Натуральный обмен

Глава 4

Марина была права. Узнаю. Двух суток не прошло, а отёк заметно спал, начали проглядывался черты лица, глаза широко распахнуты и смотрят на меня. Зелёные. Я думала – карие… По идее, он слышал только мой голос. Если не буду говорить, то, может, останусь просто медсестрой. Выясню только у Ливанова, с чего бы ему была предоставлена отдельная палата, да ещё и я в качестве личной медсестры. Хотя, похоже, Марину привёз именно он. С другой стороны, ну, привёз, и что? Подруга же не президент, в конце концов, да и ему особой надобности в нахождении в больнице нет.

Он слегка приподнялся, разглядывая меня, а я пыталась придумать повод, из-за которого притащилась и стою, как истукан. Не нашла и просто вышла, чувствуя себя глупее некуда.

– Милка, стой! – заговорщицки шикнула медсестра на этаже, когда я стремительно проходила мимо стойки. Я обернулась, а она прищурилась и спросила хитро: – Кто там у нас? Певец, что ли, какой?

– Ага, – ответила вяло и понеслась дальше в кабинет заведующего.

– А кто?! – услышала вслед и прибавила скорости.

Постучала и зашла после приглашения.

– С каких пор у нас госпитализируют с синяками? – спросила в лоб, а Ливанов ответил ехидно:

– С тех самых, когда в операционной рукомойник течёт, а чинить его не на что.

– Понятно, – ухмыльнулась в ответ, – а я почему обязана за ним ухаживать?

– Во-первых, потому что я так сказал, – отрезал строго, а продолжил уже гораздо деликатнее: – А сказал я так потому, что он твою подругу сюда привёз и выглядела она, мягко говоря, полоумной. И поступление оформили днём ранее, – я открыла рот, чтобы поблагодарить его, но он выставил вперед ладонь, сказав строго: – Слушать ничего не желаю, знать ничего не хочу. Будет в палате, пока она не понадобится, такой уговор. Я бы на его месте с таким лицом тоже не особенно хотел по улицам шастать. Назначения для обоих в карте. Всё, иди работай, обед.

Выяснила, блин. В коридоре зазвенели посудой, а я заторопилась к буфетчице, чтобы перехватить каталку с едой, пока не вывалились все, кто способен ходить, выпрашивая добавку. Вообще, в моём отделении были только мужчины, Марина единственная женщина и еда была на вес золота. Ливанова можно понять, с финансированием явные проблемы, а платные палаты, как правило, пустуют, плюс, как ни крути, а Марину он спас, во многих смыслах, так что, успеть накормить этого парня было в моих интересах.

Со всех сторон послышались недовольные бурчания, когда я повезла каталку с едой к платным палатам, я плотно прикрыла дверь из коридора, открыла в обе палаты и справилась за две минуты. Закрыла двери, выкатила каталку и пошла кормить подругу. Подняла её кровать, подала тарелку супа, а Марина смотрела весело, но молчала.

– Чего? – вздохнула, садясь на стул рядом.

– Пальцами суп хлебать? – она сдавленно засмеялась, а я тяжело поднялась и пошла за приборами.

Сосед подруги оказался более находчивым или более голодным, макал в суп хлеб и с аппетитом жевал, сев на кровати, я хотела оставить ложку на тумбочке, но он протянул руку.

– Спасибо, – сказал, слегка улыбнувшись. – А есть ещё хлеб?

Я пожала плечами в ответ и поспешила убраться из его палаты. Симпатичный. Даже с этими синяками и ссадинами, которые мне наверняка предписано обработать и помазать. Глаза ещё слегка воспалены, но от его взгляда всё равно пробирает до мурашек. Вот только этого мне ещё не хватало… уж лучше к Олегу вернуться, чем в этот омут.

Сходила за хлебом, вернулась в его палату, он все так же протянул руку и забрал, коснувшись пальцами моей. Нахмурилась и посмотрела строго, но очевидно было одно: плевать он хотел на мои взгляды. Может, вообще случайно дотронулся, с какой стати я приняла это за ненавязчивые приставания?

«Желаемое за действительное» – хохотнул внутренний голос, подлив маслица в медленно разгорающийся огонь.

Плюхнулась на стул у кровати подруги, она ухмыльнулась и вернула мне пустую тарелку.

– А ты не могла добраться до посёлка без приключений? – спросила недовольно.

– Была надежда, – хмыкнула в ответ, – Виталиком звать. Но козел не взял трубку.

– Серьезно? – поморщилась в ответ, а она лишь пожала плечами. – Я вот думаю, как он там оказался?

– Виталик? – удивилась Марина, но видно было – паясничает.

– Прекрати, ты прекрасно поняла, – скривилась в ответ и кивнула на стену: – Этот.

– Спроси, – вновь хмыкнула, а я разозлилась и поднялась, буркнув:

– Ну и сиди тут одна.

Сунула ей в руки вторую тарелку, намеренно не подав вилку, и демонстративно вышла. Сообразит, как расправиться с макаронами и котлетой.

Спросить, конечно, было самым простым вариантом, но рот при нём открывать по-прежнему не хотелось. Вышла в коридор, объединяющий две палаты, изучила оставленные в шкафчике карты и пошла подготавливать все необходимое. Ливанов над его лицом все-таки поколдовал. Процедура, мной проведённая, спасла ему глаза, но не положение в целом, был установлен проточный дренаж, ночь он пролежал с ним, отсюда и существенные улучшения. Ребро ещё сломано, повязку надо менять, лицо обрабатывать… Чёрт!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Потопталась у двери с металлическим лотком, решительно вошла, а в палате пусто. Поставила всё на тумбочку и осмотрелась. На столе на зарядке мобильный, на стуле сумка. Забавно, он что, домой заскочить успел?

– Процедуры? – спросил из-за спины, а я вздрогнула и тихо пискнула от неожиданности. – Прости, – улыбнулся в ответ и потупил взгляд.

Фамильярничает. Ну-ну…

Кивком указала на кровать, он сел, а я занялась его лицом, пытаясь сосредоточиться на деле, но его прожигающий взгляд к этому абсолютно не располагал. Я хмурилась, он таращился, а потом резко закрыл глаза, посидел пару секунд и начал улыбаться.

«Можно узнать человека по прикосновениям? – задумалась, продолжая тщательно мазать синяки. – Чего он лыбится-то сидит? И чего он забыл на дороге к ферме?».

Я убрала руки от его лица и взяла бинт, но тут же возникла первая трудность. Как сказать ему, чтобы выдохнул, не говоря при этом ничего? И как сказать ему, чтобы снял футболку, без того, чтобы делать это самой?

Зависла и пропустила момент, когда он открыл глаза. Стащил футболку и слегка расставил руки, а я сняла успевшую сбиться повязку. Лишь только отмотала немного стерильного бинта, он медленно выдохнул и задержал дыхание. Как будто понял, что разговаривать с ним я не намерена. Как будто понял, почему. С дыхалкой у парня никаких проблем, всего пару раз осторожно вдохнул, а я замирала и продолжала на выдохе.

И это все длилось полторы недели. И в повязке уже не было нужды, и в мазях, которые упорно прописывал Ливанов, судя по всему, пытаясь удержать его в платной палате как можно дольше, сам парень никуда не торопился, подруга беспрестанно ныла и стенала на тему того, как ей скучно, а я забрала свои вещи в участке, вышла из отпуска и стен больницы практически не покидала, старательно отбрасывая все мысли о ферме, о домике в лесу, о парне в платной палате и о том, что как-то ночью мне привиделась Марина в коридоре. Пока мне не привиделось вновь.

Я собиралась поехать домой, но за день так вымоталась, что решила немного передохнуть на диване в ординаторской и не заметила, как уснула. Очухалась только ночью, все тело затекло и ломило от неудобной позы, я встала размяться и услышала шаги в коридоре. Тут же схватила свою сумку, решив все-таки доехать до дома пока смена не стала бесконечной, по пути загнав страждущего обратно в палату, и сначала не поверила своим глазам. Слоняется моя Марина, в окна выглядывает, в приоткрытые палаты нос суёт, не на костылях даже, без опоры, на своих двоих. Без гипса.

– Какого чёрта… – прошипела сквозь зубы и пошла к ней, печатая шаг.

– Блин, – брякнула подруга, увидев меня, а потом махнула рукой: – А и похер, не могу больше.

– Какого чёрта?! – я зашипела уже ей в лицо, а она схватила меня за руку и потащила к палате.

– Только не злись, Милк, – сказала виновато и начала торопливо объяснять: – Всё так было, как я сказала. И про машину и про овраг, ногу только не сломала, а вывихнула. А пока ехали и так прикидывала и эдак, хорошо, конечно, если ты скажешь, что я уехала, но угодить в больницу – алиби понадёжнее. А тут рожи все знакомые, глядишь, удалось бы договориться, ну и попросила меня не в травму, а сюда. А договаривался он… сказал – жди в машине, ушёл, вернулся с Ливановым и каталкой. В палату сразу, ногу вправил, объяснил, что с вывихом оставить не может, а вот с переломом – пожалуйста. Ну я подумала-подумала и согласилась… домой не хочу, следователь названивает, а я ему – извините, постельный режим, посещения запрещены, можете у зав отделения все уточнить. А лежать уже так тошно, сил нет…

– А мне ты с какой радости лапшу на уши развешивала?! – возмутилась в полголоса, а она понуро опустила голову, но улыбку сдержать не смогла. – Говори! – рыкнула, а Марина подняла на меня свой ясный взор.

– Да этот твой, синенький. Нормальный вроде мужик… а ещё мне кажется, я его где-то видела, но не могу вспомнить где…

– Ты из-за него осталась? – пролепетала невнятно, а Марина закатила глаза:

– Из-за тебя, разумеется! Стала бы ты за ним ухаживать, если бы меня тут не было?

– Точно нет, – ответила решительно, а она хмыкнула:

– Вот тебе и ответ. А я ж вижу, нравится. Даже в таком печальном виде. Но ты дама замужняя и все такое, упустишь своё счастье, а потом развод и что?

– Что? – переспросила, пытаясь уловить ход её мыслей.

– А ничего, – Марина развела руками, а я разозлилась:

– Я вообще ни черта не поняла!

– Вот где-то ты умница, а где-то ну такая дура, аж бесит! – нахмурилась Марина и шумно выдохнула, устраиваясь на кровати и хлопком приглашая присоединиться. Я состроила недовольную мину и села, изобразив послушание. – Ну прям как моя школота после того, как я на них наору, – фыркнула подруга и объяснила: – Ты в дом к нему понеслась, а он – в тачку и к тебе. Очевидно.

– Не факт, что ко мне, – поморщилась в ответ, – к тому же, откуда ему знать, где я жила? Может, из посёлка притащилась? Я ему об этом не говорила.

– Ну, он же не видел, да?

– И что?

– А когда один из органов восприятия ломается, остальные активизируются, так?

– Поговаривают, – кивнула осторожно, – к чему ты клонишь?

– Да к тому, что от тебя навозом воняло за версту, – вздохнула Марина, – у меня до сих пор в носу этот запах.

Я брезгливо скривилась, а подругу слегка передернуло.

– Ладно, допустим, догадался, – задумалась вслух, – но он там сначала прибрался. Явно не хотел, чтобы кто-то узнал, что он там был.

– И я его прекрасно понимаю, именно поэтому мы оба тут, – усмехнулась Марина, – наверняка там всё обшарили, да и про дом тот местные по-любому знают. Пришли бы – а там лазарет, начали образцы всякие брать и прочее, нашли бы и его и тебя, объясняйся потом, что не ты всех перестрелял. А пушка у него есть, я видела. А где одна, там и другая. Короче, повесили бы всех собак и глазом не моргнули.

– Наверняка, – кивнула согласно и устроилась поудобнее, отодвинув гипсовую ногу, – даже мне пытаются что-то вменить, я правда пока так и не поняла, что именно. А пистолет… у кого его сейчас нет? Вон, у Олега тоже. Вообще не церемонился и в тумбочке его прикроватной держал.

– Ну, у меня вот нет, – ответила Марина серьезно, – у тебя нет. И если по этажу пройдёшься, вряд ли найдёшь тут кого-то, у кого имеется.

– А это ты к чему? – нахмурилась в ответ, а она пожала плечами:

– Просто ты сказала глупость и не поправить я не могу. Против природы не попрешь. Короче! – она хлопнула себя по бёдрам и решительно поднялась. – Давай выписываться. С растяжки меня уже вполне могли переобуть в обычный гипс, а его я лучше дома буду снимать. Родные стены они как-то лучше.

– А следователь? – хмыкнула в ответ, а она отмахнулась:

– Ему надо, пусть сам и приезжает. Если решит повесткой вызвать, я его по судам затаскаю.

– Это вряд ли… – вздохнула, поднимаясь, – похоже, Олег все-таки влез. Не думаю, что будет на нас особенно наседать.

– Тем более!

Она пошла к двери, а я взяла гипс с кровати и спросила ехидно:

– Ничего не забыла?

– Да ночь на дворе, нет никого, – заканючила подруга, а я хмыкнула:

– Камерам на входе это скажи.

– Блин, точно, – скисла подруга и вернулась в кровать. – Тогда лучше завтра, с выпиской. Слишком многого натерпелась, чтобы так нелепо все запороть.

Не знаю, что она там терпела, когда я ей есть носила и голову мыла, но возражать я не стала: её нужно было бы везти домой, а я и без того валилась с ног. Вышла из палаты и обнаружила дверь соседней открытой настежь. Постельное белье снял и сложил аккуратной стопкой, в палате идеальная чистота, вещей нет.

– Марин, – позвала обычным голосом, оставаясь за закрытой дверью, и услышала ответ:

– Чего?

– Похоже, он нас слышал, – вздохнула устало и пошла на выход, не дожидаясь ответа. Впрочем, Марина ограничилась задорным смешком.

Положенные сутки я отпахала с лихвой ещё неделю назад, трое рассчитывала провести в покое дома, но часов с двенадцати начал разрываться телефон. То Олег, то следователь, то снова Олег, то Марина, опять Олег.

– Да ну чего тебе надо… – простонала в трубку, не выдержав.

– Долго ты будешь прятаться от меня в своей больнице? – спросил ворчливо.

– Дома я, Олег, сплю… – ответила сонно и тут же пожалела об этом.

– Отлично! – обрадовался муж. – Ужинаем сегодня в семь. Я заеду.

Быстро отключился, а я прикрыла глаза. День безнадёжно испорчен, так что можно было и следователю перезванивать смело, что я тут же и сделала.

– Милана Александровна, прошу подъехать Вас для беседы, – сообщил сходу, забыв поздороваться, – сегодня.

– Здравствуйте, – ответила, стараясь, чтобы голос не звучал ехидно, – смогу не ранее, чем через три часа. Устроит?

– Устроит, – процедил сквозь зубы, а я нажала отбой и пошла собираться.

Управилась за два и из принципа не поехала сразу в участок. В посёлке делать было нечего, а вот на ферму тянуло с непреодолимой силой, но ехать по дороге напрямую я не рискнула. Проехала до домика, оставила возле него машину и отправилась пешком хорошо знакомой дорогой.

Мне снилась Ирма. Каждый раз, когда я ложилась спать, непременно всплывали перед глазами то её шляпка, то красная атласная лента, то её устремлённый вдаль взгляд. Даже страшно не было, покойника вижу, как-никак, просто странно. Странно, что искали какого-то мужчину, а убили именно её. Безобидную, немного с приветом, не от мира сего. Жаль было их всех, но эта женщина в летах, слоняющаяся по лугам с блуждающей улыбкой, собирающая цветы и вьющая венки на голову, которые даже ни разу не примерила, была совершенно не при чем. И появлялось нелепое желание отомстить за неё. Все равно что пнуть щенка, радостно виляющего хвостом и заглядывающего в глаза. Обидно за неё было очень. Но что я могу? Я ж не детектив какой-то… не следователь даже. С другой стороны, я припрятала вещественные улики и вполне могла бы ими поделиться. Но там Марина и Виталик совершенно точно засветились… Нет, с этим, пожалуй, все же спешить не стоит. И кто тот третий, о котором специально сказал Петров? Жил ли кто-то в том домике? Если убийцы обшарили все, почему не взломали дверь в последний дом? Я пыталась войти когда искала Марину, она совершенно точно была заперта. А ещё был дождь, под ногами грязь, но я не помню, чтобы хоть в одном из домиков были следы. Что это за поиски такие? Приехали, убили всех, кого увидели, и уехали. Что они там орали? Кажется «его нет»… или «тут нет»… чёрт, не помню. Первая мысль была – ищут парня из домика, но что, если нет? Что, если вообще искали не кого-то, а что-то? Что-то такое, что в крошечном домике не спрячешь. Скот весь выгнали, по амбарам полазили, там просторно и до крыши метров пять. И что там могло быть спрятано? Вертолёт, что ли? Бред… хотя… может, машина? Но что такого ценного может быть в машине, что из-за неё убили столько людей? Почему нельзя было, скажем, просто припугнуть, связать? Зачем сразу убивать? Ту же Ирму, которая даже выглядит так, что становится очевидно – она скорее превратится в эфемерную субстанцию и растворится в воздухе, чем предпримет попытки помешать им сделать то, что они планировали. Или для них так было проще? Спешили, решили не заморачиваться. Это не люди, для таких даже в стойле места не найдётся…

Из-за своей задумчивости я совершенно перестала обращать внимание на то, куда иду, и с удивлением обнаружила прямо по курсу тот самый мост.

– Да ну твою ж налево, – скривилась, глядя на прогнившие доски и решая, чего мне хочется меньше – топать вдоль русла в попытке найти спуск и подъем, которые потяну, или же пытаться перейти по нему.

Проливные дожди непрозрачно намекали на то, что на дне оврага в любом его месте до сих пор стоит вода или, как минимум, грязевое месиво, так что выходило, что мост был все же предпочтительнее. Как чувствовала, что не стоит, но упрямо пошла вперёд, стараясь ступать осторожно. Доски, покрытые грязью и мхом были скользкими, не смотря на то, что с утра погода стояла солнечная и даже в лесу трава успела просохнуть, это место было попросту проклятым.

«С него начались мои проблемы, может, им же и закончатся?» – успела подумать, прежде чем моя нога соскользнула вниз, а под второй с хрустом треснула дощечка.

Я взвизгнула и полетела вниз головой, не успев ухватиться ни за что руками, просто нырнув под веревочный поручень, одна нога застряла между досок, на ней я и повисла, зажмурившись от ужаса и считая секунды до неминуемого падения. Мост мерно покачивался, я вместе с ним, вниз смотреть не хотелось, наверху тоже ничего хорошего не происходило, я просто болталась, как тряпичная кукла, и жалела лишь о том, что не успела развестись и сменить фамилию. Похоронят теперь Родионовой, на памятнике высекут, на веки вечные. Если, конечно, он у меня будет.

– Во всем виноват Олег, – проворчала сквозь зубы.

Если бы мерзавец не позвонил со своим ужином, я бы не перезвонила следователю, не потащилась бы сюда и не пошла на этот чёртов мост! Сидела бы дома, кофе попивала…

«И через пару часов не выдержала бы и все равно приперлась» – добавил внутренний голос ехидно, а я тяжело выдохнула и лишь поэтому не заорала в голос, когда за мою ногу кто-то крепко схватился.

Широко распахнула глаза и увидела избитого, который уже таковым и не являлся, сидящим на мосту. Он умудрился скрестить ноги в щиколотках и выглядел вполне уверенным своим шатким положением.

– Не возражаешь, если я тебе помогу? – спросил, слегка улыбнувшись.

Возражений не было, встречаться головой с дном оврага совершенно не хотелось, но как он намеревался мне помочь виделось с трудом. Я привыкла молчать в его обществе, а вот он уже явно устал от этой игры, шумно вздохнул и сказал с упреком:

– Милан, может, хватит, а? Хоть промычи что-нибудь, чтобы я знал, что ты в сознании.

– Я в порядке, – буркнула недовольно, а он хохотнул и слегка качнул меня, спросив весело:

– Да неужели?

– Вот это зачем ты так делаешь?! – взвизгнула, вновь зажмурившись, а душа бы точно ушла в пятки, не будь они выше головы.

– Прости, – вздохнул покаянно, – ну так что, мне помочь или уйти?

– Конечно, помочь! – ответила с возмущением, а он вытащил мою ногу из досок без предупреждения и я оказалась, буквально, в его руках. Точнее, в одной. Даже не поморщился, а ведь у него трещина в ребре, а во мне… прилично во мне, если честно.

– Теперь давай руку, – вновь улыбнулся и протянул свою, подняв меня за ногу повыше.

Я призадумалась на несколько секунд. Он держал меня за левую ногу, так что я потянулась правой и он с лёгкостью поднял меня на мост, а я замерла, ожидая, пока он перестанет раскачиваться. Немного выдохнула, прикрыв глаза, а потом буркнула:

– Спасибо.

– Осталось решить, в какую сторону продолжить путь, – сказал, все ещё держа меня за руку, а потом и вовсе тряхнул её и неожиданно представился: – Максим.

– Я не спрашивала, – ответила недовольно.

– Ты видела меня голым, неловко как-то, – сострил в ответ, а я нахмурилась:

– По-твоему, это забавно?

– По-моему, я просил тебя остановиться, – ответил глухо и отвёл взгляд.

– Я думала ты встать не можешь! – проорала ему в лицо, мгновенно выйдя из себя и нахмурился теперь уже он, вновь уставившись мне в глаза.

– Не хотел, чтобы ты испугалась и перестала приходить, – сказал вкрадчиво, – только и всего. Незнакомый мужик, дом на отшибе, вокруг лес, я пистолетом успел помахать. Если бы я ещё и в пространстве перемещался, остался бы слепым, как крот. А мне очень хотелось посмотреть на свою спасительницу. Да и на мир в целом.

– Как ты узнал меня? – спросила хмуро, враз перестав злиться. Вообще, звучало довольно логично. Я бы крепко задумалась, стоит ли возвращаться. Но… вернулась бы все равно. Так кого я обвиняю?

– Ты смешно сопишь, когда погружена в работу, – он вновь улыбнулся, а я отвела взгляд, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, а ладони становятся влажными от волнения, – прикосновения нежные, аккуратные, но уверенные. И от тебя вкусно пахнет. Чёрт знает чем, я так и не понял, но вкусно, – я сидела, как пришибленная, старательно смотрела в сторону и понимала лишь одно – надо срочно убираться с этого моста. А он как будто прочитал мои мысли, спросив: – Так куда мы хотим попасть?

– Да лишь бы не на тот свет, – проворчала, посмотрев вниз.

– Не так уж и высоко, – ответил бодро, – но лучше не падать. Давай так. Я помогу тебе встать и буду сидеть смирно и ждать, когда ты перейдёшь. Идёт?

Я слабо кивнула в ответ и осторожно развернулась на пятой точке. Потом встала на колени, он подал руку, предлагая опереться, и выпендриваться и искушать судьбу я не рискнула, воспользовавшись предоставленной возможностью. Поднялась и медленно двинулась на ту сторону, где была ферма. Дойду туда из принципа.

Твёрдая почва под ногами придала мне сил, я развернулась и присела на корточки, дотянувшись до верёвки моста, Максим как раз поднялся, а я сказала строго:

– Варианта два, с какой стати ты тут оказался. И оба – подозрительные. Либо меня преследовал, либо идёшь на ферму. И отсюда всего два вывода. Либо ты рассказываешь всё, либо я скину тебя вниз.

– Коварно, – улыбнулся, ничуть не испугавшись моих угроз, и пошёл уверенной походкой по гнилым доскам, – спрашивай, я ничего не скрываю.

– Да как ты это делаешь… – пробормотала, округлив глаза и наблюдая за ним.

– Да как по минному полю идти, – посмеялся тихо, – главное – не думать о том, что со следующим шагом можешь остаться без ноги. Ну и смотреть, куда наступаешь, – закончил, встав рядом.

Я поднялась и отряхнула руки.

– Ничем тебя не проймёшь, да? – спросила ворчливо, а он отрицательно мотнул головой и провёл кончиками пальцев по моей руке.

– Проняло, ещё как… – ответил пространно, а я быстро пошла в сторону фермы, пытаясь скрыть от него свои румяные от неожиданного всплеска гормонов щеки.

«Милана, соберись, – увещевала себя, печатая шаг, – ты понятия не имеешь, кто этот парень и какие у него проблемы. Столько людей убили, вполне возможно, из-за него. Он совершенно точно тебе не пара. Уж лучше Олег, тот пистолетом больше выпендривается, этот же пустит в ход не задумываясь».

Позади меня неловко покашляли, я обернулась через плечо, а он почесал затылок и прищурился на один глаз, сказав ненавязчиво:

– Милан, ферма в другой стороне…

– В смысле? – пробормотала, вновь посмотрев в том направлении, в котором шла. Нахмурилась и ткнула пальцем в виднеющуюся сквозь деревья крышу здания, спросив: – А это тогда что? На карте других строений поблизости нет.

– Нет, – ответил радостным голосом, подошёл в два шага и взял за руку, уверенно зашагав и сказав с энтузиазмом: – Пошли посмотрим.