Мытарь 1

Глава 19

На сороковой день я выехал из имения.

Не выгнали — ушёл сам. Соглашение с бароном не предполагало моего постоянного проживания. Канцелярия управляющего была временным решением — рабочее место, не место жизни. Барон не возражал бы, если б я остался — наоборот, на завтраках за последнюю неделю он несколько раз намекал, что комната свободна. Но я понимал: жить под одной крышей с человеком, у которого ты только что забрал сто пятьдесят золотых имущества, — это конфликт интересов в чистом виде. Профессиональная гигиена.

Конторе нужна своя точка.

Дом я снял в деревне — небольшой, на окраине, у вдовы пекаря. Две комнаты, очаг, окно на рынок. Аренда — два серебряных в месяц. Платить — из тех средств, что Лент выделил из депозита под расписку «операционные расходы».

Дом был старый. Не плохой — обжитый. Стены каменные, побеленные. Полы деревянные, скрипят, но крепкие. Печь работала. Окно застеклено, что для деревни не очевидно — у многих пергамент. Мебели — минимум: стол в первой комнате, лавка вдоль стены, во второй — кровать без матраса. Матрас вдова обещала принести к вечеру.

Скилл оценил весь комплекс — сорок два золотых. Дом, мебель, утварь. Меньше, чем стоит лошадь, на которой я ездил в Гормвер. Но — мой. Точнее — Конторы. Юридически арендованный, но для целей жизни и работы — наш.

Перевозка вещей заняла час.

Вещей у меня было немного. Папки с документами — три, тяжёлые. Книги — пять штук, купленные в Гормвере на остатки операционных средств. Сборник законов провинции Горм. Налоговый кодекс Королевства Валмар — тонкий, налогов было мало. Регламент нотариальных действий. Учебник арифметики — для проверки моих расчётов, методики могли отличаться. Карта провинции Горм.

Книги — главная инвестиция за неделю в Гормвере. Восемь золотых. Половина бюджета поездки. Ворн смотрел на них удивлённо — книги в Эрдане были дороги.

— Зачем столько? — спросил он, когда мы паковали в имении.

— Чтобы знать.

— Что именно знать?

— Местное право. Как оно реально работает, не в указе восьмидесятилетней давности. Чем отличаются провинции. Как считают. Какие традиции, какие исключения.

— У вас же Система. Скилл «Аудит» даёт цифры.

— Система даёт формулировки. Готовые. Я хочу понимать логику. Если завтра скилл откажет — я должен суметь работать без него. Документ важнее инструмента, который его создаёт.

Ворн обдумал. Потом — кивнул. Уже привычное движение: услышал, переварил, согласился.

Мы перенесли всё на телеге, которую дал конюх барона — без лошади, толкали сами. Расстояние от имения до арендованного дома — двадцать минут пешком. Вещей мало — в одну ходку. Документы — в первую очередь. Книги — следом. Личные вещи — у меня их не было: одна смена одежды, бритва, кружка. Всё.

У ворот имения нас провожал дворецкий. Серебряная застёжка, каменное лицо. Но — в этот раз — что-то новое. Лёгкое движение головой. Не поклон. Что-то вроде. Признание.

— Господин Зайцев, — произнёс он. Впервые — не «господин Алексей». По фамилии. — Барон просил передать. Лошади, на которых вы ездили, остаются в вашем распоряжении. Если понадобится — присылайте.

— Передайте барону благодарность.

— Передам.

Он закрыл ворота. Я постоял. Месяц назад в эти ворота меня привёл стражник — без имени, без прав, как нарушителя порядка. Сейчас — выходил сам, как учредитель организации, под официальным именем, с лошадьми в распоряжении.

Тот же двор. Тот же забор. Тот же ржавый флюгер. Только — другой я.

Дом.

Ворн вошёл первым. Огляделся. Я знал, что он сейчас сделает — он сделал. Достал блокнот, начал записывать. Опись. Состояние мебели. Расположение окон. Качество света. Возможные места хранения документов.

— Где вы хотите сидеть? — спросил он.

— Там. — Я показал на угол у окна.

Ворн посмотрел. Потом — на окно. Потом — снова на угол.

— Свет будет сбоку. Левое плечо в тени. Если правша — неудобно для письма.

— А если я левша?

— Вы правша. Я видел, как вы держите перо.

Он видел. Конечно видел. Ворн замечал всё.

— Тогда передвиньте, — сказал я.

— Куда лучше?

— Вы скажите. У вас глаз на это.

Он подумал. Походил по комнате. Прикинул. Потом — указал.

— Стол — сюда. Окно — справа. Свет — на бумагу. Дверь — за спиной, входящих видно через плечо. Ваше место.

— А ваше?

— Напротив. Тогда я вижу входящих первым. Если кто-то приходит — встречаю я, вы продолжаете работу. Не отвлекаетесь. Это эффективнее.

Это было правильно. Я бы сам так поставил, если бы подумал. Ворн думал. Привык думать о пространстве — потому что пространство влияет на работу.

— Передвигаем.

Передвинули. Стол — в указанное место. Лавку — напротив, для Ворна. Папки — на полку у стены, по системе индексации. Книги — на отдельную полку. Чернильницу, перья, бумагу — на стол, в порядке использования.

К полудню рабочее место было готово. Маленькое, скромное, в съёмном доме — но рабочее. Каждая вещь — на своём месте. Каждое место — обосновано.

Ворн отошёл, посмотрел. Поправил один лист, который лежал чуть криво. Удовлетворённо.

— Правильно? — спросил я. По привычке — его привычке, которая стала моей.

— Правильно, — подтвердил он. И впервые — улыбнулся открыто. Не уголком губ. Полностью. Несколько секунд — потом снова стал серьёзным.

Но я заметил.

После обустройства — официальный разговор.

Я попросил его сесть. Сел напротив. Положил между нами трудовой договор — тот самый, который мы оформили месяц назад у Лента. Временный — до регистрации Конторы. После регистрации подлежал переоформлению.

— Ворн.

— Да?

— Тот договор — временный. Был. До регистрации Конторы. Теперь Контора зарегистрирована. Договор должен быть переоформлен — на постоянной основе.

— Я помню.

— Условия — нужно обсудить. Не повторить старые — обсудить заново. Многое изменилось.

Ворн кивнул. Достал чистый лист. Перо. Чернильница на столе.

— Что изменилось? — спросил он. Нейтрально, по-деловому. Он умел разделять личное и рабочее.

— Первое. Контора — не идея, а зарегистрированное юридическое лицо. У неё есть имущество — хотя бы документы. Депозит. Доход — пока в виде квартальных платежей барона за рассрочку.

— Сколько?

— Тридцать пять золотых в квартал. Сто сорок в год. После операционных расходов — около ста. Это то, чем Контора может располагать.

— Это серьёзный доход.

— Это стартовый. Дальше — больше, если работа пойдёт. Меньше — если нет.

Ворн записал. Цифры. Перспективу. Я видел, как он думает — не о том, что получит лично, а о том, как это структурно работает. Доход Конторы. Расходы. Распределение.

— Второе, — продолжил я. — Объём работы. Раньше мы были два человека с папкой. Сейчас — у нас офис, депозит, дело барона на шесть лет, потенциально — три новых баронства, связи с провинциальным казначейством. Объём растёт.

— Я готов к объёму.

— Я знаю. Поэтому — третье. Должность. В прошлом договоре — «писарь». Это узко. Ваша фактическая работа — больше. Реестр. Архив. Обращения. Проекты документов. Сопровождение в поездках. Протоколирование.

— Это много.

— Да. Это не «писарь» в обычном смысле. Это — должность, для которой в Эрдане ещё нет названия. В России мы бы назвали это «помощник руководителя» или «делопроизводитель». Здесь...

— Здесь нет такого слова, — закончил Ворн.

— Нет.

— Тогда придумаем.

Я посмотрел на него.

— Вы хотите придумать должность?

— Если её нет — нужно создать. Иначе формулировка будет неточной. А неточная формулировка — это плохой документ.

Логика — железная. Ворновская.

Мы перебрали варианты. «Помощник Мытаря» — узко, привязано к лицу. «Делопроизводитель» — длинно. «Секретарь» — Ворн скривился: «Секретарь — это тот, кто хранит секреты. Я храню документы. Это разное».

— «Управляющий делами», — предложил я.

— «Управляющий» — слово занято. Не самые приятные ассоциации.

Справедливо.

— «Регистратор»?

— Я регистрирую только часть. Не подходит.

Ещё пять вариантов. Все — не то. Потом Ворн помедлил и сказал:

— Может — просто «писарь Конторы»?

— Это узко.

— Не для меня. — Он посмотрел на меня. — Я — писарь. Это моя профессия. Скилл — «Идеальная копия», восьмой уровень. Когда я говорю «писарь», я имею в виду — человек, который ведёт документы. Все документы. Систематизирует, регистрирует, копирует, протоколирует. Для меня — это полная должность. Не узкая.

Я подумал. Действительно — для меня «писарь» звучало как «низшая канцелярская должность». Но в Эрдане — это была профессия со скиллом, уровнем, традицией. Лент тоже был — частично — писарем. Все нотариусы — писари по сути. Разница только в полномочиях.

Для Ворна «писарь» — не унижение, а идентичность. Профессия. Гордость.

— Хорошо, — сказал я. — «Писарь Конторы». С пометкой: «функции включают ведение реестра, систематизацию архива, протоколирование, подготовку проектов документов, сопровождение учредителя в служебных поездках».

— Это лучше. Должность короткая. Функции детальные. Так правильно.

Дальше — оплата.

Это был сложный момент. До сих пор Ворн работал фактически без оплаты — те восемь медных, которые он одолжил мне, пошли на блокнот и пирог. Барон не выплачивал ему жалованье второй месяц. Ворн жил на сбережения и редкие подработки.

— Жалованье. Раньше было «по факту поступления средств». Это формулировка для ситуации, когда денег нет. Теперь деньги есть. Нужны конкретные цифры.

— Сколько вы предлагаете?

— Сначала — сколько вы хотите.

Ворн моргнул. Он не ожидал этого вопроса. В Эрдане — как и в России — наниматель обычно называет сумму. Работник соглашается или торгуется. Не наоборот.

— Я... — Он подбирал слова. — Я не привык думать о своей цене.

— Подумайте сейчас. Это переговоры. Вы — сторона. У стороны — позиция.

Он молчал. Долго. Потом — тихо:

— У барона я получал пять медных в месяц. Когда платили. Чаще — задерживали. В реальности выходило около трёх медных в месяц.

— Это мало.

— Это унизительно. — Он сказал это спокойно, без эмоций. Констатация. — Жильё — два серебряных. Еда — два-три серебряных. Получалось, что я работал в минус. Жил на сбережения от старосты — там я получал больше.

Три медных в месяц. У барона. С задержками. И он работал. Восемь часов в день, плюс вечера, плюс «личные» записи в тетради. За три медных. Потому что работа — это идентичность. Не зарплата.

— Я предлагаю — серебряный в месяц, — сказал я. — На первый год. Если объём вырастет — пересмотрим.

Серебряный — десять медных. В три-четыре раза больше, чем у барона. Не богатство — но достойно. Покрывает аренду, еду, обновление одежды, книги. Жить можно.

Ворн смотрел на меня. Считал — я видел по глазам. Серебряный в месяц — двенадцать в год. Десять процентов от годового дохода Конторы после операционных расходов. Серьёзно.

— Это много, — произнёс он.

— Это справедливо. И обоснованно. Без писаря Контора не работает. Без меня — работает медленнее, но работает. Без вас — не работает совсем. Половину функций я физически не могу выполнить — почерк не тот, систематизация не моя, скорость копирования — в десять раз ниже вашей. Серебряный в месяц — оценка вашей фактической ценности.

— Десять процентов дохода Конторы.

— Десять. Когда доход вырастет — процент уменьшится, абсолютная сумма — нет. Это нижний предел.

Ворн молчал. Потом:

— Я согласен.

— Подождите. Не торопитесь.

— Я не тороплюсь. Я подумал — пока вы говорили. Серебряный в месяц — справедливо. Я готов работать за эти деньги. Но — с одной поправкой.

— Какой?

— Записать так: «Один серебряный в месяц, выплата не позднее десятого числа следующего месяца. В случае задержки — пеня в размере одного медного за каждый день».

Я посмотрел на него.

— Вы предлагаете штрафовать самих себя за задержку зарплаты сотрудника.

— Не себя — Контору. Это разное. Если Контора задержит выплату — должна заплатить компенсацию. Это стандартная норма. Я видел в Гормвере, в трудовых соглашениях купеческих гильдий.

— И вы хотите эту норму у себя.

— Я хочу, чтобы это было записано. Не из недоверия к вам. Из принципа. Если задержка возможна — она должна иметь цену. Иначе — будет повторяться. У барона повторялась.

В России это называется «штрафная санкция». Стандартный пункт в трудовом договоре. Защищает работника. Здесь — Ворн придумал сам. Потому что видел, как работает обратное.

— Принимается, — сказал я.

Договор оформляли два часа. Не потому что он был сложным — потому что Ворн уточнял каждую формулировку. «Правильно записал?» — после каждого пункта. И каждый раз — «правильно».

Структура: должность «писарь Конторы», функции — детально, жалованье — серебряный в месяц с пеней, рабочее время — «по необходимости, но не менее восьми часов в день», срок — бессрочно, с правом расторжения любой стороной с предупреждением за месяц.

Месяц на расторжение — Ворн настоял. «Если я уйду — Конторе нужно время найти замену. Если меня уволят — мне нужно время найти работу. Месяц — справедливо для обеих сторон».

Подписали оба. У Лента заверим завтра. Документ номер девятнадцать в реестре Конторы.

Ворн сложил договор. Аккуратно, в папку «Внутренние документы». На обложку дописал в индекс: «Договор № 19/Д — трудовой, штатный, бессрочный».

Закрыл папку. Положил на полку. Повернулся ко мне.

— Спасибо, — сказал он. Тихо.

— За что?

— За то, что не сделали меня просителем. Не «вот тебе работа, скажи спасибо». А — «давайте обсудим как стороны». Это... — Он подбирал слово. — Это редко.

Я подумал. У барона — действительно редко. У большинства нанимателей в России — тоже. «Я плачу — ты молчи и работай». Стандарт. Ворну я предложил позицию. И он её занял. Не сразу, не уверенно — но занял.

— Это нормально, Ворн. В нормальной организации — так работает.

— Я не работал в нормальной.

— Теперь работаете.

Вечер. Первый вечер в собственном офисе Конторы.

Ворн ушёл к себе — он по-прежнему снимал комнату у вдовы, в трёх дворах от моего дома. Завтра придёт с утра — начинать новую папку, оформлять переезд документов, готовить визит к Ленту.

Я сидел один. Свеча — новая, не догорающий огарок. Окно — открыто, тёплый вечер. Стол — мой. Чернильница — моя. Книги — на полке.

Открыл сборник законов провинции Горм. Читал. Медленно — местные обороты были тяжелее современных. Но читал. Час, два. Потом взялся за нотариальный регламент. Потом — за Налоговый кодекс Валмара.

Не для конкретного дела. Для понимания.

Сорок дней в Эрдане. От пробуждения на площади до собственного офиса с книгами и штатным сотрудником. От «бродяги без класса» до «учредителя организации». От «работника имения» до «нанимателя».

Прогресс — измеримый. Не в уровнях — Система всё ещё показывала «Мытарь, уровень 1». А в документах. В реестре Конторы — теперь девятнадцать документов. В реестре Лента — две организации. На депозите — взысканное на сто пятьдесят золотых. В Гормвере — справка казначейства и предварительный акт по Дрену.

Маленькие правильные вещи. Складывающиеся в большой правильный результат.

Я закрыл книги. Задул свечу. Лёг.

Кровать на матрасе, который вдова принесла к вечеру. Не сено, не тюфяк — настоящая кровать. Подушка. Одеяло.