Мой Советский Союз Магических Республик 3

Глава 26

Юрий Николаевич залез в коробку и достал оттуда новенькие берцы, которые поставил на стол перед бородатым мужиком с легкой сединой в волосах.

— Глянь! А? — с улыбкой произнес Кобелев. — Красота! Муха не сидела! Новенькие! С Ижевска!

— Юра… — мужчина взял берцы, покрутил в руках, а затем глянул на главу местного РайТорга. — Ты вот эти шнурки молодым оставь. Чего мне-то суешь?

— Ты посмотри на него, — возмущенно сгреб он из здоровых лап мужчины обувь. — Мельников, у тебя совесть есть? Я тут как козел прыгаю, обувку под мужиков ищу, а он нос воротит! Не нравится — езжай в город! Там ищи по рынкам обувку себе!

— Ты мне зубы не заговаривай и барышню обиженную не строй! — хмыкнул здоровяк. — Керза есть?

Юрий Николаевич сунул шнурки внутрь ботинок и принялся пихать их в коробку.

— Ну, чего надулся? — сунул в бушлат руку мужик и достал оттуда бутылку, которую поставил на стол. — Я ж с пониманием. Ботинки все равно кому-то носить придется.

Кобелев без особого интереса глянул на бутылку и спросил:

— Лыков гнал?

— Не, это мое. Мед пошел. Кунгурские не предупредили, рапс засеяли. Мед дерьмо, вот я его и перегнал.

Юрий Николаевич тяжело вздохнул, закрыл коробку, но тут Мельников достал еще одну бутылку и поставил рядом с первой.

— Не жмись, Юра. Мне кирза к душе ближе. Сколько в армии не топтал — сносу не было.

Юрий Николаевич тяжело вздохнул, демонстративно убрал коробку, а затем принялся рыться на стеллажах. Провозившись с пару минут он выудил пару сапог и поставил перед мужчиной на стол.

— Сорок пятый, — буркнул он.

Мужчина тут же заулыбался, сгреб сапоги и принялся тщательно осматривать.

— Вот это я понимаю! Так бы сразу, Николаич, а то берцы суешь…

— А берцы эти куда? — буркнул Кобелев. — Я их солить что ли должен?

— Молодым сунешь, — махнул рукой бородатый мужик. — Они за кирзу не знают. Все помоднее ищут.

— Иди уже, — махнул рукой Юрий Николаевич. — Разберусь как-нибудь.

Мужчина хмыкнул, кивнул и направился в сторону выхода, чуть не столкнувшись с Семеном, что ввалился в контору.

— Юрий Николаевич! Позвонить надо! — с ходу выпалил он.

— Тьфу ты! — сплюнул Кобелев, рефлекторно прикрывший коробку с берцами рукой. — Кот, тебя стучаться учили⁈

— Юрий Николаевич, очень надо! Прям срочно!

— Звони, — кивнул на телефон Кобелев.

Семен подскочил к телефону, набрал номер с браслета Кирилла и принялся ждать. Гудок, второй, третий… Пятый…

— Ладно, — сбросил Кот и тут же начал набирать по-новой.

Снова потянулись гудки. Протяжные, тревожные…

— Алло⁈ — громко спросил Семен, когда гудки резко прекратились. — Валентина Степановна?

— Общежитие номер пять, вахта! Слушаю! — отозвался голос в трубке.

— Валентина Степановна, здравствуйте! — перешел на крик парень. — Это Семен Кот!

— Семен⁈ Здравствуй, Семен! Тебе не звонили, но тут мужчина приезжал. Сказал с завода. Просил позвонить другу, когда появишься.

— Так и сказал?

— Да.

— Валентина Степановна, а Кирилл Осетренко в общежитии? — спросил Семен, скрестив пальцы на удачу.

— Нет. И не ночевал, — отозвался старческий голос в трубке.

— Понял, спасибо! — отозвался Семен и повесил трубку.

Парень растерянно принялся барабанить пальцами по столу.

— Случилось чего, Сёма? — раздался голос Юрия Николаевича, что спрятал коробку на стеллаж.

— Случилось, — кивнул парень. — Друг… друг в беде.

Семен снова снял трубку телефона и принялся звонить по номеру браслета Кирилла.

Снова гудки. Первый, третий, пятый…

Внезапно гудки прервались.

— Алло! Киря⁈ Киря, это Семен! Ты где?

— Гаражи, за училищем на Карпинского. Номер сто двадцать семь, — произнес незнакомый голос в трубке. — Придешь один в двенадцать. Замечу ГэБню — он умрет. Будешь не один — он умрет. Жду завтра в три.

Семен хотел было открыть рот, но тут вызов резко завершился.

— Нашел? — спросил Кобелев, забрав бутылки со стола и спрятав в железный шкаф у стены.

— Можно и так сказать, — растерянно произнес парень и поднялся. — Спасибо, Юрий Николаевич.

— Может помочь чем? — спросил Кобелев. — У меня знакомые в милиции есть.

— Нет, я… — тут Семен глянул на телефон и снова поднял трубку. — Я еще позвоню.

Парень набрал номер и принялся ждать. Спустя несколько гудков трубку взяли, и Кот, не дожидаясь ответа произнес:

— Сан Саныч, Кирю взяли!

— Кто? Когда? — отозвался голос на том конце провода.

— Я… — тут парень покосился на главу местного райторга и произнес: — Я не знаю. На браслет ему звонил. Там… там сказали… Сказали в гаражи завтра на Карпинского подъехать в двенадцать.

— Ловушка, скорее всего, — Мясоедов и тут же спросил: — Ты где сейчас?

— В деревне. Я…

— Сиди там. Я дам знать, когда что-то выясним.

— Сан Саныч, он обещал… Обещал Кирю… Если вас заметит.

— Принял, — отозвался голос в трубке. — Сиди и не дергайся. Я сам на тебя выйду.

Мужчина, сидевший на лавке, положил руку на колено супруги и покосился на дочку, что сидела на стуле посреди комнаты.

Девчушка лет пяти на вид с опаской поглядывала на Чахарду, что стояла, слегка согнувшись, и разглядывала белыми буркалами большое родимое пятно на лице девочки. Пятно начиналось на скуле, краем заходя на нижнее веко и заканчивалось на угле челюсти, почти у шеи.

— Чьих будете? — спросила она.

— Гришковы мы, — произнес мужчина, теребя край кепки, что держал в руках. — Под Ижевском живем.

— Угу, — кивнула старушка. — Пятно с рождения было или недавно вышло?

— С рождения, — отозвалась мать. — Жить оно, конечно, не мешает, но туго ей по жизни с ним будет. Жениха искать или…

Чахарда поднесла руку к лицу девочки и принялась поглаживать ее, попутно ощупывая пальцами черты лица.

— Не красавица писаная, но личико хорошее, доброе, — отозвалась она и повернулась к родителям. — И за вами смрада не чую. Хорошие вы люди.

Мужчина покосился на супругу, а затем на испуганную дочку.

— Что хотите от меня? — спросила старушка и прошаркала к столу, где напротив родителей сидела Лена. — Мужа ей приворожить? Али на плодовитость приговор сделать, чтобы внуков вам поболее сделала?

— А можно… — начала было женщина.

— Ты пятно сведи, — сжал руку супруги мужчина. — Чтобы пальцем на нее, как на прокаженную, не тыкали.

Чахарда обошла девочку, прижала одной рукой ее голову к себе, так, чтобы щека с пятном была снаружи, а затем провела запястьем по щеке, сверху вниз, словно пыталась оттереть родимое пятно.

— Лена, миску с водой дай, — нахмурившись, произнесла ведьма.

Девушка, что молча сидела на небольшой табуретке у входа, поднялась, налила воды и подошла к старухе.

— Миску под лицо поставь, — произнесла она и, что-то зашептав одними губами, провела еще раз запястьем по щеке, сверху вниз.

Под ее рукой тут же появилась серая жижа с бурыми прожилками, что по капле потекла в воду, превращаясь в черные камешки, что уходили на дно.

Чахарда снова провела рукой, давя сильнее, и снова пошла непонятная жижа по лицу девчушки.

— Ай! — пискнул ребенок, когда в третий раз Старуха выводила остатки родимого пятна.

— Терпи, девица, — проскрипела Чахарда. — Красавицей писаной будешь!

Старушка в последний раз провела запястьем по щеке, а затем, устало выдохнув, кивнула Лене.

— Подержи меня… До лавки бы добраться…

Лена тут же поставила миску, подхватила старушку под руку и провела до лавочки, куда она устало опустилась. Глубоко дыша, она повернула голову и глянула на родителей.

Мать, наконец, не выдержав, метнулась к дочке, лицо которой было совершенно чистым. Отец тяжело угрюмо поджал губы, переводя взгляд с дочери на ведьму.

— Чего зыркаешь? — усмехнулась ведьма не поворачивая к нему головы. — Знаю, о чем думаешь… Нашептали тебе про меня. Деньгами могу не взять, а могу и вовсе проклянуть до гроба. Боишься ты меня, так?

Мужчина еще раз глянул на супругу, что обнимала дочь, а затем на ведьму.

— Так.

— Не бойся. Нет за тобой зла. Хороший ты человек, и баба твоя справная. Дурная, но добрая, — старушка повернулась к Лене и кивнула в сторону миски с водой, где было несколько пригоршней черного камня. — Воду с камнями этими убери. В топку печи вылей, летнюю, что на улице, и камни туда же. Руками воду и камни не трожь… Иначе худо тебе будет.

Лена кивнула, а старушка повернулась к мужику.

— Делом с тебя возьму.

— Что за дело?

Старушка подалась вперед, постучала пальцем по столу и произнесла:

— Стол этот накроешь. По-человечески, как себе. Первый стол сегодня к вечеру, словно гости у тебя будут.

— Много гостей?

— На четверых накрывай. Водку не ставь, у меня есть, — проскрипела ведьма. — Второй стол через три дня. Здесь, на тринадцать человек.

— Тоже с водкой? — спросил осторожно мужик.

— Нет… — тут старушка покосилась на дверь в дом, за которой скрылась Лена с миской воды. — Накрывай, словно поминки. Чтобы хлеб черный да кутья сладкая, но без кураги. Только изюм. Запомнил?

— Ну, — кивнул мужчина. — А третий стол?

— Третий стол через сорок три дня. Накрывай, на сколько сможешь. Люду много будет. На улице накроешь во дворе нашем, погода славная будет. Понял?

Мужчина молча кивнул, а затем спросил:

— И все?

— Все, отец… все, — снова откинулась старуха на стенку старого дома. — Деньги — пыль. Пылью этой дела делаются. Да, за пылью той дураки носятся. Дело… Дело — вот плата достойная. Много не прошу, но ты уж уваж старую.

Мужчина кивнул и поднялся.

— А где у вас тут магазин или…

— Не ходи в магазин. К главе РайТорга иди. Кобелев его фамилия. У него все есть, скажешь, я попросила, — махнула рукой старушка.

Семья еще раз поблагодарила старуху, та устало покивала и, дождавшись, когда те покинут дом, пересела поближе к столу.

С кряхтением она нагнулась к полу и достала из-под лавке небольшой мешочек. Высыпав из него на стол крупу, она разгладила горку рукой, в ровный слой и принялась водить пальцем по зернам, выбирая мусор.

— Бабушка, — зашла растерянная Лена в дом. — Я эту воду в топку вылила, а она…

— Дымом черным пыхнула, — кивнула старушка. — Это сила темная… Зависть людская, черная…

Лена растеряно глянула на миску, затем поставила ее к печи. Присев к старушке, то перебирала крупу, девушка осторожно спросила:

— Вы… Как вы это родимое пятно…

— По праву своему, — ответила старушка, не отрываясь от своего занятия. — Я на своей земле, а на моей земле — воля моя в моем праве. Потому и никакое проклятье или тварь какая на моей земле слова выше моего не имеет.

Тут старушка приподняла голову, глянув на Лену мутными глазами.

— Не про то думаешь, — произнесла она. — Ты про Кирилла думай, да про Сёму, что в город сорвется.

Девушка напряглась. Взгляд уперся в старушку, что смотрела на нее.

— Он ведь еще не уехал, мопед тут и…

В этот момент дверь отворилась и в дом в вошел растерянный Семен. Он оглядел бабушку и Лену, после чего тихо произнес:

— Я еду в город!

— Семен, может не стоит? — тут же поднялась Лена. — Ты Мясоедову звонил? Что он говорит?

— Говорит сидеть тихо тут, но… — Кот тяжело вздохнул, покосился на бабушку и произнес: — Я так не могу!

Парень прошел в комнату, подхватил ветровку и полез по карманам.

— Я с тобой! — тут же спохватилась Лена. — Я…

— Нет. Это… Если с тобой еще раз хоть что-то случится, я… Я не знаю, что буду делать, — произнес парень, подошел к девушке и обнял ее. Погладив по спине девушку, он прошептал на ухо: — Если с Крией что-то случится, то у меня хотя бы будешь ты… Без тебя я…

Парень слегка отстранился, поцеловал в губы девушку и молча вышел из дома.

— Не сдюжит он, — раздался скрипучий голос ведьмы. — Справный тот лис, да хитер… Знает, куда давить, зря петлю в голову не сунет.

Лена глянула на ведьму и спросила:

— Почему вы… почему не помогаете? Почему… Вы знаете, где найти Кирилла! Так?

— Знать не знаю. Знаю, кто знает. Знаю, что попросит тот, кто знает, да дело не в плате… — старушка подняла лицо от стола, где продолжала перебирать крупу и произнесла: — В медных трубах дело, через которые идти надо. Как браге той, что спирту набрала, да в пар обратилась.

— В смысле… — растерялась Лена.

— Его это крест. Ему нести и за него биться. В его судьбу не полезу, — спокойно отозвалась ведьма. — Не дело за родную кровь решать, как жить и что пережить. Аукнется потом… сильно.

— Вы же сказали, что… Вы сказали, что поможете, если я приму… Вашу силу. Разве это…

— А твоя судьба — не родная кровь. Твоя судьба — твоя только. А вот, что ты с силой станешь делать, коли согласишься — дело твое, — улыбнулась старушка. — Смекаешь, к чему я?

Лена подошла и села за стол, напротив Чахарды.

— Как… как вы меня учиться будете, если я силу приму? — спросила она.

— За то не беспокойся, — усмехнулась ведьма. — Силу примешь. Потом представлю тебя кому надо. А учебой я во сне займусь. Апосля, каждую ночь приходить буду.

Лена поджала губы, положила руки на стол и пододвинула себе часть крупы.

— Что делать надо?

Мясоедов глянул на сидевшего рядом мужчину и кивнул:

— Рассказывай, что выяснил?

— В общем, нашел председателя того гаражного кооператива, — начал мужчина в обычной гражданской одежде. — Начали с ним прозванивать тех, у кого телефоны есть. Тот гараж стоит давно пустой. Хозяин машину продал.

— Насколько давно?

— Романенко, хозяин гаража семь лет уже как по вахтам мотается на север, — начал пояснять мужчина. — Год так промотался, потом приехали продал машину. Гараж продавать пока не стал.

— Хозяин Романенко? — уточнил Сан Саныч.

— Нет. Романенко год назад подал на развод. Гараж и квартира отошли супруге. По факту — это ее гараж.

— Сдала в аренду? — задумчиво спросил Мясоедов и глянул в документы на столе, что лежали перед ним.

— Сомнительно. В гараже не появлялась. Взносы в кооператив не вносила. Ощущение, что гараж стоял заброшенным.

— Кто-то что-то видел? — задумчиво спросил Мясоедов. — Приезжал кто-то?

— Иванченко. Гараж напротив, номер сто двадцать семь. Видел незнакомую буханку. Он выезжал с гаражей, а она как раз по их линии проехала. Остановилась, вроде бы, у того самого гаража. Точно сказать не может.

— Следы?

— Следы есть, — кивнул оперативник. — Наша кама. Шестой номер, грязевая, но… Следы отрывочные. Опять же, со слов того самого, Иванченко. Мы, как вы и сказали, туда не совались.

— Следы обуви?

— Фрагментарные и не свежие.

Мясоедов тяжело вздохнул и покосился на Константина Викторовича, что сидел в углу на стуле и внимательно слушал. Глава местной ГБ был мрачен, но вмешиваться не спешил.

— Принял, Олег. Работай по плану, я позову, — кивнул ему Сан Саныч.

Мужчина поднялся и покинул кабинет. Константин Викторович же поднялся и с задумчивым видом подошел к окну.

— Дерьмово все это пахнет, Саш, — произнес он, глядя на проезжающие мимо машины. — Крайне.

— Работаем, Константин Викторович, — буркнул Мясоедов.

— Ты хороший оперативник, Саш, — кивнул глава отдела ГБ. — Я тебя всегда приводил в пример, но вот что ты упустил…

Тут Константин Викторович повернулся и взглянул на подчиненного.

— Первое — зачем им студент недоучка? — начал загибать он пальцы. — Не инженер с мотовилихи, даже не какой-то спец с секретного станка. Зачем им именно студент, да еще с целительского?

— Знали, кого брать. Знали в каких разработках он участвовал… — неуверенно произнес Мясоедов.

— Допустим, — кивнул мужчина. — Отсюда второй вопрос — как они смогли его взять?

— Оборотни…

— Мы проверили всех. На заводе, у нас, все окружение этих студентов и ничего, — спокойно произнес Константин Викторович. — Это значит, что это не оборотни. Это идейные враги. Наши. Внутренние. Так?

— Так…

— Ну, и последний вопрос, — продемонстрировал ему кулак Константин Викторович. — Зачем им Кот?

Сан Саныч тяжело вздохнул и потупился.

— Если это из-за привода, то изменить уже ничего нельзя, — произнес Мясоедов смотря в документы перед ним. — Схемы переданы. Исследования запущены. Несколько КБ трудятся не покладая рук. Да и саму схему они могли уже несколько раз скопировать.

— Тогда дело не в том, что они сделали, а в них, — кивнул глава местного ГБ. — Так?

Сан Саныч нехотя кивнул.

— Получается, они хотят либо их выкрасть, либо… Ликвидровать.

Мясоедов тяжело вздохнул и произнес:

— Перевезти тайно через границу двух человек насильно, это…

— Практически невозможно, — кивнул Константин Викторович. — Но такой шанс существует. Понимаешь, что это значит?

— Можно накрыть сеть внутренних агентов… А можно просто потерять пару талантливых парней, — поднял взгляд на начальника Сан Саныч. — Риски слишком высокие. А выгода…

— Сомнительна, — кивнул Константин Викторович.

Мужчины встретились взглядом, молча смотря друг на друга. Повисла пауза.

В этот момент дверь открылась и на пороге показался Семен.

— Здраствуй… те, — произнес он, заметив незнакомого мужчину в кабинете.

— Ты что тут делаешь? — хмуро глянул на него ГБшник. — Я сказал сидеть в деревне и не…

— Я так не могу, — отрезал Семен. — Киря мой друг и я не могу просто сидеть и ничего не делать. Я…

— Прям, на ловца и зверь бежит… — хмыкнул Константин Викторович и с грустью глянул на Сан Саныча. — Решайся Саш. Выбор я оставляю за тобой.

Мужчина кивнул и вышел из кабинета, оставив мрачного Мясоедова наедине с Котом.

— Сан Саныч, чего он…? — кивнул на дверь Семен.

— Ловить на живца предлагает, — устало произнес ГБшник и глянул на парня. — На тебя.

— Надо, так давайте сделаем и…

— Риск, что к моменту, когда мы будем ловить этого похитителя Кирилл будет уже мертв высока. Есть мысли, что вас не поймать пытаются, а ликвидировать, — Сан Саныч залез в ящик стола, достал сигареты и зажигалку. — Возможно Осетренко уже мертв.

Семен шмыгнул носом и произнес:

— У нас все равно никаких вариантов больше нет…

В этот момент в телефон на столе следователя затрезвонил. Мужчина поднял трубку и произнес:

— Мясоедов слушает… Да… — тут он покосился на Семена. — Да, сейчас…

Следователь протянул трубку в сторону парня и произнес:

— Лена. Ты ей срочно нужен.

Парень взял трубку, поднес к уху и произнес:

— Алло?

— Это Лена. Слушай внимательно и запоминай — в гараж не суйся. там полно взрывчатки. Как только войдешь — все взлетит на воздух. Понял?

— Лен, а…

— Запомни адрес — Моторостроителей восемнадцать. Там небольшая двухэтажка. В подвале, вход со стороны парка. Кирилл живой и он там. Рядом один вооруженный человек. Запомнил?

— Моторостроителей восемнадцать. Подавл. Вход со стороны парка… — глянул он на Мясоедова. от тут же схватил карандаш и принялся чиркать на краю документа. — Лен, откуда…

— Семен, я…

— Бабушка? — помрачнев спросил Кот.

— Не совсем… Я… потом тебе все расскажу, ладно?

— Хорошо, — кивнул парень.

— Береги себя и… Вытащи его. Ладно?

— Хорошо, — кивнул парень и повесил трубку.

Несколько секунд он смотрел на Мясоедова, после чего произнес:

— Кири в гараже нет. Там бомба. Это ловушка.

Сан Саныч постучал карандашом по документу и спросил:

— Он там?

— Да, — кивнул Семен.

ГБшник поднялся подошел к двери и выглянул в коридор.

— Сидоров! Оперативную боевую группу на ноги! Бегом!