Натуральный обмен

Глава 2

Проснулась я ещё раньше подруги, торопливо помылась в уличном душе, поздравив себя с тем, что вода на солнце успела прогреться до приятно-прохладной и обошлось без микроинсульта, своровала в домике парней чистую с виду футболку, вышла, подумала и вернулась за спортивными штанами, пользуясь тем, что все разошлись по сараям на каторжную работу. Обед мы благополучно пропустили, но доступ к холодильнику был открыт круглые сутки, я налила в банку куриного бульона, с усмешкой прихватила соломинку, сделанную из неэкологичного пластика, пару варёных яиц, себе несколько бутербродов в дорогу и собралась вновь удалиться по-английски, но совесть настойчиво постучала по черепушке, я оставила корзину за домом и прошла, плюхнувшись к Маринке на кровать.

– Я чуть не спятила, – сказала она обиженно, не открывая глаз.

– Мне тоже не понравилось в лесу ночевать, – проворчала в ответ, а она резко села и вылупилась на меня, как на приведение.

– Ты ночевала в лесу?

– А где, по-твоему? – скривилась в ответ и отвела взгляд. Врать я не особо люблю и, по причине недостаточной практики, не слишком-то умею.

– Ну… – замялась Марина, – не знаю… мы искали тебя. Я подумала, ты вдоль реки пошла искать другое место, где можно её перейти, обратно по этому чёртову мосту только псих бы пошёл… потом сюда вернулись, потом начали просто бестолково метаться, до самой темноты лазали, звали, мужиков всех на уши подняли, тоже искали… и с утра пораньше вышли, а я уже все, не могу встать и все тут… думала, оступилась, ногу повредила, скатилась куда-нибудь и лежишь там бездыханная…

Марина тихо всхлипнула, а я неловко погладила её по плечу, пробубнив:

– Да все нормально…Что тут сегодня по программе?

– Сено собирать будем, – скривилась подруга, а я фыркнула:

– Я пасс. Лучше пройдусь.

– Что?! Куда?! – она подскочила с кровати вслед за мной, а я осадила её:

– Пахать я могла бы и в городе. В домишке этом сидеть скука смертная, а там, не знаю, может, ягоды какие найду или грибы.

– Да какие грибы, Мил, жарища три недели, ни одной дождинки. Чёрт, точно, ещё помидоры полить надо…

– Дел невпроворот, – кивнула согласно и торопливо вышла.

За дом, за сарай, через забор и в лес. Все ещё заглядываю в карту на телефоне, но местность уже узнаю. Иду, корзинкой помахиваю, ну прямо Красная Шапочка, пирожков только не хватает. Ну и шапочки… Настроение приподнятое, занятие себе нашла по душе, к дому быстро вышла, в дверь два раза с интервалом постучала, подождала немного и приоткрыла её, сказав громко:

– Опять я, – ответа не ожидала, не получила, но прошла, а он опустил руку с пистолетом. Явно гостей не ждёт… – Холодный куриный бульон, – сказала, пристраивая корзину рядом с диваном. Содержимое банки он опустошил за считанные секунды и тихо простонал, полагаю, от удовольствия. – Есть ещё яйца, но… – с сомнением посмотрела на его лицо и спросила: – Зубы-то хоть есть?

Он кивнул утвердительно, я порадовалась, но преждевременно: задача оказалась не из лёгких. Где-то через полчаса, измученная и вспотевшая, я выдохнула и откинулась на стул с ощущением, что отпахала две смены. Посидела, таращась на крошки на его раздутом лице в сине-зелёно-багровых разводах, и вновь занялась врачеванием. Нетронутым оставалось лишь то, что ниже пояса, я зависла, раздумывая, стоит ли пытаться стягивать с него джинсы, но они были в крови и грязи и вызывали раздражение, так что я сказала решительно:

– Сейчас посмотрим, что там снизу.

Он хмыкнул, а я сняла с него кроссовки, задержав дыхание, деловито расстегнула ремень и осторожно стащила джинсы. Синяки, гематомы, ничего устрашающего или угрожающего жизни.

– Порядок, – вынесла вердикт, услышала тот же смешок и по привычке проигнорировала, спросив серьезно: – Как на счёт перевернуться? – он мотнул головой отрицательно, а я спросила: – По ощущениям, есть открытые раны? – снова отрицательно, я улыбнулась и пропела: – Вот и славно, – прибралась и сказала от двери: – До завтра! Кстати, если отёк не начнёт спадать, придётся вскрыть.

На ферму успела аккурат до темноты, к ужину, Марина смотрела с недоумением, но от вопросов воздержалась, а вот сладкой парочке были страсть как интересны подробности моей ночевки в лесу и я старательно выдумывала на ходу, описывая, в основном, впечатления и ощущения. Очень красочно получилось, судя по расширенным глазам Владлены, я вымыла свою тарелку и с чувством выполненного долга вернулась в домик.

– Что-то с тобой не так… – пробормотала Марина, нависнув надо мной.

– Это всё мост, – ответила загробным тоном и прикрыла глаза.

– Может, домой, а? – спросила с надеждой. – Достала вся эта природа. Я уже на четверку начала засматриваться.

– Блондин симпатичный, – пожала плечами, а она хмыкнула:

– Что есть, то есть. Думаешь, стоит?

– И один из домов пустует… – добавила пространно, а Марина завалилась на кровать и с мечтательной улыбкой уставилась в потолок.

– И вправду, – услышала смешок уже сквозь сон и впервые за все время пребывания поднялась с петухами.

Прихватила из холодильника остатки вчерашнего ужина и бодрой походкой направилась в сторону леса, но не учла одного – росы. В итоге, пока дошла до дома, по пояс была мокрой. Дважды постучала и открыла дверь, тут же похвалив себя за то, что оставила его без штанов. Физиологические потребности никто не отменял, но, должна признать, справился с поставленной задачей он виртуозно, а вот утку куда-то спрятал. Я поискала её, побродив у дивана, а нашла под ним, хохотнув:

– Не самый занимательный квест.

Он вполне отчётливо скрипнул зубами, ходить под себя удовольствия ему не доставляло, уверена, он привык сам справляться с любыми жизненными трудностями и невозможность банально посетить уборную выводила из себя, но мне до этого не было никакого дела. Я просто выполнила привычную работу без тени брезгливости, взяла со столика ключи от машины и поехала в посёлок пополнить припасы.

Отёк был слишком сильным, под тканями скопилась жидкость и нужно было срочно вскрывать. По-хорошему, в больницу ему было нужно, на подобных процедурах я лишь ассистировала, но если бы мог, давно бы поехал, а значит, придётся справляться в полевых условиях.

Заехала на заправку и через час вернулась со всем необходимым, не забыв про условный стук. Разгрузилась, сняла одежду, развесив её, чтобы подсохла, подготовила всё необходимое и села.

– В общем, всё плохо, – сказала обыденно, – обезболю и буду вскрывать, – он слабо кивнул, а я порадовалась, что он не видит, как дрожат мои руки. Но я справилась. Не скажу, что блестяще, но стало заметно лучше, в вот с глазами было не все так хорошо, как хотелось бы. Он попытался открыть их, но ресницы слиплись, а я шикнула: – Замри, – и тут же поправилась: – Замрите. В общем, открывать не следует. К тому же, пока я шла, успела промокнуть и сижу в одном белье, будте джентельменом и не вгоняйте меня в краску.

Он слабо хмыкнул и слегка расслабился, дав мне закончить начатое. Наложила на глаза повязку с мазью, забинтовала вокруг головы и сказала:

– План простой. Помыться и поесть, – он попытался сесть, а я придержала его за плечо, сказав строго: – Сама, – отжала губку и приступила к делу, продолжив болтать: – Когда только в больницу устроилась, первым же пациентом мне достался дядя под два метра ростом и весом килограмм сто шестьдесят, хотя с виду – все двести. Две недели я за ним ухаживала, смена за сменой, как ни приду, мне говорят одно и то же – рану обработали, помой. Делать нечего, работа есть работа, мою. Часа по два с ним возилась, лежит, как кит, выброшенный на берег, пальцем не пошевелит. Домой приползала. А он все никак на поправку не идёт, уже из палаты всех повыписывали, а этот лежит. Только челюстями работал как надо, но исключительно с ложечки, с вилочки, да рот промокнуть не забудь, а то начальству пожалуюсь. Я уж было сама собралась к заведующему идти, но вот незадача – в отпуске он, ушёл прямо перед моим выходом, – мужчина тихо посмеялся, а я взяла бинт и слабо связала обе его руки, просунув между ними голову, одной ногой влезла на диван, а второй уперлась в пол и продолжила тихо, обтирая его спину: – А мне вот смешно не было, когда выяснилось, что я намывала своего начальника. В глаза как-то неловко смотреть было, коллеги ржут, но после этого все остальные – просто пушинки. Просто надо знать как.

Пристроила его обратно, за его спиной расстелив приготовленную чистую простынь, он выдохнул, а я продолжила. Ухватилась за его трусы, а он положил свои руки на мои.

– Нормальная реакция, – сказала обыденно, – но помыться все равно надо.

Он убрал руки и вновь скрипнул зубами, а я старалась не думать о том, что вижу. Больничная обстановка вносила свои коррективы, тут же, в домике в лесу, я просто мыла незнакомого мужика и было это слегка ненормально. Ладно, сильно ненормально. То и дело смотрела на его синяки и раны, напоминая себе, зачем вообще этим занимаюсь, отвлеклась и быстро закончила начатое. Одела на него спортивные штаны, убралась и сходила на улицу за контейнером с едой, оставленным на солнце.

– Картофельное пюре и котлеты, – озвучила, садясь рядом. Он поднял вверх большой палец и умял все за две минуты, а я поднялась. – Повязку с глаз не снимать, приду вечером, поменяю.

Торопливо оделась и пошла на ферму, но на полпути плюхнулась на поваленное дерево и прикрыла глаза, схватившись руками за голову. Мыть его было совершенно не обязательно. Положено, да, в больнице, в хирургии, где с пола есть можно (во всяком случае, с нашего), тут же в этом не было никакого смысла. Но я сделала. Болтала без умолку, отвлекаясь от навязчивых мыслей, но они настырно лезли обратно. Даже избитый он выглядел сокрушительно. Все, призналась, топай дальше, горе-медсестра.

Подобное со мной впервые. Разные мужчины лежали в отделении, как правило, с солидным багажом жизненных проблем вместо пресса, но были и подкаченные, спортивные, да и с лицом проблем никаких, и с желанием познакомиться, но ни разу даже не ёкнуло, а тут… Чёрте что!

На ферму я попала к обеду, обнаружила Марину в компании четвёрки из соседнего домика, она замахала руками, приглашая присоединиться, а я отрицательно мотнула головой и села одна.

– Ну чего ты? – тут же плюхнулась рядом, состроив грустную рожицу. – Нормальные ребята, посидим, пообщаемся.

– Не хочется, – слегка поморщилась в ответ. – И я ещё замужем.

– Вопрос времени, – отмахнулась подруга и потянула меня за руку, – пойдём, не будь занудой, тебе не идёт.

С Мариной мы дружили со школы и одно я знала наверняка – не отстанет. Нацепила улыбку и почти два часа вяло отбивалась от довольно настойчивых приставаний одного из парней, которого совершенно не смущало обручальное кольцо на моем пальце, хотя продолжала носить его я именно для того, чтобы подобное исключить. С замужеством плоских шуток и щипков за пятую точку стало заметно меньше, так что я планировала ходить с ним до самого развода, но в неравной борьбе с хреновухой оно явно проигрывало.

Когда компания осточертела окончательно, я решительно поднялась и пошла в свой домик, но на месте не сиделось. С трудом дождалась, когда всех выпроводят из столовой на работы, стырила еды и пошла в дом в лесу. Нарочито медленно, пытаясь наслаждаться природой и не чесаться, но паутина, то и дело лезущая в лицо, заставила ускориться. В итоге к дому я практически выбежала, мельком взглянула на часы и решила, что шесть – вполне себе вечер, но тут же остановилась и юркнула обратно в лес, засев в кустах.

Сюрприз. Мужик вполне может передвигаться на своих двоих. В данный момент он сидел на ступеньках, привалившись спиной к стене и принимал солнечные ванные, а зубами от злости скрипела уже я. Я его мыла, чёрт возьми! Мерзавец!

«Кто ж тебя заставлял» – съехидничал внутренний голос, я нахмурилась, а мои волосы взметнулись в воздух от неожиданного порыва ветра.

Погода начала быстро меняться, небо затянуло тучами и послышался раскат грома. Мужчина с трудом поднялся и на ощупь пошёл в дом, а я решала, рвануть ли на ферму или вслед за ним, но первые же капли подтолкнули к ближайшему укрытию. Оставшиеся двадцать метров я неслась во весь опор, с тихим повизгиванием ворвалась в дом, забыв про стук, закрыла дверь, а он беззвучно посмеялся с дивана.

За окном творилось что-то невообразимое. То и дело слышались раскаты грома, сверкала молния, деревья гнулись, а видимость была нулевой. Во избежании потопа пришлось закрыть пару окон, я топталась у стола с хмурым видом и ждала, пока дождь стихнет, чтобы пойти обратно, но он будто издевался, расходясь все сильнее.

«Раз уж я тут…» – мелькнуло в голове и я прошла к дивану.

– Поменяю повязку, – сказала сухо и начала разматывать бинт. Промыла, обработала все раны, отметила, что, глаза он уже вполне может открыть, а может, уже и открывал, вновь наложила мазь и замотала их, не желая встречаться с ним взглядом. Не желая, чтобы он видел меня.

Дождь немного стих, я поднялась, а он ухватил меня за руку, сказав тихим, хриплым голосом:

– Останься.

– Вот ещё! – ответила возмущённо и с силой выдернула свою руку.

Вышла на улицу, все ещё злясь, но, преимущественно, на себя, пока дошла до леса успела вымокнуть до нитки, но назад не повернула. Ещё минут через пять услышала что-то похожее на гром, с недоумением посмотрела на небо и на всякий случай ускорила шаг.

В овраг я съехала на заднице, больно ударилась копчиком и затихла в огромной луже, морщась от боли, а сверху услышала вполне отчетливое блеянье. Посмотрела наверх и на меня кубарем покатилась несчастная овца. Я едва успела отползти, она тут же подскочила и начала метаться по оврагу, карабкаясь обратно, а я повесила голову, пытаясь осмыслить абсурдность ситуации.

– Там! Внизу! Посмотри! – услышала крик и не узнала голос.

Повертела головой и забралась под иву, раскинувшую ветви до самой земли.

– Сука! – услышала практически над головой, но через листву мужчину видно не было. – Овца! – заорал во всю мощь лёгких, животное испугалось и начало издавать странные громкие крики, но ответный выстрел был просто оглушительным.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, и поняла, что за «гром» слышала в лесу. Стреляли. Неоднократно.

«Марина…» – подумала с ужасом и осторожно отодвинула ветки, пытаясь рассмотреть, стоит ли кто наверху.

Никого не было видно, но слышно было довольно отчётливо.

– Тут нет! – орали со стороны фермы.

– Ищи!

Я оцепенела от страха, но совершенно отчётливо понимала, кого они искали. Надо было предупредить его, но мысль о том, что по ферме бродят какие-то мужчины с оружием, о том, что где-то там подруга, которая хотела уехать, но осталась из-за меня, из-за него, приковывала к месту. Только бы с ней было все в порядке… а если она ранена? Ей нужна помощь. А я… я могу её оказать, скажу, что знаю, где тот, кого они ищут, но проведу только если с ней все в порядке. Но если признаюсь, они церемониться не будут, просто заставлять отвести к нему, я даже пикнуть не успею. И подруге не помогу, и его подставлю и сама, почти уверена, лишусь головы. Да и не могу я так с ним… но не сидеть же тут?

Я ещё раз выглянула и выползла из-под дерева, стараясь не смотреть на мертвое животное, слегка шевелившее ногой. С такими людьми договориться или даже поговорить будет невозможно. Просто посмотрю, может, все в порядке? Постреляли, нагнали страху, обследовали все…

Забралась наверх и услышала хлопки в тишине, а следом звук ударяющейся машины. Резко поднялась и побежала к ферме, но уже у забора замедлила шаг и нервно сглотнула. Весь скот выпустили, животные жались к ограде, друг к другу, а первой на глаза попалась Ирма. Странно, но быть мертвой ей даже шло. Глаза широко распахнуты, взгляд в пустоту, на губах намёк на улыбку, шляпка слетела и лежала рядом, а красная лента развивалась на ветру. Я встала над ней, не в силах отвести взгляда, с трудом заставила себя переключиться и побежала к главному зданию.

Было время ужина, они застали всех в столовой, врасплох. Хозяин и его жена лежали прямо на входе, Данислав пытался загородить собой Владлену, ещё двое парней возле одного из столиков и один на лестнице наверх. Не было лишь двоих. Марины и того блондина.

С сильно бьющимся сердцем я побежала к своему домику, но подруги не было. Как и в соседнем, где жили четверо парней. А пустующий вообще оказался закрыт.

Я заметалась по лужайке и услышала сдавленный крик со стороны леса:

– Милка!

По телу пробежала волна мурашек, я кинулась по направлению к голосу, без труда узнав подругу, а она вышла из-за дерева, топлес, обнимая себя обеими руками, неловко прикрывая грудь и рыдая в голос.

– Все хорошо, – сказала уверенно, – все хорошо.

– Да как же это… – пробормотала через всхлипы, рядом появился блондин с широко распахнутыми глазами, а я отодвинула подругу и приказала ему:

– Звони в полицию, – он кивнул и достал из кармана телефон, а я шепнула Марине: – Я сейчас.

И быстро побежала к оврагу, проскальзывая по мокрой траве. Спешила, спотыкалась, падала. Напрасно. Возле дома не было машины, но я на всякий случай заглянула внутрь. Никого и ничего. Ни одного бинта, ни клочка марли, даже с окон снял. Я тихо усмехнулась и побежала обратно, надеясь, что полиция ещё не приехала, и застала подругу в одиночестве, стоящей над Ирмой, совсем как я недавно. Её светлые волосы и бледное лицо в сумерках отдавали синевой, она переодически вытирала слёзы со щек, но не сдвинулась с места, даже когда я потянула её за руку к нашему домику.

– Теперь понятно, куда ты бегала, – сказала без выражения, – точнее, к кому.

Я сглотнула, ожидая, что за этим последуют обвинения, но она нервно хохотнула и наконец-то отвела взгляд, посмотрев мне прямо в глаза.

– Если бы я знала… – ответила невнятно, а она поморщилась:

– Да понятное дело. И как он? Хорош?

– Я только лечила, – поморщилась в ответ, – и даже не узнаю его, когда заживёт лицо.

– Конечно, узнаешь, – хмыкнула в ответ и подмигнула: – По другим частям.

– Не надо так… – попросила тихо, а она махнула рукой:

– Ничего не скажу. И про этих тоже. Пожить ещё охото.

– Полиции долго нет, – сменила тему, а Марина как-то странно улыбнулась. Я нахмурилась, заподозрив подвох, и спросила: – Где блондин?

– Срулил, – пожала плечами подруга, – пулей в дом, вещи покидал и вспоминай, как звали. Как мужчине ему это честь не делает, но задумка мне понравилась. Пойдём собираться.

Она взяла меня за руку, а я сделала шаг назад, нахмурившись.

– Я не уеду, я так не могу.

– Понятно… – вновь смешок и кивок в сторону леса, – ждёт?

– Да никто меня не ждёт! – рявкнула, разозлившись. – Уехал он!

– Тоже джентельмен, – подругу прямо-таки распирало, она не могла перестать улыбаться и хихикать, но взгляд был до того дурной, что мне делалось не по себе. – Поехали отсюда, Мил, если узнают, что кто-то выжил, просто добьют, понимаешь? Никто не будет разбираться, видели, не видели. Дойдём до посёлка, оттуда вызовем, ты им ничем уже не поможешь, ничем!

– Иди, собирай вещи, – я мягко улыбнулась и подтолкнула её в нужном направлении.

Марина заторопилась в дом, а я продолжила стоять над Ирмой. Конечно, она была права. На все сто и я бы рванула отсюда с такой скоростью, которую только была способна развить, но было несколько «но». Хозяева фермы сделали ксерокопии наших паспортов и их найдут, без труда определив, что мы были тут. А хранятся они в закрытом сейфе, я своими глазами видела, как хозяин убирал их. Если мы уедем вдвоём, доказать, что мы покинули ферму днём ранее будет невозможно, никто не сможет это ни подтвердить, ни опровергнуть, а, как метко подметила Марина, разбираться не станут. Ну и последнее – я вылезла из оврага по уши в грязи и наследила везде, где только можно. И ни у кого из убитых женщин не было грязных ног, а значит, была ещё как минимум одна, живая.

– Ты не пойдёшь, да? – спросила подруга хмуро, появляясь со своей сумкой, а я улыбнулась и прищурилась на один глаз, ответив:

– Я тут так натоптала…

– Я тогда тоже остаюсь, – сказала решительно и поставила сумку на землю, а я рыкнула:

– Не тупи!

– Да блин… – простонала Марина и в сердцах топнула ногой, – это я нас сюда притащила, я потащила на тот чёртов мост, это я виновата!

– Если бы не я, мы бы уже были дома, – парировала в ответ, – все, вали! Я мокрая, грязная, а ещё непонятно, сколько ждать! Номер блондина есть?

– Ну, есть…

– Позвони по пути, он уже наверняка добрался до посёлка и пристроился, уж очень прыткий. Я скажу, что вы уехали вчера, вместе.

– Я не хочу тебя тут оставлять… – простонала с отчаянием, но я осталась непреклонна.

– Если обе вляпаемся, точно не выкрутимся. И мне не к кому будет бежать. Так что давай, двигай, ты мой план «Б».

Марина кивнула и заторопилась к дороге, а я пошла в столовую, дав ей немного времени, чтобы полиция не застала её одну на просёлочной дороге, уверенной походкой топающей в обратном месту преступления направлению. Был ещё один момент. Данислав и Владлена, с их неуёмной тягой к фото и видео съемке. Довольно тяжело будет обеспечить подруге алиби, если их заберёт полиция.

Я прошла на кухню, нашла хозяйственные перчатки и полотенце и вернулась в столовую, на ходу их одевая. Мобильный Данислава валялся под столом, Владлены я нашла в её кармане, вывернула перчатку, положив туда оба, завязала на узел, а к груди парня с силой приложила кухонное полотенце. Надо же будет как-то оправдать следы по всей кухне… почудилось, будто он пошевелился, понеслась спасать… спасительница хренова. Одного уже спасла… впрочем, если бы я не увлеклась этим избитым, в столовой просто было бы на один труп больше. Мой.

Решила тогда, закапывая мобильные у забора, что расскажу про мужчину из дома в лесу. Где была, чем занималась, почему отсутствовала. Вызвала полицию, села на крыльце у главного здания с отрешённым видом, опустила голову и не поднимала, пока поднимать не начали меня. Повсюду люди снуют, ферму освещают яркие разноцветные всполохи и свет фар, то и дело проносится ошалевший скот, коровы мычат, петухи начали распевать песни, решив, что уже утро, а меня ведут под руки к машине скорой помощи и, кажется, что-то говорят.

– Что? – опомнилась, с недоумением посмотрев на полицейского, крепко держащего меня под руку.

– Вам придётся проехать в участок для дачи показаний, – сказал вкрадчиво, я молча уставилась на него, а он спросил с сомнением: – Вы в состоянии дать показания?

– Да, – сказала, вновь опустив голову и посмотрев на свои руки в грязи и крови Данислава, – я пришла, а они все мертвы. Все.

– У девушки шок! – раздраженно сказал санитар, высвобождая мою руку из цепкой хватки полицейского. – Забираем.

И меня отвезли в ближайшую больницу, в сопровождении, сфотографировали со всех сторон, выдали сорочку, разрешили помыться, взяли какие-то анализы, вкололи успокоительное и уложили в одноместной палате. Подозреваю, по ту сторону остался дежурить полицейский, на случай, если мне придёт охота слинять, но мне хотелось только спать.