тогда конкретику: стипендии, библиотеки, стаж для наших, ребят с политеха и из техникумов. И, может, пару ящиков тушёнки в придачу? А то у нас в столовке котлеты есть, а дома из мясо только пельмени. Да и те, замороженные.

— И пасты томатной! — выкрикнул кто-то.

— Халвы!

— Конфет! Шоколадных!

— Вафель Кировских!

Николай Эдуардович глубоко вздохнул и с легкой улыбкой глянул на Мясоедова:

— Их не кормят вообще что-ли?

— Студенты, — пожал плечами ГБшник. — Почти все из района. С города — единицы. Крутятся как могут.

— Понятно, — буркнул конструктор и взглянув на разошедшихся студентов громко произнес: — Я выделю квоту по снабжению. Только с РайТоргом будете сами разговаривать.

— Это мы можем! — тут же потер руки Кот. — Это мы договоримся! Только нам бы еще…

— Лопнешь, Кот! — Вмешался Сан Саныч. — Мотовилиха даст протекцию. Полную. Ни Ижевск, ни… другие «товарищи» вас не тронут. Стипендии, библиотеки, даже ваши конфеты с вафлями — обсудим. Но только если подпишетесь. И без фокусов, Кот!

Семен переглянулся с Кириллом и Леной. Выражение лица Лены было скептическим. Кирилл же, сдвинув брови к переносице почесывал подбородок, уже что-то прикидывая в голове. Кабинет загудел: кто-то шутил про тушёнку и консервированную воду, кто-то — про летающие танки.

Семен поднялся, вышел к Николаю Эдуардовичу и оглядел студентов.

— Товарищи! — сунув руки в карманы произнес он. — Военный завод просит у нас помощи! Отказать ему мы можем, но это не по нашему. Да, скоро сессия. Да, затем практика, которую я думаю вы сможете зачесть. Однако, изделие само свою проблему не решит. Предлагаю голосовать! Кто за то, чтобы принять предложение товарища Звягинцева?

В зале поднялся лес из рук. Кстати, половина этого леса держала бутерброды разной степени «надкусанности».

— Единогласно! — улыбнулся Кот и, обернувшись к конструктору, протянул ему руку.

Тот подошел и пожал ее, но отпустить руку студента не смог. Тот его крепко держал.

— Конфеты шоколадные, халва и вафли. Кировские. Каждую неделю! — произнес он, глядя в глаза Николаю Эдуардовичу.

— Квоту по заводу выдам, — недовольно буркнул он.

— По двести грамм каждую неделю! Минимум! — произнес Семен.

— Ладно, — с тяжелым вздохом отозвался ведущий конструктор.

— Каждому! — вскочил со своего места Кирилл.

В подвале старого дома на окраине Горького пахло сыростью, прогорклым маслом и дешёвым «Беломором». Тусклая лампа с рунным стабилизатором, чтоб не мигала от скачков маготока, отбрасывала тени на шаткий стол, застеленный клеенкой с выцветшими ромашками. Кто-то бы удивился такой расточительности — освещение на магии, но именно это помогало тщательно замаскировать подвал, в котором не было ни окон, ни вентиляции, ни проводов с электричеством.

На столе посреди комнаты лежала колода карт, мятые рубли да три мутных стакана с самогонкой. Трое сидели молча, пока один не сплюнул на пол, чуть не угодив в ржавую шестерню от старого станка.

— За Тяпу слышали? — спросил он.

Сидевший напротив мужчина, с татуированными пальцами, кивнул.

— Слышал. Говорят взяли его. Прямо на Мотовилихе, — произнес уголовник и взял колоду карт. — Слушок был, он прямо в пиджаке своем заштопанном поперся.

— Баклан, — хмыкнул третий со шрамом на руке, достал из пачки беломорину и прикурил. — Он бы еще в контору Мотовилихи зашел и как у вокзала затянул: «Подайте серебряную проволоку, а то так выпить хочется, что бабу надо!».

Парочка воров усмехнулась, наблюдая как мелькают карты в руках их знакомого.

— За платы те могут нас спросить, — произнес первый и взял мутный стакан. — Если запоет Тяпа — к гадалке не ходи — ГБискать будет.

— Тяпа за это место знает? — глянул на него уголовник со шрамом.

— Тяпа — шестерка. Кто ему скажет, — хмыкнул он и сделал глоток паршивой самогонки. — Но вроде как смышленый. Знает, что шкуру спустят, если запоет.

В этот момент небольшая дверь, в которую приходилось входить хорошенько пригнувшись, скрипнула и в подвал вошел мужчина лет тридцати на вид. Обычная рубаха, легкая куртка, потасканые штаны. С виду — обычный работяга.

— Здравствуйте, граждане! В картишки играете? — спросил он.

Уголовник со шрамом глянул на своих подельников.

— Твой, Коля? — спросил он, обращаясь к вору со стаканом в руке.

— Неа, — мотнул головой тот и пригубил самогонки.

— Витя? — глянул на последнего бородатого вора старший.

— Не при делах, шрам, — пожал плечами тот.

— Мне добрые люди подсказали, что играют тут. По простому, без изысков, — расплылся в улыбке работяга.

— И что за добрые люди? Кто?

— Симка Косой, — пожал плечами тот. — Как мне золотишко проиграл, так к вам и направил. Говорят, тут можно по серьезному сыграть.

— Ну, чего, Витя… Подогнал свой долг фраер твой, — усмехнулся Шрам и кивнул на пустое ведро у стола. — Садись. Поиграем маленько.

Работяга прошел к столу и сел на ведро, потирая ладони.

— Симка — не мой, — буркнул Виталий.

— На что играем? — спросил Шрам, глянув на «гостя».

Тот, молча выложил три цепочки и четыре золотых кольца.

— Ля, рыжа… — усмехнулся Николай. — Не набздел что-ли?

— У нас рыжей нет, зато валюта имеется, — усмехнулся Шрам и достал из кармана пару заграничных купюр.

— Мы не гордые. Нам и валюта сгодиться, — кивнул «работяга».

— Ну, давай сыграем тогда… — кивнул Шрам. — В «очко» для начала?

Спустя полтора часа, после того как поменяли три игры, незнакомец сгреб все деньги со стола и довольно принялся раскладывать купюры и золотые украшения по отдельным карманам.

— Отыграться дай, — мрачно произнес Николай, наблюдая за гостем. — Не по людски…

Мужчина же хмыкнул и незаметно спрятал в рукав артефакт, что показывал карты противников.

— А у вас еще что-то есть? — спросил мужчина с довольной миной.

Шрам, раздававший карты, молча отодвинулся и, наклонив голову уставился на Василия — с виду обычного работягу.

— Кто такой? Под кем ходишь? Гастролер? — спросил он.

Работяга замер, под взглядом воров и оглядел их. Один задумчиво проводил пальцем по кромке лезвия небольшого ножа. Второй тоже достал небольшой нож. Шрам же вытащил старый, затертый револьвер и, откинувшись на спинку кресла, навел его на него.

— Вы, чего… Вы не это… — осторожно произнес работяга. — Я просто с работы шел… Так, перекинуться хотел…

— Красноперым это втирать будешь, — произнес старший. — Карты как держишь? А крапы на картах как закрываешь? Ты, родной не тушуйся. Говори, кто есть.

— Или мы тебя на лоскуты порежем, — добавил Николай.

Работяга пару секунд сидел с испуганным лицом, после чего резко переменился. Словно весь испуг как рукой сняло. Он молча выдвинул весь свой куш на центр стола и принялся выкладывать все, что было в карманах сверху.

— Не играть пришел. Дело есть, — произнес он ледяным тоном. — Куш ставлю и всю рыжую, что есть.

Воры молча дождались, когда он закончит выкладывать, а затем Николай спросил:

— Что за дело?

Работяга усмехнулся и, глядя в глаза Шраму, произнес:

— В ПолиМаге пара студентов учится. Кот и Осетренко. Надо из «зачистить».

— Не по адресу, Родной, — хмыкнул уголовник. — Здесь без мокрухи. Мы уважаемые люди и воры…

— И знаете как решить вопрос, — кивнул Василий. — Ты, Шрам — уж точно.

— Не полезем, — подал голос Николай. — ГБ лютует. Заметут и ломать будут, пока имя свое еще помнишь.

— Ой, ли… — усмехнулся работяга. — Не чеши, родной. А то, я не знаю как у вас торпед получают.

Воры переглянулись.

— Куш ваш. Золото тоже ваше. А сверху… — тут он достал из внутреннего кармана три небольших металлических бруска, с ладонь, с синим оттенком. — Синьки. Три штуки.

Глаза уголовников тут же заблестели. Только шрам молча смотрел на артефакты и о чем-то думал.

— Коля, ты шаришь… Проверь… — спустя десять секунд произнес он.

Вор тут же взял один, покрутил в руке и зажал небольшой выступ. Брусок тут же поплыл. Николай сжал его и, снова нажав на плотный выступ сжал его. Брусок застыл, приняв форму, от сжатия в кулак.

— Здесь оставлю, — кивнул на артефакты мужчина. — Завтра в полдень у фонтана на эспланаде буду ждать.

Работяга молча поднялся и покинул подвал. Воры же молча переглянулись.

— Синька — что надо, — подал голос Коля. — Тепло не дает, да и течет быстро. Шрам, может…

— Витя, у тебя торпеда есть? — спросил уголовник и взял одну из синек в руки.

— Три есть, — отозвался тот. — Скрип и еще пара шнырей.

Шрам оглядел подельников, хмыкнул и произнес:

— Тащи их сюда. Будем думать, как дело сделать и в ГБ не сгнить…