Натуральный обмен

Глава 5

Максим медленно багровел и сжимал кулаки, а я на всякий случай сделала пару осторожных шагов в сторону. Мы набрели на довольно любопытный амбар, невысокий, но очень хорошо укомплектованный. Грамотная подсветка, зелено, ухожено там все внутри… кто-то любовно выращивает коноплю. А мой спутник в ярости.

Не могу сказать, что находка меня порадовала, я категорически против наркотиков, если они используются не в медицинских целях при отсутствии щадящих альтернатив, но он… Сначала он не поленился выдернуть каждый куст, свалив их все в огромную кучу на улице, затем начал сбивать лампы лопатой, сказав мне через плечо:

– Отойди.

Под дождем из битого стекла я стоять не планировала, быстро вышла и наблюдала за ним через открытую дверь. Крушил он все с чувством. Методично, без устали, не успокоился, пока не осталось ни одной целой лампы, обесточил щиток, вырвал всю проводку, в общем, его выносливости можно было лишь позавидовать, но интересовало меня два момента. Во-первых, куда он денет эту кучу? Вряд ли её можно сжечь, сырая, да и дым окутает окрестности своеобразный. Во-вторых, с чего его так распирает? Реакция, на мой взгляд, всё же чрезмерная.

Он вышел заметно успокоившимся, но все ещё хмурым. Посмотрел на зелёную кучу выше моего роста, покрутил головой и поморщился. Я взяла телефон, открыла карту и сказала нерешительно:

– Можно перетаскать в русло, там сыро, быстро сгниет. И искать вряд ли будут… и по мосту не придётся переходить… Я помогу…

– Даже не думай трогать это дерьмо, – сказал строго. Выдохнул, потёр лицо руками и улыбнулся: – Ты умница, так и поступлю. Встань в тени, напечёт.

Я растерялась от такой перемены и покорно отошла в тень, а он нашёл в амбаре какой-то брезент устрашающих размеров, переложил на него всю кучу и просто отволок за один приём к оврагу, оставив примятой траву. Впрочем, поднимется она довольно быстро, а он сегодня и без того перевыполнил норму упражнений. Вечером будет плашмя лежать.

Вернулся минут через пятнадцать и кивнул в сторону оврага, слегка поклонившись и хмыкнув:

– Прошу, – я тихо хохотнула и пошла проторённой дорожкой, а он заговорил по пути: – Мне надо в город. Буду очень признателен, если на ферму одна не пойдёшь.

– С чего бы? – спросила удивленно.

– Ты видела амбар. Там может быть опасно, а мне ужас как понравилось на тебя смотреть.

– Перестань, – осадила строго и удивился уже он:

– Почему?

– Как минимум потому, что я замужем. И, раз уж ты прозрел, кольцо на моём пальце точно разглядел.

– Вопрос времени, – хитро улыбнулся в ответ, – не вижу проблемы, если причина только в этом.

– Не только, – ответила хмуро, – и ты слишком хорошо осведомлён о моей жизни.

– Ты даже не представляешь, на сколько, – пробормотал в ответ и на пару шагов спустился в овраг, подав мне руку.

Последняя его фраза мне по душе не пришлась, руку помощи я проигнорировала, сделала шаг и тут же подвернула ногу, тихо пискнув. Не нарочно, разумеется, но с реакцией у него оказался полный порядок. Он ловко перехватил меня за талию, поднял в воздух и вместе со мной спустился вниз. Как он умудрился это сделать ни разу не оступившись – ума не приложу. Выше он был всего на пол головы и прям уж качком не был, но силы в его теле немерено, а битье ламп его, похоже, только раззадорило.

– Пусти, тяжелая… – буркнула, дрыгнув ногой, а он хмыкнул:

– В тебе килограмм на пять меньше, чем в женщине моей мечты. Ты сильно похудела за последнее время.

Так-то оно так, но с оговоркой. За последние полторы недели, что он меня видел, я поправилась на два килограмма на казенных больничных харчах. А похудела на пять с того момента, как подала на развод.

Я покосилась на него хмуро, он мой взгляд проигнорировал и объясняться явно не спешил, как и я не лезла с вопросами. К чему они? Надо просто избавиться от этой зеленоглазой напасти и спокойно жить дальше. Но спокойно не получилось.

Машину он оставил прямо за моей, до домика мы дошли молча, каждый в своих мыслях, расселись по машинам и поехали в посёлок. Я посмотрела на часы и поморщилась: Петров будет вне себя, если вообще ещё на работе.

На работе. Злой, как чёрт, большая часть столов пустует, его коллеги уже отправились по домам, но этот, видимо, решил проверить, на сколько хватит моей наглости.

– Прошу прощения, что так поздно, – сказала без издевки, серьезно, а он в ответ стиснул зубы, жестом указал, куда сесть, и начал с козырей, сказав пространно:

– А Вы, значит, разводитесь?

– Какое это имеет отношение к убийствам? – удивилась вполне искренне, успев поймать тонкую грань и не сорваться на возмущённый тон.

– Может, никакого, а может – прямое, – пожал плечами равнодушно, но в глазах было столько самодовольства, что я заранее подготовилась. И весьма своевременно. – Из-за того, что у Вашего мужа роман с Вашей подругой? – я подняла бровь, а он невинно похлопал ресницами и уточнил: – Вы не в курсе? Странно, в его офисе все в курсе. Они не слишком-то скрывались. Впрочем, не важно. Думаю, дело скорее в том, что роман у Вас. Не так ли?

– Думаю, что Вы, Евгений Валерьевич, слишком много себе позволяете, – ответила резко и поднялась, бросив ему в лицо: – Я никогда не изменяла мужу.

– То есть, фамилия Молчанов Вам ни о чём не говорит? – продолжил паясничать, а я сказала честно:

– Нет. Это всё?

– На сегодня, пожалуй, довольно, – кивнул с блуждающей улыбкой, – Вы слишком взбудоражены для беседы. Я позвоню, когда появятся вопросы.

«Сволочь» – рявкнула мысленно и быстро вышла, борясь с желанием разбить ему что-нибудь об голову. Он звал не поговорить, а рассказать. Вывести из себя и посмотреть, что будет происходить дальше.

В дверях столкнулась с тем самым начальником со второго этажа, сухо поздоровалась и стрелой пронеслась по коридору, выскочив на улицу.

«Какого чёрта, Марина?!» – взвилась мысленно и страсть как захотела задать тот же вопрос ей в лицо, но времени до семи было в обрез, а подготовка нужна тщательная. Пусть слюнями захлебнётся, козел безрогий!

На мои лишние килограммы он намекал ещё с первых дней знакомства, деликатно, но с завидной регулярностью (я же их лишними не считала, даже запасными, своей фигурой всегда была довольна и то, что новые платья, садящиеся по груди и бёдрам, приходилось серьезно ушивать в талии, трудностей мне не доставляло), и сейчас перемены был просто обязан заметить. И я расстаралась. Распустила длинные волосы по плечам, завив легкими небрежными волнами, ненавязчивый макияж, платье по фигуре, шпильки. И вниз спустилась ровно в семь. Ах, да. Ещё я сняла обручальное кольцо.

Цветы в его руках напоминали об изменах, я ухмыльнулась и приняла их, легко поцеловав его в щеку.

«Какой фарс» – подумала брезгливо и села в машину, а он захлопнул мою дверцу и вальяжной походкой пошёл к своей.

– Роскошно выглядишь, – сказал невзначай, выезжая со двора, – похудела?

– Ага, – ответила со смешком.

– А кольцо зачем сняла? Подразнить? – он ухмыльнулся, а я выставила вперёд руку с задумчивым видом и пояснила:

– Сам сказал – ни прошлого, ни будущего. Просто ужин.

– Окей… – посмеялся тихо. Своё-то он снял уже давно. – Пока не доехали, расскажи, что там следователь? Не докучает?

– Тишь да гладь, – пропела в ответ, – как будто бы не убили восемь человек практически у меня на глазах. Полагаю, за это мне следует сказать спасибо тебе. Хотя, он вызывал сегодня.

– Неужели? – процедил сквозь зубы. – И что хотел?

– Судя по всему, поделиться сведениями, но ничего нового не сообщил. Что ты козёл и бабник я знала и без него.

Олег поморщился и перестроился в правый ряд, постепенно сбавляя скорость, а затем и вовсе остановился на обочине.

– Мы же договорились, – сказал с укором, разворачиваясь.

– Ты спрашиваешь, я отвечаю, – сказала удивленно, – если честно, я ужасно голодная. Мы поедем в ресторан или как?

– Много кушать вредно, – буркнул в ответ, вновь трогаясь с места.

– Хочу вернуть утраченное, – усмехнулась тихо, – или заказывать что-то помимо стакана воды нельзя?

– Что ты несёшь? – поморщился в ответ. – Звучит, как предъява, причина только ускользает от моего восприятия.

– Это ничего, это бывает, – вздохнула, паясничая.

– Я никогда тебя ни в чем не ограничивал, – отчеканил в ответ.

– И себя, – не удержалась от издевки, а он шумно выдохнул и повторил:

– Милана, мы договорились, помнишь? Как дела на работе?

«Ого, что-то новенькое, – хохотнула мысленно, – впервые за всю семейную жизнь».

Ответить не успела, у него зазвонил мобильный, он ответил с гарнитуры и сказал грубо:

– Чего надо? Я занят! – послушал ответ и рявкнул: – Сука! Понял, освобожусь через час. Молчанов объявился? Понял, отбой.

Отшвырнул телефон нервным жестом, а я нахмурилась и спросила:

– Проблемы?

– Не бери в голову, – отмахнулся как от назойливой мухи, – бизнес.

«Мне не понять, – добавила мысленно, – и, судя по таймингу, и не поесть нормально».

А вот фамилия резанула слух. И кто этот Молчанов? Бизнесом мужа я никогда не интересовалась, точнее, он не слишком-то охотно о нем рассказывал, ограничившись обтекаемой фразой «розничная торговля». Впрочем, какая теперь разница? Следователь, судя по всему, намекал на то, что с этим самым Молчановым я изменяла Олегу, теперь очевидно, они связаны по работе, на этом можно и остановиться. Просто поем и покажу ему, что даже если исключить измены и то, что он поднял на меня руку, отношения уже не восстановить. И, надеюсь, он все-таки проявит хоть каплю благоразумия и мы разойдёмся с миром.

Олег долго листал меню, официант терпеливо нависал над душой в ожидании, я готовилась упасть в голодный обморок, как вдруг он резко захлопнул его и сказал:

– Ничего не хочу. Заказывай.

– Что приготовят быстро? – спросила у официанта, а муж поморщился:

– Принесите ей салат от шефа и бутылку красного сухого.

Вот так я села на диету и вступила в ряды алкоголиков. Ладно, каюсь, красное сухое я люблю. Вообще, не побрезгую и коньяком, и водкой, компания только нужна соответствующая, а это явно был не тот случай.

Бутылку принесли в считанные секунды, разлили в два бокала и оба остались нетронутыми. Разговор не клеился, муж щедро одаривал меня ничего не значащими комплиментами, я вяло улыбалась и хотела только одно. Есть.

Когда принесли салат я слабо хрюкнула и с трудом сдержала порыв заржать в голос. Пророщенная пшеница, тофу, красивая зелень, все аккуратно сложено на огромной тарелке в маленькую кучку и выглядит на столько эстетично, что не хотелось даже трогать, чтобы не внести дисбаланс.

Олег в очередной раз посмотрел на часы, а я отодвинула подальше шедевр и сказала:

– Думаю, мне лучше поехать домой.

– Слушай, – поморщился муж, – тот звонок в машине направил мысли в совершенно другое русло. Давай перенесём?

– Уговор был на один ужин и он состоялся, – ответила спокойно, слегка поведя плечом.

Олег начал злиться, собирался ответить что-то едкое, но кто-то за моей спиной привлёк его взгляд. Правда, злиться он стал только сильнее и сказал язвительно:

– Смотрите, кто пожаловал! Максим Андреевич собственной персоной!

Я с интересом обернулась и тут же развернулась обратно, зачем-то схватив вилку. Вот так номер! В самом деле, собственной персоной!

– Я был в отпуске и тебе прекрасно об этом известно, – услышала знакомый голос.

– Судя по твоей роже, отдохнул на славу, – скривился Олег, а Максим демонстративно взял стул от соседнего столика и подсел к нам, ответив спокойно:

– Теперь ты понимаешь, почему я предпочёл провести его в дали ото всех. Познакомишь? – слегка кивнул в мою сторону, а Олег едва заметно поморщился и представил:

– Милана, моя супруга. Максим, партнёр по бизнесу.

Я приоткрыла рот, а Максим с улыбкой протянул мне руку, которую пришлось неловко пожать.

– Молчанов? – уточнила невзначай, Олег скрипнул зубами, а Максим кивнул и добавил:

– Очень приятно.

– Ага, – промямлила в ответ и разрушила старания шеф-повара.

– Моришь жену голодом? – хохотнул Максим.

– Экономлю, – ответил Олег ехидно и сказал уже мне: – Вызову тебе такси, нам нужно поговорить с Максимом.

– Грубо, – поморщился Макс, а я сказала сквозь зубы:

– Не трудись, – и резко встала.

Слишком. Стул с грохотом опрокинулся, Олег закатил глаза, а на нас уставились все присутствующие.

– Без сцен никак нельзя? – спросил муж пренебрежительно.

– Да пошли вы оба, – процедила тихо, но вполне разборчиво.

Глаза мужа вспыхнули яростью, я вскинула подбородок и с победным видом удалилась из ресторана. Посмотрела на часы и заторопилась на автобусную остановку. При одной мысли о такси внутренняя жаба подобралась и потянула свои зелёные лапки к моей шее, и даже расходящийся дождь не заставил меня свернуть с намеченного пути. Ливень бы вполне мог, но он начался лишь в тот момент, когда я уже стояла под козырьком, а автобус, если верить расписанию, должен был вот-вот подойти, так что я просто села на лавку и задумалась над новой информацией.

Хотела разложить все по полочкам, прибраться в голове, но мысли прыгали от Марины к мужественному лицу Максима, я решила сосредоточиться на одном и резко сменила маршрут, сев в первый подъехавший автобус.

Марина, в отличии от меня, жила в центре. Работала она в частной школе, зарплата не чета моей, но и без того, скажем откровенно, не бедствовала, успев удачно выскочить замуж и благополучно развестись, оттяпав у бывшего квартиру, машину, дачу и счёт в банке. Он был готов отдать больше, лишь бы избавиться от неё, но подруга великодушно забрала половину из того, на что никогда сама не заработает. Я проехала пять остановок, вышла и уверенной походкой отправилась к её дому, наплевав на дождь и держа в голове все тот же вопрос.

– Какого чёрта, Марина? – напомнила себе у двери и решила сделать дорогой подруге сюрприз, открыв дверь своими ключами, вставила дубликат в замочную скважину, но провернуть не смогла, пробормотав: – Какого…

Ключ-то подошёл, а вот дверь оказалась незаперта. Ох, как мне это не понравилось! Самым логичным было бы вызвать полицию и дождаться их на площадке, но разум покинул меня, когда я сделала первый шаг на тот самый мост. Я осторожно распахнула дверь, прошла и прислушалась. Тишина стояла, как на кладбище, и от этого сравнения, невольно всплывшего в голове, сделалось не по себе.

– Марина... – позвала дрогнувшим голосом, но ответа не получила.

Кровь я увидела ещё в коридоре. Немного, но настроения мне это не прибавило. Я приготовилась увидеть бездыханное тело подруги, бледнея от ужаса с каждым новым шагом, обошла всю квартиру, но не нашла её ни мертвой, ни живой. Только капли крови, бардак в спальне, осколки под ногами и сломанный гипс, валяющийся посреди коридора. Вывод напрашивался сам собой – подругу похитили. Она пыталась отбиться подручными предметами, последней надеждой был пресловутый гипс с ноги, но и он не помог, а скорее даже разозлил тех, кто вломился к ней. Следы крови начинаются лишь в коридоре как раз от него, капли частые, так что, думаю, ей попросту разбили нос.

Вся злость на неё отошла на второй план, в душе росла и крепла тревога, но в голове не было ни одной идеи, кому она могла понадобиться.

Я вышла и заперла дверь, решив подумать в спокойной обстановке, но, едва села в полупустой автобус, мысли заскакали в голове, опережая друг друга.

Допустим, за ней пришли те убийцы с фермы. Зачем похищать, даже если решили, что она их видела? Да и с какой стати им так думать, если она официально была в больнице в это время? Логичнее прийти ко мне и с совершенно другой целью. Тогда кто? Она учитель начальных классов, а не глава мафиозного клана, кому она могла понадобиться? Её бывший муж? Рожа у него бандитская, но он бежал с такой скоростью, не жалея средств, что представить, будто ему вздумалось вернуть её, да ещё и насильно, довольно проблематично. Успела вляпаться во что-то ещё? А когда? Она только из больницы, на ноге гипс, поехала сразу домой. И в тот же день за ней пришли… а перед больницей было лишь происшествие на ферме. Ещё этот амбар конопли… может, дело в нём? Но при чем тут Марина? Или она не с проста потащила меня в эту глухомань? Так, стоп. Ещё пара минут и она точно станет мафиози. Нет, к наркотикам Марина отношение не имеет. Ни к лёгким, ни к каким бы то ни было другим. Отдыхать она любит, но её страсть – мужчины. А вот если она связалась с мужчиной, имеющим прямое отношение к тому амбару… не потому ли Виталик так стремительно удалился? Как его найти теперь? Телефон Марины лежит на тумбочке в её спальне, но какой мне с него прок, если пароля я не знаю? Все бумаги с фермы наверняка изъяли, компьютер там стационарный, из него должны были вытащить жёсткий диск, если у хозяев были ноутбуки, их тоже забрали. По сути, у меня были лишь телефоны пары хипстеров и призрачная надежда, что хотя бы на одном пароля не было. Четвёрка парней прибыла на одной машине, на ней Виталий и смылся, стояла она прямо у главного здания, номера могли попасть в один из кадров. Что с ними дальше делать так же виделось с трудом, но мысль, засевшая в голову, покидать её уже не собиралась и надвигающаяся темнота меня не остановила. Лишь слегка притормозил лютый голод.

Едва я оказалась дома, первым делом поставила на плиту кастрюлю с водой и пошла переодеваться.

– Кипи! – приказала жидкости, нависнув сверху.

«В принципе, уже горячая…» – протянул внутренний голос задумчиво, но технологию изменять было нельзя. Слишком высок риск на выходе получить не то, что ожидается, а второй попытки у меня не будет. Это последние пол пачки пельменей, в холодильнике уже нет даже просроченного йогурта, я съела его ещё утром.

И в тот момент, когда я почти решилась сделать самую страшную ошибку в своей жизни, в дверь неожиданно позвонили.

– Только бы не Олег… – пробормотала, выходя в коридор.

Припала к глазку и тут же отпрянула, увидев Максима.

«Притворись, будто тебя нет» – подсказал внутренний голос и я на цыпочках вернулась на кухню.

«Я привёз еды» – получила сообщение с незнакомого номера и с тоской посмотрела на ровную гладь воды в кастрюле и раскисающие в ожидании рядом пельмени. Тоже, наверняка, просроченные.

Распахнула дверь, он улыбнулся и спрятал пакет за спину, сказав весело:

– Только в комплекте со мной.

– Заходи, – вздохнула обреченно и отошла, пропуская его.

– Судя по наряду, ты собралась на прогулку, – заметил невзначай, разуваясь в прихожей, – я вовремя.

– А ты по всем законам природы должен лежать пластом. Или с ребром та же напасть, что и с ногой Марины?

При упоминании о подруге он едва заметно поморщился, приподнял руку с пакетом и спросил:

– Куда?

– Кухня там, – я кивком указала направление, а он ответил:

– В ребре трещина, даже фотка есть, рентген, то есть, могу показать. Не с собой, правда, в кармашек бумажника не поместится и там занято, но если нужно доказательство…

– Не нужно, – ответила, проходя вслед за ним на кухню с видом голодной дворняжки.

– Пельмени, – сказал с таким выражением лица, что мне саму себя стало жаль.

Вода закипела в тот момент, когда он расставил на столе контейнеры, я посмотрела на кастрюлю с презрением, выключила плиту и села за стол, вооружившись вилкой, а он тихо засмеялся.

– Да блин, – буркнула, отдавая гостю свою, но он уже поднялся, сказав весело:

– Ешь, я справлюсь. И, надеюсь, аппетит тебе не испорчу, но я с новостями.

– Какими? – спросила с набитым ртом.

– Похоже, Марину похитили, – сказал, садясь рядом.

– А, я знаю, – ответила, старательно нагружая желудок. Он слегка поднял бровь и спросил осторожно:

– Откуда?

– Я к ней ездила, – пожала плечами в ответ.

– И ты так спокойна потому что…

– Потому что если не убили сразу, есть шанс, что не убьют ещё какое-то время. А на голодный желудок я не соображаю. Что б ты понимал всю серьёзность ситуации, пока вода закипала, я боролась с желанием достать из помойки фольгу от утреннего йогурта и облизать её.

– Чувствую себя спасителем, – хохотнул в ответ.

– Только поэтому ты сейчас сидишь здесь, – сказала серьёзно и перестала жевать, посмотрев ему в глаза.

– Ешь, а я объяснюсь, идёт? – я кивнула и начала кушать как нормальный человек, перестав загружать в себя еду с экстремальной скоростью. – Все довольно банально. Сначала был женат я, потом вышла замуж ты. Разминулись, – он хмыкнул невесело и отвёл взгляд. – Когда узнал, что ты разводишься, решил, что момент настал. Каюсь, за жизнью я твоей следил, и… чёрт, прозвучит стрёмно, но ладно… в общем, за тобой иногда тоже. И то, что вы отправились в отпуск в эту глухомань, знал. Забронировал себе домик и придумал самый тупой подкат из известных. Скажем, я появлюсь с парой синяков и ссадин, ты медсестра, желание помогать у тебя в крови и все такое… ну, ты поняла. Рабочая схема, раз уж ты таким макаром за Олега умудрилась выйти. Короче, нарвался в посёлке на какую-то синь, свои пару ударов схлопотал, но не учёл один момент – из магазина с дозаправкой вышли ещё четверо. И рядом трое. Пистолет в машине оставил, а с голыми кулаками против семерых – такое себе приключение… В общем, как это не прискорбно признавать, огреб по первое число. Отметелили, выдохлись. Я в машину сел, зеркало откинул и пришёл к выводу, что появляться перед тобой в таким виде точно не рискну. Как-то крутовато для первой встречи. Ну и поехал в дом тот, думал, отлежусь денёк-другой, тишина, свежий воздух… Лёг, уснул, а на следующий день просто не смог открыть глаза. Мобильный разряжен, зарядки в машине нет, всё одно к одному. День пролежал, второй, а на третий появилась ты. И я вроде и рад, но не очень-то. Лежу как кусок мяса, так себе картина. Когда ты в мою тачку села я даже поржал. Недолго, правда… так, что-то я заболтался, а в тебя больше не лезет. Погнали, очень хочется прогуляться.

– Ты не поел, – промямлила, не зная, что ещё ответить.

– Сыт по горло россказнями Родионова, – поморщился в ответ и поднялся.

– А он тут при чем? – нахмурилась, торопливо убирая со стола.

– Давай не всё сразу, – ответил со вздохом. – Для начала, надо найти Марину.

– Для начала, у меня куча уточняющих вопросов относительно твоего складного рассказа, – хмыкнула в ответ.

– Ничего не скрываю, спрашивай, – ответил с лёгкостью, – но лучше, если по пути. За Марину, вроде как, потребовали выкуп. И вот прикол – почему-то с фирмы. Собственно, я поэтому в ресторане и подошёл.

– То есть, на счёт выкупа позвонили тебе? – пробормотала, обуваясь. Очень много вопросов всвязи с этим возникло, в основном, к делу не имеющих никакого отношения. Например, чем они занимались в смежных палатах, спасаясь от скуки?

– Не совсем, – ответил и слегка нахмурился: – Что-то выражение твоего личика мне не нравится.

– Другого нет, – буркнула, выходя на площадку.

– Значит, так, – начал деловито, – с твоей подругой меня абсолютно ничего не связывает, если не брать в расчёт инцидент в лесу с последующим вынужденным соседством, – я возилась с замком, стоя к нему спиной и досадуя на своё неумение контролировать мимику, а он сделал шаг и оказался в опасной близости, пропустил обе руки под моими и забрал из моих рук ключи, сказав тихо: – Мы так не уедем, а очень, очень надо.

«Если ты продолжишь шептать мне на ухо, мы точно не уедем – повздыхала мысленно, радуясь, что он не видит мои румяные щеки, и шикнула сама на себя: – Твоя подруга в опасности, а ты думаешь чёрте о чём!»

– Что значит «не совсем»? – спросила, забирая из его рук ключи и разворачиваясь.

Максим завис, уставившись в мои глаза, потом резко шагнул назад и поднял руки в воздух. Я подняла бровь, выражая изумление, а он хохотнул:

– Я несколько переоценил свою выдержку. Встретимся внизу.

И быстро зашагал по лестнице.

То ли его пробрало, то ли он дал себе время выдумать ответ – не ясно. А вот простая и очевидная мысль – я понятия не имею ни кто он, ни чем занимается, на дворе ночь, а я собираюсь ехать с ним на окраину окраин (у нас в городе из центра выезжаешь и уже как будто в другом измерении) и, судя по всему, на одной машине. И уж точно не на моей. Отсюда вопрос: где у меня мозг? Где-то внизу живота, судя по всему. Хотя, созвучно матом тоже вполне подходит. Ладно, плевать на его мотивы, если поможет найти Марину – уже плюс. Очень хочется высказать ей в лицо что я думаю по поводу её интрижки с моим мужем. Сначала высказать, а потом поблагодарить. Как-то так.

Максим ждал у машины и при моем приближении распахнул дверь со стороны пассажира.

– Если не возражаешь, поедем на моей, – сказал ненавязчиво, а я поняла, что машина совершенно другая. Новенький внедорожник цвета мокрый асфальт не шел ни в какое сравнение с тем «ведром», на котором успела покататься я. Салон холёный, кожей пахнет и цитрусами, на приборке ни пылинки. После свалки в машине Олега это бросилось в глаза особенно.

– Новая, что ли? – спросила, когда он устроился за рулем.

– Года полтора, – ответил, слегка пожав плечами, – по моим меркам – да. Что там у тебя были за уточнения?

– Сосредоточимся на Марине, – ответила уклончиво, – ты сказал…

– Почему? – перебил невежливо. – Ехать долго, вполне успеешь спросить всё.

– Я… передумала, – ответила, так и не найдя подходящего слова.

– Почему? – спросил настырно, а я нахмурилась, выпалив:

– Да потому что не нужно мне вот это всё.

– Ну, отлично… – пробормотал недовольно, – чем провинился? Согласен, способ знакомства подкачал, подарком меня тоже не назовёшь, да и с упаковкой вышел конфуз, но сейчас-то все в норме. Более-менее… не понимаю. Поясни.

– Мы друг другу не подходим, – ответила самое идиотское, что можно было придумать, и старательно размыла границы, добавив ничего не значащее: – Сейчас нам по пути, но это лишь совпадение…

– Извини, но это херня на постном масле, – сказал уверенно, – вообще никакой логики. Ты меня даже не знаешь.

– Ага, – хмыкнула в ответ, а он выдохнул:

– Теперь понял. И тут да, логично. Но поправимо. Начнём прямо сейчас. Молчанов Максим Андреевич, разведён, детей нет, с твоим будущим бывшим мужем общий бизнес.

– Какой? – спросила тут же, а он на секунду развернулся, кинув на меня удивлённый взгляд. – Думаю, ты знаешь Олега лучше меня, – хмыкнула в ответ, – не женское это дело и все прочее.

– А, ну да, – хохотнул в ответ, – да ничего особенного, на самом деле. Торгуем эко-продуктами, модно сейчас все это – жуть. Розничные магазины, может, видела, «Ферма» называются, зелёная вывеска с пшеницей. Кстати, эта ферма, на которую мы сейчас едем – наш партнёр, один из. Была, разумеется. По области ещё несколько, из других городов возим, короче, по сусекам. Олег занимается бумажками и тем, что с ними связано, я, по сути, всем остальным. Завязаны крепко, тут уж никуда не денешься, но идея выстрелила и сворачивать совершенно не хочется. И то, что кто-то вломился и перестрелял кучу народу, плюс тот амбар, который ты обнаружила… так себе картинка. Лично мне такие партнёры не упали. А вот у Олега глазки забегали и это понравилось мне ещё меньше.

– Олег бы не стал связываться с наркотиками, – нахмурилась в ответ. И уверена была в этом на все сто. Максим же только плечами пожал, сказав нараспев:

– Как знать… Надеюсь, ты права.

Моральные границы мужа были под большим вопросом, но конкретно об этом я знала наверняка – не стал бы. Как-то он разоткровенничался, сильно навеселе, и признался, что его мать страдала от зависимости. Это было ещё до замужества, на утро он не вспомнил о разговоре или сделал вид, что его не было, не желая признаваться в том, что дал слабину, но говорил искренне и именно этот момент и запал мне в душу. По сути, я продолжила встречаться с ним только из-за этих минут, когда он открыл мне душу. Бабник, меня никогда особенно не любил, не ценил и даже не уважал, хитрый, ушлый, скользкий в некоторых моментах, как любой хороший юрист, но принципы имеет. Его отчим подсадил его мать на наркотики, когда ему было четырнадцать. Когда дома стало совершенно невыносимо, он просто смылся и выживал, как мог. Но был слишком умён, чтобы просто вступить в какую-нибудь банду, закончил школу и поступил в вуз в другом городе на бюджет. Жил в общежитии, считал тараканов и гроши, но своего добился, прорвался, в люди вышел. И да, гордился этим страшно, чрезмерно, любил понтоваться, но на все это я просто закрывала глаза, потому что знала причину. Никакой зеленоглазый брутальный симпатяга не переубедит меня в этом. И его слова скорее заставили насторожиться и внимательнее присмотреться именно к нему.

Что я знаю на сегодняшний день? Что подруга за каким-то хреном потащила меня на эту чёртову ферму, хотя, вообще-то, сама предпочитала нежиться на солнышке, на шезлонге, в тени и чтобы кто-нибудь принёс коктейль с причудливым названием, ярким зонтиком и кусочками фруктов. И, в принципе, мы обе могли себе это позволить: на отпуск я всегда откладываю. То, что ферма связана с бизнесом мужа только добавляет сумятицы, а уж амбар конопли по соседству и вовсе ни в какие ворота не лезет. Плюс интрижка Марины и Олега, плюс то, что пятый домик забронировал партнёр Олега, якобы планируя подкатить ко мне, но до меня, то есть, до фермы, в ту ночь так и не доехал. И одно дело, если бы Марина в самом деле сломала ногу, но с вывихом вполне можно было добраться, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке, раз уж он влюблён в меня, как пытается показать. Но нет, он подобрал подругу и поселился рядом с ней на полторы недели. Сюда же добавляем растворившегося в воздухе Виталика и получаем вопрос: не слишком ли много у подруги любовников? Натура она чувственная и деятельная, но это, все же, перебор.

– А что за выкуп? – спросила у Максима, а он поморщился:

– Контакты всех поставщиков.

– Бред какой-то, – опешила, округлив глаза, а он тихо хмыкнул:

– Ещё вчера я бы согласился. Сегодня, после этого амбара, не так уж и тупо.

Я вновь замолчала, а мы свернули в посёлок. Смысла ехать вместе с ним особенно не было, улик никаких после полиции не осталось, единственное, чем там можно было разжиться – припрятанными мной телефонами, но откапывать их при Максиме я совершенно точно не планировала. Подъезжать к самой ферме было по-прежнему опрометчиво, мы вновь припарковались у домика и вышли.

– Темнотища… – пробормотала, вглядываясь в лес.

– Да тут не лес, а одно название, – улыбнулся в ответ и кивнул совсем не в том направлении, куда обычно шла я, – пройдём через амбар, хочу проверить, все ли там так, как я оставил.

Возражений я не имела, проверить и мне было любопытно и через полчаса молчаливого пути мы встали на краю оврага и с неудовольствием посмотрели вниз. Где не было ни кучи, ни брезента.

– Место точно это, – процедил Максим, а я кивнула согласно, сказав тихо:

– Трава ещё не поднялась.

– Суки! – бросил резко и присовокупил ещё пару витиеватых ругательств. – Ладно, дойдём до фермы…

Подал мне руку и на этот раз помощью я не побрезговала, склон был довольно крутой, а темень внизу такая, что можно смело закрывать глаза – разницы не почувствуешь. Спустилась я вполне благополучно и там, на дне, спросила тихо:

– А что мы хотим там обнаружить? Полиция наверняка все излазила.

– Пока не увижу – не скажу, – хмыкнул в ответ и хохотнул: – пока я вообще ни черта не вижу. Ты где?

– Тут, где же еще… – буркнула в ответ и почувствовала его руки на своей талии, – для незрячего ты поразительно точен.

– Если бы видел, поверь, выбрал бы более интересные места, – ответил глухо и притянул меня к себе, обняв и скользнув руками вниз.

– Это вообще не то, чем мы собирались заняться… – я слабо отбивалась, упершись руками в его грудь, но он так тесно прижимал к себе, что, во-первых, это было совсем непросто, а во-вторых… во-вторых, не хотелось. Моя воля слабела перед его напором, дыхание участилось, сердце колотилось, как бешеное, но мысль о том, что в моем паспорте до сих пор штамп быстро привела в чувство.

– Замужем я, – сказала на выдохе и приложила всю силу, чтобы отстраниться.

– Да какая разница, ты же развозишься, – ответил с лёгким раздражением, развеяв остатки желания.

– Для тебя точно никакой, – бросила сухо и начала подниматься из оврага.

Он догнал меня уже наверху, поравнялся и сказал:

– Прости. Тяжело держать себя в руках, когда ты так близко. И, кстати, нам в другую сторону.

Я сменила траекторию на указанную, мысленно поражаясь тому, как хорошо он ориентируется на местности. И про дом в лесу знал, а дорога туда больше на тропинку похожа, ни за что случайно не свернёшь из посёлка. И от амбара днём пытался отвести, но я успела увидеть крышу… и траву бережно в брезент замотал, а лампы можно и новые купить, точнее, лампочки в них. А вот выглядело все более, чем естественно. Слепая ярость, битое стекло, всё так эффектно, я прониклась. На Олега пальцем ткнул и дело в шляпе. Смысла только особенно не вижу. Если только… да не, бред. Никто не знает, кроме Марины. Мы даже не родные…

Жизнь у меня тоже была не чистый мёд. До четырнадцати лет всё было прекрасно: единственный ребёнок в семье, любящие родители, не богаты, но и не бедствовали, всегда всего хватало. Последние три года мама боролась с раком груди, пережила тяжёлую операцию, наступила ремиссия и, вроде бы, всё наладилось, пока однажды она внезапно не начала кашлять кровью. Через полгода, воспоминания о которых прожигают душу, мамы не стало. Ещё через три месяца не стало отца – инсульт. Удар хватил его прямо над операционным столом, в больнице, где он работал хирургом, но даже в этих условиях его не удалось спасти. Мне четырнадцать, я одна, других родственников нет. Опека забрала тут же, я даже толком не успела собрать вещи, да и не разрешали. Уже через пару дней я поняла, какое это было верное решение – всё равно бы отобрали. В среде я оказалась непривычной, обстоятельствам сопротивлялась, по «законам джунглей» жить не хотела и нещадно дралась, отстаивая свою позицию. Конечно, огребала по полной. Спустя три месяца, со сломанным носом и большим пальцем правой руки меня удочерили.

Попов Юрий Александрович. Мужчина за пятьдесят, холостой, бездетный. Сказать, что я пришла в ужас, когда увидела его – ничего не сказать. Нет, выглядел он вполне прилично, представительно, говорил ласково, но я не понимала, как подростка-девочку могут отдать в руки чужому взрослому мужчине и готовилась к худшему. Напрасно. Ещё в машине Юрий Александрович объяснил причину своего решения и даже предоставил в качестве доказательств больничные выписки, за подписью отца. Оказалось, три года назад он буквально вытащил его с того света своими золотыми руками и таким незамысловатым образом он решил отдать долг. Привёз меня в свой дом, больше напоминающий дворец, огромный, с большой ухоженной территорией, устроил в частную школу, лично отводил и забирал, а если не мог, непременно отправлял с водителем, и в целом жизнь мою сделал много проще, если бы не одно обстоятельство. Ребенком я была любознательным, если не сказать любопытным, и к семнадцати поняла, на чем он сколотил своё состояние. Реалии больших денег и власти по душе мне не пришлись, о чем я заявила ему открыто и честно: так уж у нас повелось. Ответ был прост:

– Ты уже взрослая и вполне можешь делать осознанный выбор.

– Я могу уехать? – спросила, намереваясь в тот же день собрать свои вещи.

– Конечно, – удивился вопросу, – могу лишь порекомендовать закончить школу, осталась всего четверть, но выбор за тобой. Подумай.

Я подумала. Съехала на квартиру к родителям, от довольствия отказалась, но школу не бросила. Обучение было оплачено заранее, пытаться заработать и вернуть ему деньги было глупо и здорово напоминало плевок в лицо, а благоразумия даже в те годы у меня хватало, чтобы этого не делать. В конце концов, он вытащил меня из ада и я была ему благодарна.

Было тяжело. Нужны были деньги, как минимум на проезд, я устроилась консультантом в магазин на полсмены, неофициально, зарабатывала гроши и ела только в школе, по выходным довольствуясь лапшой быстрого приготовления в подсобке того же магазина. По ночам готовилась ко вступительными экзаменам, мечтала стать врачом, как папа, но реалии вынудили сократить время обучения и освоить сестринское дело. И эта работа нужна мне была как воздух, так что проверка Ливанова на прочность меня бы не остановила.

Сейчас же, бессмысленно расхаживая по пустынной территории фермы, размышляя, в голову закралась мысль – а не ради ли моего приемного отца я стала такой привлекательной в глазах Максима? У Попова длинные руки и конкурировать с ним в городе вряд ли кто осмелится, во всяком случае, по-крупному, но что, если влезть в семью? Правда, если рассматривать с этого ракурса, мотивы Олега не совсем понятны. Или это какая-то извращённая форма мести? Всю жизнь прожить с ним в браке, несчастной, косвенно насолив Попову. Я никогда не рассказывала мужу о нём, ограничилась лишь тем, что родителей лишилась, но где гарантия, что он не знал? Похоже, самое время поговорить начистоту…Хотя… а что, если та его искренность не более, чем уловка? Что, если рассказ о его матери – просто хитрый ход? Мол, мы думаем в одном направлении. А сам между тем пролез под крыло Попова. Неплохо было бы для начала уточнить.

– Ничего, – поморщился Максим, возвращаясь из главного здания.

– Я очень устала, – ответила тихо и мы двинулись в сторону оврага.

День, когда под сомнения было поставлено всё и все, совершенно вымотал. Я клевала носом в машине, с большим трудом добралась до постели и упала на неё, не раздеваясь.