Мытарь 1

Глава 17

Лошадь подо мной была спокойная. Это — единственное, что я мог сказать о ней положительного. Потому что всё остальное — сидеть в седле, держать поводья, направлять, останавливать — не получалось вообще.

— Вы слишком напряжены, — сказал Ворн. Он ехал рядом, ровно, без усилий. Деревенский парень на лошади — как рыба в воде. — Расслабьте спину. Она чувствует.

— Она чувствует, что я не умею ездить, — ответил я.

— Это тоже. Но если расслабитесь — она перестанет нервничать.

Я попытался расслабиться. Лошадь не оценила — покосилась и фыркнула. Четыре золотых по Оценке. Самый дорогой предмет, на котором я когда-либо сидел, — если не считать кресло директора «Транстехсервиса», которое стоило, по его словам, двести тысяч рублей. Кресло, правда, не фыркало.

Дорога из Тальса в Гормвер — сорок километров. День на лошадях — для тех, кто умеет. Полтора — для меня. Ворн терпеливо подстраивал темп.

У нас были: две лошади барона, папка с документами, три золотых на расходы — Лент выделил из депозита как «операционные расходы Конторы, подтверждённые расписками». Три золотых — на дорогу, ночлег и еду. Скромно, но достаточно.

Разговаривали в дороге. Точнее — Ворн рассказывал, я слушал. Про провинцию Горм.

— Четыре баронства, — говорил он. — Тальс — самое маленькое. Есть ещё Крейн — побогаче, торговый путь проходит. Марлен — сельский, зерновой. И Виттер — у реки, рыбный.

— Все платят мыто?

— Не знаю. До вас — этим никто не интересовался.

— А провинциальный центр?

— Гормвер. Городок. Тысяча человек, может — полторы. Казначейство, суд, рынок побольше нашего. Пара трактиров. Нотариус — свой, не как Лент.

— Нотариус, который не знает, что такое юридическое лицо.

— Скорее всего, — согласился Ворн.

Я ехал и думал. Четыре баронства. Если в Тальсе — недоимка в девятьсот шестьдесят восемь золотых, то в остальных — может быть сопоставимо. Или больше — Крейн побогаче. Провинция Горм — четыре баронства и город. Если проверить все — это объём. Большой. Для Конторы из двух человек — неподъёмный.

Но — задача на будущее. Сейчас — Дрен.

— Ворн. Что вы знаете о казначействе Гормвера?

— Немного. Казначей — некий Ольд. Старый чиновник, работает давно. Слышал, что ленивый. Не проверяет подчинённых. Видимо — поэтому Дрен и мог работать двенадцать лет без контроля.

— Ленивый казначей — это хорошо или плохо для нас?

— Плохо — потому что записи могут быть в беспорядке. Хорошо — потому что ленивый не будет мешать. Ему проще дать доступ, чем спорить.

Точное наблюдение. Ворн учился быстро.

— А дом управляющего?

— Барон сказал — в Гормвере. Адрес не знаю. Но город маленький. Спросим.

Спросим. В деревне — все знают всех. В городке на полторы тысячи — то же самое, только чуть дольше.

Гормвер появился к вечеру. Больше Тальса — значительно. Каменные стены, ворота, стража. Не деревня — город. Маленький, провинциальный, но — город. Дома в два-три этажа. Мощёные улицы — не все, но центральные. Рынок — раза в три больше тальского.

Скилл работал автоматически. Ворота — двадцать золотых. Стена — сотни. Дома — от пятнадцати до сорока. Экономика побольше — и цены повыше.

Мы остановились в трактире — два серебряных за ночь, комната на двоих. Ворн записал расход. Поели — ещё серебряный. Записал и это. Бухгалтерия Конторы велась с точностью до медного.

Утром — к казначейству.

Казначейство Гормвера размещалось в каменном доме у центральной площади. Двухэтажное, с гербом провинции над входом — медведь с ключом. Не с мечом, как у барона, — с ключом. Логично: казначейство хранит, а не воюет.

Внутри — канцелярия. Два клерка за столами, пыль, бумаги. Привычная картина — казённое учреждение выглядит одинаково в любом мире. Серые стены, серые лица, серая пыль.

Я подошёл к ближайшему клерку.

— Мне нужен казначей Ольд. По официальному делу.

Клерк посмотрел на меня. На мою одежду — всё ту же, тальскую. На папку. На Ворна с блокнотом.

— Кто вы?

— Мытарь Алексей Зайцев. Контора по вопросам фискального учёта, деревня Тальс.

Клерк моргнул. «Мытарь» — слово, которое он, видимо, слышал впервые. Или — слышал, но давно.

— Подождите, — сказал он. И ушёл.

Ждали пятнадцать минут. Ворн записывал обстановку — привычка. Я — смотрел. Канцелярия была в том состоянии, которое в ФНС называют «контролируемый хаос». Бумаги — стопками, но стопки — без системы. Полки — пыльные. Журнал входящих — открыт, но последняя запись — трёхнедельной давности.

Ленивое казначейство. Ворн был прав.

Клерк вернулся.

— Казначей примет.

Ольд оказался именно таким, как описывал Ворн. Старый — лет шестидесяти. Тяжёлый, с одышкой. Лицо — усталое, с выражением «зачем вы пришли и когда уйдёте». Кабинет — маленький, заваленный бумагами. На столе — кружка с чем-то остывшим.

Он посмотрел на мои документы — копию Акта, мировое соглашение, свидетельство о регистрации Конторы — и вздохнул.

— Мытарь, — произнёс он. — Давно не было.

— Теперь — есть.

— Вижу. — Ещё один вздох. — Что вам нужно?

— Агент Дрен. Он числился у вас?

Ольд посмотрел в потолок. Вспоминал.

— Дрен. Да. Сборщик мытных платежей. Работал... давно. Лет пятнадцать, может.

— Работает сейчас?

— Нет. Уволился. — Пауза. — Две недели назад.

Две недели. Акт предъявлен семнадцатый день. Дрен уволился — примерно тогда же. Управляющий уехал — в тот же период. Два человека — одновременно. Не совпадение.

— Куда уехал?

— Не сказал. Пришёл, положил заявление, забрал личные вещи. Ушёл.

— Заявление сохранилось?

Ольд посмотрел на стол. На стопки бумаг. На пыль.

— Должно быть... где-то.

«Где-то». В казначействе, где последняя запись в журнале — три недели назад. «Где-то» могло означать «потеряно навсегда». Или — «лежит в стопке, но искать лень».

— Могу я помочь с поиском? — предложил я.

Ольд посмотрел на меня с выражением, которое означало: «Пожалуйста, помогите, только не говорите, что я плохо работаю».

— Мой помощник, — я кивнул на Ворна, — хороший архивист. Если вы позволите ему посмотреть документы за последний месяц — мы найдём заявление.

— Пусть смотрит, — махнул рукой Ольд. — Там, — показал на шкаф в углу, — последние поступления. Вроде бы.

Ворн подошёл к шкафу. Открыл. Я видел его лицо — и видел, как оно изменилось. Шкаф был набит бумагами — без порядка, без хронологии, без индексации. Для Ворна, который вёл двойную систему классификации, — это было как для хирурга зайти в операционную и увидеть инструменты на полу.

Он не сказал ни слова. Сел. Начал разбирать. Методично, лист за листом.

Через двадцать минут — нашёл.

Заявление Дрена об увольнении. Одна строка: «Прошу освободить от должности по собственному желанию. Дрен». Без фамилии. Без даты — Ворн определил по положению в стопке: примерно две недели назад.

— Без фамилии, — сказал я.

— Без фамилии, — подтвердил Ольд. — У нас не требуется.

— В трудовом реестре — как он записан?

— Дрен. Просто Дрен. Сборщик.

— Адрес?

— Не указан.

— Описание внешности?

— Не ведём.

Я посмотрел на Ольда. Человек работал пятнадцать лет бок о бок с кем-то и не знал его фамилии, адреса и внешности. Потому что «не требуется». Потому что — лень.

Ленивое казначейство — рай для мошенника. Можно прийти, назваться любым именем, работать годами, воровать — и уйти, не оставив следа. Потому что следов никто не ведёт.

— У меня есть второй вопрос, — сказал я.

Второй вопрос — казначейские записи. Поступления мыта от баронства Тальс за двенадцать лет.

Ольд не хотел давать доступ. Не из принципа — из лени. Искать записи за двенадцать лет в шкафу, который никто не разбирал, — работа. Ольд работу не любил.

Я положил на стол копию мирового соглашения.

— Это — официальный документ, подтверждающий мои полномочия. Мытарь, действующий на основании Королевского указа. Я запрашиваю доступ к казначейским записям по конкретному субъекту — баронству Тальс. Отказ — воспрепятствование деятельности казны. Статья четвёртая.

Ольд посмотрел на документ. На печать Лента. На подпись барона. Вздохнул — третий раз за разговор.

— Ворн, — сказал я. — Шкаф слева. Поступления по баронствам. Ищите Тальс.

Ворн уже стоял у шкафа. Открыл. Начал разбирать.

Это заняло два часа. Два часа Ворн перебирал бумаги — пыльные, слипшиеся, без нумерации. Я помогал — сортировал по годам, Ворн — по субъектам. Ольд сидел за столом и пил чай.

Результат.

За двенадцать лет — ни одного поступления от баронства Тальс. Ни одного. Ноль.

Поступления от баронства Крейн — были. От Марлен — были. От Виттер — частично. От Тальса — пусто. Двенадцать лет — чистый лист.

Я сидел перед стопкой бумаг и смотрел на пустоту. Не метафорическую — буквальную. Место, где должны были лежать записи о поступлениях от Тальса, — пустое.

Дрен брал деньги у барона. В казну не передавал. Двенадцать лет. Восемьсот золотых — в карман. Документально подтверждено: здесь — ноль, там — расписки. Два конца одной схемы. Оба — зафиксированы.

— Ворн, — сказал я. — Составьте справку. «По данным казначейства провинции Горм, поступления мытного сбора от баронства Тальс за период двенадцать лет — отсутствуют».

Ворн написал. Я попросил Ольда подписать.

Ольд посмотрел на справку. Потом — на меня.

— Если я подпишу — это значит, что я подтверждаю отсутствие поступлений.

— Да.

— Это значит, что Дрен...

— Это значит, что деньги не поступали. Кто виноват — другой вопрос.

Ольд помедлил. Потом — подписал. Печать казначейства — маленькая, квадратная, с медведем и ключом. Официальная.

Первый документ с казначейской печатью в деле Конторы. Ворн записал в журнал входящих.

После казначейства — дом управляющего.

Найти было нетрудно — Ворн спросил у трактирщика. «Горст Кейн? Знаю. Улица кузнецов, третий дом от угла. Красивый дом. Недавно купил — года три назад».

Три года назад. Совпадает с тем, что говорил барон.

Мы пошли. Улица кузнецов — тихая, на окраине. Дома — добротные, каменные, для людей со средствами. Третий от угла — двухэтажный, с садом, с забором. Ставни — закрыты. Калитка — заперта.

Скилл: дом — сорок пять золотых. Сад — три. Забор — два. Итого — пятьдесят. Управляющий с жалованьем в два золотых в месяц — владел домом за пятьдесят. Двадцать один год жалованья — в одном доме. При том, что он ещё ел, одевался и хранил шестьдесят четыре бутылки вина в чужом погребе.

Арифметика не сходилась. Как всегда — когда человек живёт не на свои.

Дом был пуст. Соседка — пожилая женщина с кошкой — сказала: «Уехал. Две недели назад. С вещами. На телеге. Куда — не сказал».

С вещами. На телеге. Не налегке — основательно. Горст не планировал возвращаться.

— Один уехал? — спросил я.

— Один. Нет, — поправилась соседка. — С ним был ещё человек. Невысокий, тихий. Помогал грузить.

— Как выглядел?

— Обычно. Невысокий. Тихий. Больше не помню.

Невысокий, тихий. Описание, которое подходит половине населения Гормвера. Дрен? Возможно. Или — кто-то другой. Без фамилии, без адреса, без описания в трудовом реестре — Дрен был призраком. Человек без лица.

Ворн записал показания соседки. Дата, время, содержание. «Горст Кейн уехал две недели назад, с вещами, на телеге, в сопровождении неизвестного мужчины невысокого роста».

Вечером мы сидели в трактире. Я — с кружкой воды. Ворн — с блокнотом. Итоги.

Что нашли: казначейская справка — ноль поступлений от Тальса за двенадцать лет. Документальное подтверждение схемы. Заявление Дрена об увольнении — без фамилии, без адреса. Дом Горста — пуст, уехал с вещами. Два человека исчезли одновременно.

Чего не нашли: самого Дрена. Его настоящего имени. Его адреса. Куда уехали. С какими деньгами.

Что делать дальше.

Я составил предварительный акт о нарушении. Не мой — не налоговое. Хищение казённых средств — уголовное. Факт: агент Дрен, числившийся сборщиком мытных платежей при казначействе Гормвера, в течение двенадцати лет получал мытные сборы от баронства Тальс и не передавал их в казну. Подтверждение: справка казначейства, расписки из архива барона, мировое соглашение.

Этот акт я передал Ольду. Официально, под роспись. С запросом: «Прошу провести проверку и принять меры к розыску агента Дрена».

Ольд читал. Медленно. Вздыхал. Потом:

— Это... серьёзное обвинение.

— Это не обвинение. Это акт о нарушении. Обвинение — дело суда. Я фиксирую факт. Вы — принимаете меры.

— Какие меры?

— Розыск. Уведомление провинциального суда. Запрос в соседние провинции — на случай, если Дрен уехал за пределы Горма.

Ольд смотрел на меня. Потом — на акт. Потом — на печать.

— Вы из Тальса, — произнёс он.

— Да.

— Там появился свой Мытарь.

— Да.

— Я слышал слухи. Думал — преувеличивают.

— Не преувеличивают.

Пауза. Ольд убрал акт в ящик стола. Не на стопку — в ящик. Отдельно. Может быть — не потеряет.

— Я приму меры, — сказал он. Без энтузиазма. Но — сказал.

Больше я сделать не мог. Розыск — не моя функция. Моя — зафиксировать. Передать. Задокументировать. Дальше — система. Ленивая, скрипучая, но — система.

Обратная дорога — день. Лошади шли ровно. Моя — привыкла ко мне. Или смирилась.

Ворн ехал рядом. Молчал — обрабатывал. Потом:

— Дрена поймают?

— Не знаю.

— А Горста?

— Тоже не знаю. Они уехали с вещами. Планово, не в панике. У них было время подготовиться — управляющий уехал раньше, предупредил Дрена, тот уволился, они собрались и исчезли. Профессионально.

— Профессиональные воры.

— Профессиональные. Двенадцать лет — и ни одной ошибки. Кроме одной.

— Какой?

— Они не ожидали Мытаря. Потому что Мытарей не было восемьдесят лет. Схема строилась на отсутствии контроля. Контроль появился — схема рухнула. Не потому что я умнее. Потому что я — есть. А раньше — не было.

Ворн молчал. Потом:

— А другие баронства? Крейн, Марлен, Виттер. У них тоже — Дрен?

— Не знаю. Но поступления от Виттера — «частично». Значит, что-то там не так. Может, другой Дрен. Может — тот же, под другим именем. Может — вообще другая схема.

— Это — следующее дело?

— Это — следующие дела.

Ворн достал блокнот. Записал: «Потенциальные объекты проверки: Крейн, Марлен, Виттер. Статус: требуют первичной оценки».

Три баронства. Три потенциальных дела. Каждое — масштабом с Тальс, а может — больше. Для Конторы из двух человек — годы работы.

Но — начало положено. Тальс — закрыт. Дрен — задокументирован. Казначейство — уведомлено. След — зафиксирован.

Дорога. Поля. Небо. Лошади. Ворн рядом — с блокнотом, в котором росло будущее.

— Ворн.

— Да?

— Когда вернёмся — первым делом к Ленту. Отдать справку казначейства, обновить депозитные документы, рассказать о результатах.

— И купить тетрадь. Этот блокнот заканчивается.

— И купить тетрадь.

Мы ехали. Тальс показался к вечеру — знакомый силуэт на холме. Имение. Башенка с ржавым флюгером. Ворота — открытые.

Месяц назад я шёл к этим воротам пешком, без имени, без денег, без документов. Сейчас — ехал на лошади барона, с папкой документов и казначейской справкой в кармане.

Разница — документы. Только документы.