Мой Советский Союз Магических Республик 3

Глава 25

— Юрочка! Миленький! — с распростертыми объятиями встретила мужчину Клавдия Семеновна. — Как ты? Пойдем ко мне, я тебе чаю или кофе налью!

— Клавушка, некогда. Верчусь как уж на сковородке, — обнял начальницу РайТорга мужчина. — Раньше и так постоянно с головой в работе, а как мне чешки вместо берц прислали, так все под откос пошло.

— Погоди, — нахмурилась женщина, тут его взгляд зацепился за грузчика, что шел спокойно в сторону проходной. Взгляд тут же зацепился за его оттопыренную ветровку, отчего женщина гаркнула командным голосом: — Соловьев, скотина!

Грузчик дернулся и медленно повернул голову в направления начальства.

— Вернулся и положил на место, падла!

Мужчина хлопнул глазами, развернулся и пошел обратно в сторону склада на деревянных ногах.

— Вот ведь скотина, а! — буркнула она, снова глянув на Юрия Николаевича и Семена, что стояли у кабины своего ГаЗа.

— Ворует, — усмехнулся Кобелев.

— Ворует, но руки золотые. И электрику делает, и варит и руками грузить не дурак. Я ему и премию уже выписывала и два оклада плачу, а он, скот такой, все спереть норовит, — пожаловалась Клавдия Семеновна.

— Порода такая, — вздохнул Юрий Николаевич. — Руки у него чешуться. Таких увольнять надо, иначе с недостачами всю голову сломаешь.

— Надо, Юр, но руки… — вздохнула женщина.

— Клавдия Семеновна, а у вас же тут просрочка бывает? — спросил Семен проводив взглядом оплошавшего воришку.

— Куда без нее… — пожала плечами та.

— А вы ему подсунтье. Пусть он просрочку ворует. Его один черт списывать, а так и он душу отведет, и у вас недостачи не будет…

Юрий Николаевич удивленно глянул на парня, затем на начальницу областного РайТорга и кивнул.

— А попробуй, Клав… Только так, чтобы не заметно было, — кивнул он в сторону проходной. — Просрочка — одно дело, а недостача или некондиция — уже другой.

— Придумаю, — кивнула женщина. — Есть у меня одна мысль…

Тут ее взгляд скользнул по машине и она кивнула Юрию Николаевичу.

— Ты-то как? Что у тебя там история с брусникой? Юра, я пять тонн не пристрою. Килограмм пятьдесят — да, но и то с оговорками… Кстати! Ты с чешками разобрался?

Юрий Николаевич хмыкнул и глянул на Семена.

— С чешками решили. Нашли машину. Чешки в Чайковском, ботинки с берцами — у меня, — кивнул мужчина. — А вот с ягодой… Помнишь, Лысенко у меня в долгу висел? За подкормку по его лесничеству, за соль камнями для оленей?

— Так, — кивнула женщина.

— Вот он мне долг и вернул, — развел руками Кобелев. — Ягодой! Брусникой! Откуда он ее взял — черт его знает! Так еще и в мешках! Пять тон!

— Ну, Петька! Ну, жук! — насупилась Клавдия Семеновна. — На тебя ведь повесят! Он-то, ушлый уже поди наверх отчитался.

— Уже не повесят, — хмыкнул Кобелев и кивнул на Семена. — Нашли куда пристроить.

Тут Клавдия Семеновна глянула на парня.

— Ликероводочный, — пожал плечами парень. — Взяли в третий цех, на настойки.

Женщина удивленно подняла брови и спросила:

— Корочкин со стороны взял? В темную? У тебя?

— Клав, так у нас не темная. У нас все как положено. С накладными, — расплылся в улыбке Кобелев. — А то, что я с ним не в ладах, так… Семен лицом торговал.

— Ну, тогда да, — кивнула женщина. — Тогда, может чаю? У меня байховый, индийский есть.

— Погоди с чаем, Клав, — Юрий Николаевич покосился на Кота. — У нас тут другая проблема нарисовалась.

Мужчина кивнул Семену. Тот понятливо подошел к воротам ГаЗа и принялся их открывать.

— Клав, тут такое дело… В общем, у нашего Ликероводочного бюджет расписан. Потому они нам… Бартер, в общем, у нас с ними получился.

Клавдия Семеновна нахмурилась, подошла к машине и заглянула в кузов.

— Клав, у нас сто пятьдесят ящиков Посольской, — спокойно произнес Юрий Николаевич. — Ты, девка умная, понимать должна. У нас сенокос, а потом уборка. А если я это все сейчас к себе привезу…

— Юра, твою налево… — глядя на ряды ящиков произнесла начальница Райторга. — Водка, она же отдельной накладной идет…

— Понимаю, потому и…

— Юра, у нас за каждую бутылку отчет. А тут… — растерянно хлопала глазами женщина. — Юра, ты в своем уме?

— Клава, мне же надо что-то делать, — потупился мужчина. — Водка — товар ходовой, да и не портиться, но мне с ним в деревню нельзя! Привезу — все к чертям пойдет. Понимаешь?

Клавдия Семеновна глянула по сторонам и кивнула Семену.

— Прикрой.

Парень закрыл воротины, а начальница позвала Юрия Николаевича чуть в сторону.

— Юра, ты ведь понимаешь, что нас за такое могут… — тут она ударила двумя пальцами одной руки по двум пальцам другой изображая решетку.

— Понимаю, Клав. Но и ты пойми — мне куда с этой водкой?

— Хорошо, — кивнула та и еще раз оглянулась. — Тогда так. Я эту водку возьму. Есть у меня варианты.

— Ты только в розницу не…

— Не учи, — отмахнулась женщина. — У нас люди банкеты организуют, свадьбы пышные. Вот через них уйдет. Часть валютой, в другие райторги пойдет. Но ты цены розничной не жди. Сам понимаешь — без накладных отдавать буду.

Юрий Николаевич хмыкнул, глянул на машину и кивнул.

— Так оно и понятно, — кивнул мужчина.

— Хорошо. Тогда так — сейчас за вон тот склад проезжаете, а после я с вами в дальний схрон проеду и там выгрузимся.

— А…

— Вон, у тебя помощник молодой. Сам тоже поработаешь, — оборвала его Клавдия Семеновна. — Не надо, чтобы мои мужики видели, что там выгружаете. Понял?

— Понял, Клав.

— Расчет будет наличкой, но… — тут она тяжело вздохнула. — Юра, чтобы в последний раз, понял?

— Понял, Клав… Понял, — кивнул мужчина и развел руки. — Ну, сама ведь понимаешь! Куда мне? Как я с этим… У меня ни накладной, ничего. А не ликероводочный, так за ягоду бы песочили.

— Юра, не знала бы тебя — не связалась, — глянула на него Клавдия Семеновна. — И не болтай! Сам понимаешь…

Катя шла рядом с Кириллом, смотря себе под ноги.

— Вам даже преми никакую не дали? — спросила она, думая о чем-то своем.

— Ну, как… — нахмурился Кирилл. — Мы ведь не патентовали ничего.

— Почему?

Кирилл нахмурился, задумчиво почесал подбородок и пожал плечами:

— Наверное не думали об этом, — пожал плечами парень. — Да и патенты, вроде как у буржуев. Мы ведь…

— У нас это называется «авторский источник», — кивнула Лена. — По факту, все изобретения принадлежат государству, но за это премия продленная положена.

— В смысле «продленная»?

— В смысле, с каждого производства по небольшой копеечке, — глянула на него Катя. — Ты не знал?

— Не интересовался, но… — тут парень задумался. — Мы вроде как под ПолиМагом были. Может…

— Да, скорее всего, тогда «авторский источник» принадлежит вашему университету, — кивнула девушка. — Жаль, что ваше опытное производство прикрыли. Идея ведь хорошая была.

— Даже самые лучшие идеи обычно разбиваются об… — тут семен нахмурился и вздохнул. — Ничего страшного, в общем.

Парочка свернула с проспекта в сторону девятиэтажки.

— Мопед, в любом случае мы для себя сделали, — заметил припаркованную каплю Кирилл. — Кстати, их во фролах сейчас делают.

— А в продаже они уже есть? — спросила Катя.

— Если честно — не знаю, — пожал плечами Осетренко. — От ребят слышал, что пока их на службу разбирают. Почтальонам вроде как партию делают. С большим багажником, вроде как куб сзади, вместо второго места. В синий красят, на кубе «почта» написано. Думаю, пока они будут на ГосЗаказ делать.

— М-м-м-м… — кивнула Катя.

Парочка дошла до подъезда, где остановилась у пустующей лавочки.

— Спасибо, за кино, — произнесла девушка, глядя на Кирилла. — И за то, что покатал на мопеде.

— Да, что там… — смутился Кирилл. — Я так…

— Серьезно, я на таком никогда не ездила.

— В смысле на рунном…

— Нет. Я вообще, ни на мотоциклах, ни на мопедах не каталась, — усмехнулась девушка. — Очень необычное ощущение.

— Есть такое, — кивнул Осетренко. — Страшно было?

— По началу — да, — кивнула Катя. — Потом… Потом было очень необычно.

Кирилл молча кивнул, расплывшись в улыбке.

— Да, я…

— Завтра заедешь за мной? В шесть, — спросила спутница. — Заберешь с работы?

Парень нахмурился, что-то прикидывая в голове, а затем кивнул.

— Да, я как раз тоже освобожусь.

— Шабашка?

— Нет, я на Телте сейчас. Там вроде как собрались нашу новую задумку производить. Сейчас цех новый готовим, под рунную линию, — смутился парень. — Я пока там один, но обещали артефакторов подтянуть. Я до пяти там, а дальше сразу за тобой.

— Ладно. Тогда до завтра? — спросила Катя.

— До завтра, — кивнул Кирилл.

Девушка развернулась, дошла до двери в подъезд, но, взявшись за ручку, на несколько секунд замешкалась. Затем она обернулась, глянула на Кирилла и направилась к нему.

Подойдя к парню, он без слов поцеловала его в губы и направилась обратно к подъезду быстрым шагом.

Кирилл же проводил ее растерянным взглядом, прикусил губу и только после того как дверь подъезда закрылась, глубоко вдохнул и прошипел сквозь сжатые зубы:

— Есть!

Он оглядел пустой двор, чуть ли не вприпрыжку подскочил к мопеду, что стоял у куста, рядом со старой буханкой, и еще раз произнес:

— Есть!

Парень прыгнул на мопед и активировал руну. Загорелась фара, утробно заурчал привод и парень снял с ручки шлем. Он хотел было надеть его на голову, но тут за спиной раздался шелест листвы, а спустя пару секунд в висок уперлось что-то холодное.

— Дернешься — мозги по асфальту разлетятся, — прозвучал холодный голос.

Осетренко растерянно сглотнул и хотел было повернуть голову, но ствол снова ткнул в висок.

— Смотри прямо!

— П-понял, — кивнул Кирилл и почувствовал как незнакомец сунул ему в руки мешок.

— Одевай на голову! Потом руки за спину!

Семен сделал то, что просили. Как только плотная ткань закрыла обзор, незнакомец потянул за шнурки и затянул горловину.

— Поднялся! Руки за спиной держи, чтобы я видел! — прозвучала команда, усиленная тычком твердым предметом затылок.

Парень поднялся и почувствовал как руки за спиной чем-то заматывают. Спустя несколько секунд быстрой работы, рука схватила его за плечо и потащила чуть в сторону, туда где были кусты. Раздался щелчок, скрип металла и его затолкнули, судя по всему в старую буханку, что стояла рядом.

— Я задаю вопросы — ты отвечаешь, — раздался голос над головой, после того как дверь машины закрылась. — Понял?

— Понял.

— Где твой друг, Кот? — спросил голос.

— Я… я не знаю. Он собирался в деревню, к бабушке.

— Где деревня?

— Ашап… Ординский район, село Ашап, — ответил Осетренко, ощущая как к голове приставили что-то твердое. — Наверное там, но я точно не знаю.

Повисла пауза. Незнакомец секунд десять молчал, после чего недовольно цыкнул и принялся что-то делать в машине. Через минуту, Кирилл почувствовал как его они и руки связываются дополнительными веревками. А еще через пару минут похититель приподнял мешок, чтобы добраться до рта и сунул Кириллу в рот кляп.

— Слушай сюда, — произнес он, замотав врот парня. — Попытаешься сбежать — грохну. Будешь шуметь — тоже грохну. Мне проще тебя угробить, чем возиться. Понял?

— Угу… кивнул Кирилл.

— Тогда лежи спокойно и не дергайся, — произнес незнакомец.

Дверь скрипнула и похититель покинул машину. Спустя несколько секунд скрипнула уже водительская дверь.

— Поживешь подольше — увидишь побольше, — раздался голос спереди, а затем рыкнул старенький двигатель.

Машина дернулась и не торопясь куда-то поползла.

Чахарда сидела на лавке и довольно улыбалась. Перед ней стояла большая глиняная кружка с ароматным отваром, а у дверей стояла женщина, что придерживала мальчишку лет шести.

— Спасибо, — поклонилась она. — Спасибо, век не забудем!

— Меду пусть мужик твой принесет, — проскрипела ведьма и кивнула. — Ступай.

Женщина еще раз поклонилась, а затем вышла из дома.

Лена, что стояла у стены задумчиво проводила взглядом мать с ребенком и подошла к столу. Усевшись напротив старушки, она задумчиво уставилась я яйцо, что плавало в мутной воде, в большой миске.

— Хочешь спросить — спрашивай, — буркнула старушка и взяла в руки кружку, из которой громко отхлебнула.

— Это сейчас было похоже на… — неуверенно произнесла невестка. — На шарлатанство. Ты просто поводила по лицу парня этим яйцом и бормотала какие-то бессмысленные скороговорки.

Старушка хмыкнула.

— Это ведь был обычный хронический гайморит, — продолжила девушка. — Такой в больнице обычными антибиотиками лечится.

— Такой не лечится, — усмехнулась старушка. — Коновалы в больнице под шконку его, как собаку шкодливую, заогняют. Но не выводят.

Лена неуверенно пожала плечами и хотела было что-то ответить, но старуха продолжила:

— Такой дохтур, что это вылечит в столице живет. А у них деняк на дорогу нет, да и не такое уж это дело, чтобы в три дорого платить…

— А разве в городе не могут…

— Могут, да не хотят, — хмыкнула ведьма. — Не до этого городским врачам. Проще ведь собаку шкодливую под шконку загнать, чем извести на корню… Детяток много, а доктор один. Видала, небось, что в городских больницах творится.

— Да, но… — тут Лена кивнула на яйцо в миске, затем на полотенце скомканное полотенце. Девушка развернула его и уставилась на темную бурую слизь, в таком количестве, что закралось сомнение, что она могла поместиться в носу мальчишки.

— Это та дрянь, что в носу его жила, — произнесла ведьма. — Она там не первый год живет, а потому и развелось ее.

— Вы сделали это с помощью… яйца? — неуверенно спросила невестка.

— Яйцо надобно, чтобы заразу ту не подцепить. Навроде рукавиц у врачей специальных, — начала пояснять старушка. — А выгнала я ее по праву своему и делу.

Лена нахмурилась.

— Это как?

Ведьма вздохнула, снова громко отхлебнула чаю и кивнула на тарелку с яйцом.

— Яйцо разбей!

Лена взяла яйцо, стукнула о край миски и потянула за края трещины. Однако, вместо прозрачного белка и желтка, в воду упал комок черной густой слизи.

— Что это…

— То, что в нем сидело, — спокойно произнесла Чахарда. — С Красного Ясыла они. Место хорошее, да и люд приличный, но была там смерть плохая. Черная. Мучался там человек сильно. Вот и идет душок, через года, да поколения. Нет-нет, да приходят на поклон оттуда.

— П-погодите, — не сводя взгляда с черного комка произнесла девушка. — Получается это не хронический гайморит? А как тогда…

— Зараза что сидела — была. А вот пришла она туда не сама. Притянуло ее темным духом, которым местные дышат.

Старушка снова пригубила отвар.

— Получается, вы тут исцеляете? — растерянно спросила Лена. — А как же врачи в районной больнице и…

— Я тут промысел ведовской веду, — покачала головой старушка. — Иногда исцеляю, иногда… другим чем помогаю. Мои это земли, я тут одна ведаю.

— Никогда не думала, что… — тут Лена запнулась, подбирая слова. — Никогда не думала, что ведьмы исцелением занимаются.

— Не целительство это, — проскрипела старушка. — Другое. За людом, что на моей земле я смотрю.

— Но вы же сейчас…

— Я в праве своем на своей земле. Кому помочь из дряни черной вылезти, а кого палкой, на дно загнать, — старушка пригубила чаю и продолжила: — Все по заветам, что во тьме и на яву писаны. Каждому по делу, умыслу, да по поступкам его.

— В смысле… Вы можете и не помогать? — нахмурилась девушка.

— Не слышишь ты меня, — вздохнула старушка. — Слушаешь, да слышишь только то, что хочешь.

Ведьма поставила кружку и погладила сморщенной ладонью столешницу.

— Человек пришел, больно ему, горько, продыху нет. А человек тот хоть и руки золотые, да в колхозе нашем ценят, как рюмку пропустит — зверем становится, — старушка подняла лицо к девушке и продолжила: — Как тварь на людей кидается, да на мать детей своих руку поднимает. Да так поднимает, что кости трещат, а она каждый раз как уснет тот зверь в сенях плачет, да про веревку на шее думает.

Лена нахмурилась. Несколько секунд она смотрела на мутные буркала старушки, а та, словно могла видеть через белую пелену, смотрела в ответ.

— Вот такой ко мне придет, — начала она. — Спину у него прихватит так, что встать не может. А я знаю, что спина у него неспроста болит. Зверь в нем спину гнет. Воли хочет.

Чахарда еще раз провела по столешнице ладонью и спросила:

— Как разумеешь, лечить я его стану, зверя внутрь прятать, али палку возьму да по хребтине ему врежу?

Лена задумчиво поджала губы.

— Откуда вы знаете, что он…

— Ведаю. Моя земля, от самой Чердыни, до Большого Букора. Все мое, за мной стоит. Каждый чих знаю, каждую беду. Каждую радость, да каждое счастье привалившее.

— Вы колдуете, чтобы…

— Не надо мне для того колдовать. Моя земля, Чудь Пермская. Хватает тут кому весть донести, — старушка взяла кружку, пригубила чаю и продолжила: — Как князья в дремучие времена сижу. Все знаю, все ведаю, да только посад мой малый. Не уйти, не уехать мне с него.

— Это как? -спросила Лена.

— Село это — мой посад. На нем сижу, и уйти отседа не могу. Права не имею, да и сил уже нет, — спокойно произнесла ведьма. — Потому и порядка на моей земле не много, да и пригляду везде нет. Где леший в тихую забалуется, мужиков в лесу закрутит. То люд, в край свои корни забудет, да на капище копать начнет, мертвых будить станет.

Лена нахмурилась, глянула в окно, а затем спросила:

— Сколько вам лет?

Ведьма усмехнулась. Она снова громко, с хлюпаньем отпила отвару и поставила его на стол.

— А кто бы знал, милая… Кто бы знал, — со вздохом произнесла она. — Царя последнего помню. Помню людей его. Помню, до него царя, и до него… Ведуна помню сильного. Тот, что землю поделил и закон наш на яву и во тьме записал…

Лена с опаской глянула на собеседницу.

— Сила моя древняя, слово мое, что закон в этих землях, — продолжила старушка и усмехнулась. — Только девок в роду у меня не было никогда, а мужик никогда за ведовское слово силен не был. Красавцы сыновья были, умники, да широкоплечие воины, что войска водили… А девки ни одной…

Тут ведьма подалась, поставила кружку на стол и продолжила:

— Возьми силу мою, слово мое и право… — пелена на глазах старушки начала проясняться. За ней показались карие глаза. — Все тебе отдам. И землю, и посад. Все расскажу, всему научу. Будешь княжной, от Чердыни до самого Большого Букора. Сила будет такая, что любого в бараний рог согнешь. А коли пожелаешь, то…

Тут девушка заметила движение в окне, а затем скрип калитки. Лена неуверенно произнесла:

— Я не уверена…

— Соглашайся… без дела сидеть не будешь. Где люду поможешь, а где чудь пермскую на место поставишь. Все знать будешь. Кто чем дышит, куда смотрит и чего желает…

В этот момент в дом вошел Семен с задумчивым выражением лица и глянул на бабушку, что сидела на лавке и растерянную Лену.

— Ба, — показал две бутылки водки Семен. — Я рассчитывал, что… Мясом может дадут или колбасой. Зачем нам водка?

— Поставь, — кивнула на печь старушка. — Дело сделал славно, а плата мне та для гостей нужна будет.

— Угу, — кивнул парень, спрятал бутылки за печь и глянул на девушку. — Лен, ты чего?

— Я… — тут она покосилась на старушку.

— Место ей свое предлагаю, свое дело и посад, -спокойно ответила за нее Чахарда.

— Ба! — набычился Семен. — Это моя невеста, а значит…

— Огонь прошел, когда в того мужика пальнул, — спокойно перебила его ведьма. — Воду, когда рядом с койкой в больнице сидел. Медные трубы остались…

— Чего? Ты о чем опять? — нахмурился Кот.

— О том, что я тебе не скажу, где друга твоего искать, — ответила старуха. — Коли хочешь знать — пусть силу мою забирает и сама скажет.

— Какого… друга… — тут же насторожился Семен.

— Вы о… — начала было Лена.

— Силу не возьмешь — завтра со свинцом в голове лежать будет, — глядя карими глазами на девушку произнесла старушка. Затем она перевела взгляд на парня и произнесла: — И никто помочь ему не сможет. Ни ГэБня ваша, не сами вы.

Семен глянул на Лену, потом на бабушку и сквозь зубы выдавил:

— Киря!

Парень не стал слушать ведьму и пулей вылетел из дома. Скрипнули ворота, загудел двигатель мопеда. Лена подскочила на ноги, но тут за спиной раздался голос ведьмы:

— Или силу возьмешь и жизнь тому, по кому сердце твое тоскует подаришь, или вольна сама себе останешься, да с грузом на сердце так и помрешь.

Лена обернулась и растерянным взглядом уставилась на ведьму.