Мой Советский Союз Магических Республик 3

Глава 21

Солнечные блики плясали на асфальте парка, где пыльная жара смешивалась с запахом скошенной травы и далёкого дыма от мангалов. Несколько кавказцев поставили палатку с несколькими столиками и теперь весь парк постепенно наполнялся запахом сочного шашлыка.

Тоха слонялся по парку бесцельно и в какой-то момент уселся на лавочку у фонтана, где лениво плескалась вода. Вокруг вились дети, со смехом плескаясь и залезая чуть ли не по пояс в воду.

В руке — кулёк с семечками, черными и солеными. Минут двадцать он щелкал их механически, сплевывая шелуху под ноги. Затем, когда у лавки уже толкалась стая голубей — серых, нахохлившихся, с голодным блеском в глазах, он задумчиво уставился на семечки у себя в руке. А птицы не успокаивались. Они словно банда пернатых вымогателей подбирались ближе, толкаясь крыльями, урча и клюя крошки в тщетной попытке отыскать целую семечку.

Тохе было тошно от ожидания. Он зыркнул на часы — стрелки на жаре ползли, как в сиропе.

От скуки взял семечку, прицелился и швырнул в ближайшего голубя. Попал в голову — птица дёрнулась, завертела башкой, растерянно моргая, а остальные ринулись на упавшую добычу, топча друг друга. Тоха хмыкнул, уголки рта дрогнули в кривой ухмылке. Ещё один бросок — снова в цель. Голубь встряхнулся, закрутил шеей, словно пытаясь понять, откуда прилетело.

— Дурачье пернатое', — пробубнил Тоха, но в глазах мелькнула тоска. Ждать — хуже пытки, особенно когда нервы на взводе.

Шаркнули шаги по гравию. На лавку плюхнулась старушка — сухонькая, в цветастом платке, с авоськой набитой зеленью. Она покосилась на голубей, потом на Тоху, и глаза её сузились.

Парень же молча взял еще одну семечку, прицелился и снова швырнул, попав точно в голову голубя. Снова растерянность пернатого, снова толкотня его сородичей и битва за семечку.

— Хах! — выдал Антон, когда заметил воробья, что в этой толкучке вырвал семечку и рванул куда подальше.

— Ишь, мучаешь тварей божьих, — прошамкала она, голос скрипучий, как старая дверь. — Они тебе что сделали? Живые ведь, а ты семками по голове лупишь. Совести нет?

Тоха молча пожал плечами, не отрываясь от семечек. Щёлк — и шелуха полетела на бетонную плитку. Голуби снова засуетились.

Старушка фыркнула, поджала губы, но не ушла. Вместо этого наклонилась ближе, понизила голос:

— Ладно, милок, что у тебя вышло? Не томи.

Тоха зыркнул по сторонам. Прохожие шли неспешно: мамаша с коляской, дед с газетой, парочка студентов с рюкзаками. Никто не задерживался на них взглядом. Он сплюнул шелуху и буркнул, не глядя на неё:

— Залегли на дно, эти двое. Кот и Осетренко. В опытном их нет — попёрли, видать, или сами свалили. Во Фролы не сунулись, проверял. Сблизиться — ноль шансов. Как в воду канули, сволочи.

Говорил он тихо, но с досадой в голосе, пальцы сжимали кулёк семечек сильнее, чем надо.

Старушка кивнула, морщинистое лицо осталось бесстрастным, но глаза блеснули сталью.

— Поняла.

Секунд десять он молчала, наблюдая, как парень щелкает семечки, а затем произнесла:

— Уничтожь обоих. И уходи. Эвакуация готова. Уходить будем за границу.

Тоха замер, семечка хрустнула в пальцах. Он медленно повернул голову, уставился на неё. Секунд десять он молчал? После чего в голове мелькнуло: «Мокруха? Это не мой уровень. Подвести, подставить, навести исполнителей — да, но я не палач.» Вслух же он хриплым голосом произнес:

— Ты сейчас серьезно?

— Серьезнее некуда, — буркнула старушка, глянула ему в глаза и протянула руку к кульку семечек. Взяв щепотку, она глянула на голубей под ногами.

— Я под колпаком. ГБшники завод пасут, всех, кто там крутится. Шаг в сторону — и меня повяжут. Подстава чистой воды. Давайте исполнителей найду или можно другое что-то придумать…

Он говорил быстро, посматривая на голубей, что всё еще толклись у ног. Один клюнул его ботинок — Тоха дёрнул ногой, но без злости. На лице отразилась сложная гамма эмоций.

Старушка не дрогнула. Только платок поправила, и голос ее стал жёстче, как удар хлыста:

— Приказ сверху. Других агентов в городе нет — все на дне или в земле. Ты один. Сделай дело и дуй на юг. В Севастополе корабль ждет, чистый проход.

— Я не…

— Будешь тем, кем скажут, — спокойно буркнула старушка и кинула пару семечек голубям. — Вздумаешь переметнуться — сам знаешь, какой за нами след. А то, что твои дела наружу всплывут — за это не беспокойся.

Тоха хмуро уставился в асфальт. Голуби разбрелись, семечки кончились. Он кивнул, но в глазах мелькнула тень — не страх, а что-то, вроде усталости. Старушка поднялась, шаркнула тапками и ушла, не оглядываясь. Парк шумел дальше, как ни в чём не бывало.

Алексей затянулся сигаретой, выпустил дым и отхлебнул крепкого черного чая из кружки.

— И чего? Вот просто… — нахмурился он, глядя на две стальные пластинки. — Просто прислонить и все?

— Ага, — кивнули Семен с Кириллом.

— А как оно… Ну… И куда прислонять?

— В идеале одну на стопу, а вторую на темечко, — отозвался Осетренко.

— Тут еще проверять надо, будет ли разница, если, допустим к лодыжке приложить.

— Будет. Направление разное, — глянул на него друг.

— Какая разница? Все равно принцип по тканям идет, а не по направлению. Если бы так, то можно было бы холодильник просвечивать на молоко, — возразил Кот.

— Погодите, — Леша потер красные глаза, глянул на дверь в курилку и спросил: — То есть вы, по сути, эту хреновину еще не испытывали?

Семен с Кириллом переглянулись.

— Нет, но мы как бы уверены, что это безопасно. А еще думаем оно должно заработать, — произнес Осетренко.

Алексей хмыкнул и взял одной рукой полоску гибкого металла с мелкой застежкой. Покрутив ее в руках и осмотрев непонятные ему руны, он вздохнул и глянул на парней.

— А если случится чего? Ну, с больным.

— Ну, нет, — нахмурился Осетренко. — Так не должно быть. Если человек без дара, то он вообще ничего не заметит.

— На себе пробовали? — поднял взгляд на студентов Алексей.

— Ну, мы-то с даром, — пожал плечами Семен. — Может наводка пойти.

— А если без сознания? Как определить, есть дар или нет? — подал голос Юрий Анатольевич, что вошел в курилку.

Он с самого начала разговора стоял у дверей и молча слушал ребят.

— Если есть дар, хотя бы немного, то при замыкании цепи вот тут засветится желтая руна, — указал Осетренко. — Тогда обследовать смысла не имеет. По расчетом, сила уровня артефактора может дать наводку. Меньше — уже не должно.

— Так, — прошел в курилку реаниматолог. Встав у окна, он достал пачку сигарет и прикурил. — Ну, вот вы наложили эти свои штуки. А дальше что?

— Дальше вот сюда вставляем накопитель, — указал пальцем Кот. — Начинается циркуляция силы. После берем вот эту маску.

Тут Семен достал небольшую маску, с виду водолазную, только вот сверху была широка прорезь.

— Здесь вставляем накопитель и… — надел он на лицо вторую часть артефакта. — И выбираем стекло.

Тут Кирилл подал ему небольшую картонную коробочку, в которой было несколько мутных стекол.

— Мы пытались сделать прозрачные, но комплексы вышли с фоном. Пришлось стекло с присадками сделать, чтобы фон стабилизировать, — пояснил Кирилл. — Вот и вышло мутное.

— Берем стекло с меткой «К» — это кости, — взял из коробочки стекло Семен и вставил в паз на маске так, чтобы оно перекрывало обзор. — И у нас должно появится изображение.

Юрий Анатольевич выпустил дым, хмыкнул и произнес:

— По уму, сначала проводят испытания.

— Мы проводили, — подал голос Семен. — Ну, косточку куриную через доску в три сантиметра видно отчетливо.

— А на живом чем-то вы пробовали? — глянул на него доктор. — Мышь, собака, кошка?

— Мы не успели, — признался Кирилл. — Под утро закончили.

Реаниматолог снова затянулся и взглянул в окно, где у будки сидела упитанная собака.

— Леш, у тебя сосиска какая есть? Ну, или колбасы кусок? — спросил он.

Фельдшер поднялся, подошел к окну и взглянул на собаку. Полная, отожравшаяся на остатках обеда работников скорой помощи.

— Она сосиски есть не станет, — хмыкнул Алексей.

— Чей-то?

— Зажралась, — усмехнулся Леха.

Нелля Каримовна, заведующая подстанцией, шла по коридору с недовольной физиономией. Её каблуки стучали по потрескавшемуся линолеуму, эхом отдаваясь в душном помещении, пропитанном запахом пыли и вчерашнего кофе.

— Где этот засранец? — пробурчала она под нос, поправляя белый халат, что туго обтягивал ее фигуру.

Первым делом она заглянула в комнату отдыха — тесную каморку с обшарпанными стенами, где стоял старый диван с продавленным сиденьем и столик с остатками чьего-то обеда: крошки от бутерброда и пустая чашка с осадком чая. Дверь скрипнула. Внутри — пусто. Только вентилятор гудел лениво, разгоняя пыльный воздух.

— Юрий Анатольевич! Вы здесь? — крикнула она в тишину.

Ответа нет. Она заглянула за шкаф, где располагалась пара кушеток. Ничего.

— Чтоб тебя… — выругалась она тихо и вышла, хлопнув дверью так, что эхо прокатилось по коридору.

Дальше — курилка. Маленькая клетушка с пожелтевшими от дыма стенами. Она толкнула дверь — внутри висели остатки дыма, но в помещении оказалось пусто. Только банка из-под консервов, набитая бычками.

— Юрий Анатольевич! — гаркнула она, закашлявшись от вони.

Тишина. Она помахала рукой, разгоняя дым, и вышла, бормоча:

— Курит, как паровоз, а когда нужен — нет его. Куда запропастился, ирод?

В диспетчерской — тишина. Один диспетчер, парень с усталыми глазами, сидел за пультом, экраны мерцали зелёным. Телефоны молчали — редкий день без звонков.

— Юрия Анатольевича видел? — спросила она, врываясь как вихрь.

Парень оторвался от бумаг, мотнул головой:

— Нет, Нелля Каримовна. С утра мелькал, студентов своих гонял, а потом — пфф, как корова языком слизнула. Может, в гараже? Машина реанимационная на месте.

Заведующая кивнула:

— Ладно, если объявится — хватай за уши и тащи ко мне! Срочно, чтоб мигом!

Она вышла на улицу — жара ударила в лицо, как из печки. Подстанция скорой — старое здание с облупившейся краской, окруженное пыльным двором, где стояли машины с мигалками, покрытые слоем грязи от утреннего дождя. В воздухе пахло бензином и мокрым асфальтом. Она огляделась, и тут за спиной раздался голос:

— Нелля Каримовна, подождите! — подбежала фельдшер Люся, молодая девчонка с короткой стрижкой и доброй улыбкой. — Ой, ну пожалуйста, перенесите мою смену! У меня билеты на концерт, а напарница заболела, и я одна останусь!

Заведующая нахмурилась:

— Люся, отстань! Не до тебя сейчас. Юрия Анатольевича ищу!

Но Люся не отставала, семеня хвостом:

— Ну, Нелля Каримовна, миленькая! Я же не просто так, мне прям очень надо! Перенесите, а? Я вам кофе свежий сварю в турке, с пенкой!

— Люся, отвяжись! — рявкнула заведующая, ускоряя шаг. — Иди работай!

Люся обиженно надулась, но поплелась следом:

— А если я найду подмену? Ой, ну пожалуйста!

Нелля Каримовна завернула за угол. Там, у задней стены подстанции, где росли чахлые кусты и валялись старые шины, собралась вся бригада. Юрий Анатольевич стоял в центре, на лице странная чёрная маска с широкой прорезью для глаз, как у водолаза, только с мутным стеклом. Он пялился на собаку — упитанную, рыжеватую дворнягу с обвисшим пузом, что лежала на асфальте и злобно рычала. Собаку держали трое: Алексей, фельдшер с красными глазами и потухшей сигаретой в зубах, крепко схватил «пациента» за ошейник; Семен, студент с растрепанными волосами, прижимал лапы; Кирилл с забинтованной рукой фиксировал голову, морщась от боли при каждом рывке пса.

Собака норовила укусить: клацала зубами, слюна летела, рычала басом, пытаясь вырваться.

— Держи крепче, она меня цапнет! — шипел Кирилл, прижимая часть артефакта к макушке испытуемого животного. — Блин, да успокойся ты, псина!

— Да, прижми ты её уже! — подгонял Алексей, сам морщась от усилий. — Ещё раз цапнет — и я её сам укушу!

Нелля Каримовна замерла, глаза расширились. Люся, что всё ещё шла хвостом, выглянула из-за её спины и ойкнула.

— Юрий Анатольевич! Что за цирк⁈ — рявкнула заведующая, подбоченившись. — Вы что, с ума посходили все⁈

Все замерли. Собака рванулась, чуть не цапнув Семена за палец, и умчалась в сторону своей будки.

Доктор снял маску и несколько раз сильно зажмурился.

Люся хихикнула:

— Ой, а маска-то, как у водолаза! Юрий Анатольевич, вы нырять собрались?

Заведующая зыркнула на неё:

— Люся, молчи! А вы… Чего тут устроили⁈

— Испытания прототипа, — буркнул Кот, вставая. — Диагностический аппарат решили сделать.

— А собака тут причем? — оглядела их женщина.

— Ну, так… — смутился парень.

— Собаку не трогать! — ворчливо выдала указание заведующая. — Юрий Анатольевич — вас по карте в отдел вызывают. Повестка пришла. Пойдемте, надо подписать еще журналы и…

Тут сопровождавшая их девушка резко дёрнулась и выдала:

— Нелля Каримовна, а моя смена…

— Люся, заткнись! — рявкнула заведующая и уперла руки в бока. — Юрий Анатольевич, в мой кабинет! Все! И студентов этих — тоже!

Нелля Каримовна развернулась и направилась в здание.

— Нелля Каримовна! Ну пожалуйста! Мне очень надо…

— Люся! Никаких переносов! Не делай мне нервы, что за мода менять смены, только график в диспетчерской окажется…

Леша стоял глядя на лужу желудочного содержимого на станине, на которой крепились носилки. Он медленно достал пачку сигарет, повернулся и посмотрел на парочку студентов, что оттирали каталку.

— Тут станина еще, — буркнул он и прикурил сигарету.

В ответ же ему прозвучал слитный вздох.

— Девятая, девять! — раздался голос из динамика рации.

— Слушаю! — тут же ответил Юрий Анатольевич, что сидел впереди и дописывал карточку.

— Вызов запишем, — произнес голос в рации. — Номер семьсот тринадцать. У вечного огня, на Уральской. Без сознания. АО.

Доктор быстро взял новую карточку, сделал несколько записей и спросил:

— Печкин что-ли опять?

— По описанию похож, — отозвался голос в рации. — Фамилия не указана.

— Принял. Семьсот тринадцать, сквер на Уральской. У вечного огня, — повторил доктор.

— Верно.

Спустя несколько секунд, доктор высунулся со своего места и спросил:

— Долго еще?

— Минута, — отозвался Алексей, что уже напялил перчатки и взял тряпку. — Станину сейчас затру и можно двигать.

Водитель завел автомобиль, ребята закончили с уборкой и тут же погрузились.

— Что там? — спросил Семен, когда они расселись на лавке, вдоль каталки.

— На улице без сознания, — проворчал Алексей, глянул на сигарету, что почти стлела, пока он мыл машину. — Старый «клиент».

— В смысле?

— Выпил, упал, уснул, — философским тоном произнес Алексей. — А если пить в одном месте, то и засыпать ты скорее всего будешь в одном месте.

Семен с Кириллом переглянулись.

— А-а-а-а… Что с такими делают? — спросил Кирилл. — В вытрезвитель?

— В вытрезвитель берут тех, кто может хоть имя свое назвать, — хмыкнул Фельдшер, затянулся и выкинул окурок в форточку. — А если человек не в состоянии совершенно, то таких в токсикологию везем мы. Ясно?

— Особенности правового характера, — задумчиво произнес Кирилл.

— Особенности дифференциальной диагностики, — хмыкнул в ответ фельдшер. — Можно ведь выпить и уснуть на улице, а можно и до комы алкогольной допиться. Так, чтобы даже кашлевой рефлекс пропал.

— А так можно? — осторожно спросил Семен.

— Можно. Если умеючи, — хохотнул Леша.

Машина тем временем выехала с территории больницы и проехала несколько кварталов.

— Так, бойцы, — высунул голове в проход доктор. — Если это Печкин — расчехляйте прибор! Будем проводить натуральные испытания.

— Сделаем, — отозвался Алексей и глянул на студентов.

Те уже полезли под лавку на ходу, чтобы достать сумку с испытательным артефактом.

Машина ехала еще пять минут, за которые ребята успели подготовиться и расчехлить аппарат.

— Грузим! — скомандовал доктор, когда автомобиль только заехал в сквер.

Автомобиль остановился у лавочки и дверь тут же открылась. Семен с Кириллом тут же выскочили и выкатили каталку.

— Печкин, твою мать! — крикнул подошедший к лавочке доктор.

— Мать не трожь! — не открывая глаз произнес старичок в помятом пиджаке и трениках.

— Залезай на каталку, Печкин, — усмехнулся подошедший фельдшер.

Типичный алкоголик открыл один глаз, глянул на каталку, что для него опустили студенты и с ворчанием перебрался с лавочки на нее.

— Так бы всегда… А то ругаюся, да матеряся… ик…

Стоило мужчине улечься поудобнее, как ребята подняли каталку и быстро закатили в машину.

— Леш, а он же… — начал было Семен, когда доктор полез с Кириллом в машину.

— Ветеран. Это сквер работников мотовилихи, что не вернулись, — кивнул на вечный огонь фельдшер.

— Это чей-то⁈ — послышался голос пьяного старичка, из машины. — Вы чего это удумали?

— Испытания, Печкин. Артефакт новый выдали. Вот, разбираемся, — отозвался доктор, надевая на лицо маску.

Осетренко в это время подвязывал кожаными лямками к голове пьянчуги стальную пластину, покрытую рунами.

— Так, с костей начнем, — скомандовал Юрий Анатольевич и взял протянутое стекло.

Секунд пять он настраивался, затем активировал руну и глянул на старичка. Осмотрев его, он хмыкнул и спросил:

— Печкин, а ты где ребра сломать умудрился?

— Де? Какие ребра?

— Вот эти, — ткнул его в бок реаниматолог.

— Уй-йо! — скорчился алкоголик. — Остеохондрит у меня тама!

— ребра у тебя ломаные, а не остеохондрит. Сразу два, — хмыкнул доктор, стянул маску и, глянув на Кирилла скомандовал: — Давай сосуды!