Натуральный обмен

Глава 3

Я проснулась от криков Олега в коридоре, открыла и закрыла глаза, надеясь вновь забыться тяжелым сном, но орал он с такой силой, пытаясь прорваться в палату, что захотелось выброситься в окно, только бы не слышать его голос.

– Даже не думайте допрашивать её без адвоката, это ясно?! – услышала гневный возглас будущего бывшего мужа и накрылась одеялом с головой.

Понятно, что позвонили ему, непонятно, нахрена он притащился. Как будто без этого проблем мало. С Мариной бы связаться, но телефон у меня забрали вместе с вещами, а значит, надо поскорее закончить с формальностями.

Я тяжело поднялась и прошлепала к двери, распахнув её и уставившись на спину в темно-синей форме.

– Слава Богу, – выдохнул Олег, увидев меня, – ты как?

– Я бы хотела дать показания, – сказала обернувшемуся через плечо полицейскому, на что он ответил сухо и, как мне показалось, даже грубо:

– Вернитесь в палату.

Подобный тон не слишком-то обрадовал и явно намекал на то, что стараниями Олега я из потерпевшей вдруг стала подозреваемой, уподобляться и устраивать скандалы я не собиралась, молча закрыла дверь и вернулась в постель, смиренно ожидая своей участи.

Не знаю, сколько прошло времени, но Олег успел исчерпать весь словарный запас (а это очень, очень долго!), я откровенно заскучала и начала дремать, когда дверь палаты распахнулась и вошёл молодой мужчина в штатском, окинув меня пренебрежительным взглядом. Высокий, худощавый, длинные тёмные волосы собраны в низкий хвост и смотрит на меня так, будто я куча навоза с той самой фермы.

– Добрый день, – я поздоровалась и села, свесив ноги с кровати, а он со скрежетом подтащил стул и сел напротив, кивнув и на мгновенье прикрыв глаза.

– Ну что, Милана Александровна, готовы поведать о том, чем вы занимались на этой ферме? – спросил с легкой усмешкой в голосе, а я слегка приподняла брови, давая понять, что искренне не понимаю, с какой такой великой радости он позволяет себе подобные формулировки.

– Представьтесь, пожалуйста, – проговорила почти по слогам и тут же отругала себя за несдержанность.

– Петров Евгений Валерьевич, – сказал с ухмылкой и неторопливо достал удостоверение из заднего кармана джинс, слегка привстав. Развернул его, посмотрел, как будто удостоверившись, что оно то самое, а не какое-то другое, развернул ко мне и быстро захлопнул, едва я наклонилась, чтобы прочитать.

Я стиснула зубы и села прямо, а он откинулся на спинку стула, широко расставив ноги, и молча сверлил меня взглядом.

– Вы будете задавать вопросы? – спросила, не выдержав, а он слегка повёл плечом, бросив невзначай:

– Я уже задал один, но ответа до сих пор не получил.

«Ну ты и говнюк!» – взвилась мысленно, а вслух ответила:

– На ферму я приехала отдохнуть.

– Хорошая память, – хмыкнул, оставшись довольным моим ответом, – и как? Отдохнули?

Перед глазами тут же вспыли картины вчерашнего вечера, Ирма, столовая, кровь и трупы людей, с которыми я, буквально, делила хлеб и жила бок о бок несколько дней, улыбка гостеприимного хозяина, его хлопочущая жена, ни минуты не способная усидеть на месте, восторженная Владлена, задумчиво-важный Данислав с модной стрижкой и ухоженной бородой, заводная компания любителей хреновухи и широко распахнутые глаза Марины, голой по пояс.

Заплакала я. Смотрела на него, зло, с отвращением, с презрением по отношению к его насмешкам, и молча плакала. Отвёл взгляд и слегка поморщился, достал из нагрудного кармана пачку бумажных салфеток и протянул мне, но я и пальцем не пошевелила.

– Жду Вас в участке завтра, – сказал, поднимаясь и доставая визитку из того же кармана, – надеюсь, к этому времени Вы придёте в себя.

– Взаимно, – процедила сквозь зубы ему в спину.

Остановился и покосился через плечо, в два шага дошёл до двери и резко распахнул её, покинув палату, а вместо него тут же ворвался Олег. Подошёл и крепко обнял меня, гладя по голове.

– Где я? – спросила ему в грудь.

Он отстранился, нахмурился, взял меня за голову обеими руками и сказал осторожно:

– В больнице, Милана. Ты помнишь, что произошло?

– Территориально, Олег! – взревела, разозлившись и мотая головой, пытаясь высвободиться.

– Не психуй, – нахмурился ещё сильнее, – я думал, тебе память отшибло.

– Я все прекрасно помню, – ответила ехидно, – в частности то, что моим мужем ты являешься чисто номинально и временно. Зачем приехал?

– Грубо, – поморщился в ответ, – тебе не идёт.

– Начнём с начала… – я шумно выдохнула, а он ответил недовольно:

– Пятая городская. До дома – час.

– Тебе отдали мои вещи?

– Да, но я все выбросил.

– Отлично! – всплеснула руками и слезла с кровати. – Поеду, как городская сумасшедшая!

– Не дури, я отвезу, – осадил меня и достал мой телефон из кармана, – даже в такси в таком виде неприлично, а твое барахло вообще ни на что не похоже.

– Ну ты-то всегда все знаешь лучше всех, – буркнула недовольно, но скорее из вредности.

– В данном случае – да, – ответил резко и взял меня за руку, – пойдём.

– Я босая, – поморщилась, посмотрев на грязные полы. Это вам не родная хирургия. – Кроссовки-то хоть оставил?

– Я выбросил всё! – вспылил в ответ. – Они не чище, чем земля под ногами!

Резко поднял меня на руки, я машинально ухватилась за его шею, тихо взвизгнув от неожиданности, а он тут же пошёл к открытой двери, вынося меня как невесту из дверей ЗАГС-а.

– Завтра поедешь с адвокатом, – заговорил по пути, – и не спорь. Этот следователь готов на тебя всех собак повесить. Если убийства не пришьёт, так хоть соучастие.

– С какой стати? – буркнула, глядя, как он проходит мимо лифтов и направляется к лестнице. Четвёртый этаж, мог бы не напрягаться.

– С такой, что работать в лом, – ответил резко, – ты как дитя малое, ей-Богу. И где твоя подружка, позволь спросить? Вы то не разлей вода, а как дерьмо загребать, так ты сразу одна.

– Ну ты-то с ней точно готов был слиться, – усмехнулась в ответ, – а мы две отдельные единицы общества.

– Ноль ты сейчас, а не единица! – парировал в ответ, а я насупилась и приготовилась плакать, так обидно это прозвучало. – Прости, – поморщился, поняв, что перегнул. Слегка подбросил меня в воздухе, перехватывая поудобнее и теснее прижимая к себе, а я покачала ногой и немного похлопала одной рукой по груди, сказав тихо:

– Дальше я сама, пожалуй.

– Милана, – он шумно выдохнул и остановился на пролёте, но я уже опустила одну ногу, принуждая его поставить меня на пол. – Она бесит, ты прекрасно знаешь.

– Поэтому ты назвал меня ничтожеством? – спросила с обидой, поджав нижнюю губу, чтобы не дрожала.

– Я ничего такого…

– Да хватит, Олег, – перебила его вяло, – просто отвези меня домой и на этом попрощаемся до суда. Если, конечно, ты не передумал и не решил развестись как нормальный человек.

– Мы вообще не разведёмся, – отрезал в ответ и потащил меня за собой за руку, добавив: – Никогда.

Прозвучало, как угроза. Я начала прикидывать, как далеко он может зайти, глядя на его ожесточённое лицо, отмахнулась от настойчивых мыслей и списала все на общую нервозность, ускорив шаг. Чем быстрее доедем, тем быстрее я избавлюсь от него, хотя бы на время.

В машине поставила телефон на зарядку, но решила не включать до дома, ожидая, что подруге придёт сообщение, что я в сети, и она начнёт названивать. Отложила его и уставилась в окно, а Олег сказал спокойным, ровным голосом:

– Не отказывайся от адвоката. Я смыслю в юриспруденции и законе чуть больше твоего и с уверенностью могу утверждать – лишним не будет. Разумеется, я все оплачу.

– Спасибо, но я разберусь сама, – ответила так же спокойно.

– Да твою мать, Милана! – проорал, саданув рукой по рулю. Не на долго хватило. – Не будь дурой!

– Теперь я ещё и дура, – хмыкнула в ответ, – продолжай.

– Доводить меня ты мастерица, – скривился в ответ, вновь успокоившись, – но речь не о нас, пойми ты наконец.

– Вот именно, – сказала со значением, – и это только моя проблема, в которую ты влезать не будешь, потому как моим мужем не являешься.

– Да ты даже кольцо не сняла, – фыркнул в ответ, – кому ты лечишь?

– Это оберег от приставаний, – ответила честно и серьезно, но он засмеялся:

– Конечно-конечно…

Медленный вдох, медленный выдох… главное, не заводиться, а то получится как в сериалах. Я замахиваюсь, чтобы отвесить ему пощёчину, он перехватывает мою руку, все внутри кипит, эмоции требуют выхода, он резко притягивает к себе, целует, я вырываюсь, но он проявляет настойчивость, моя воля слабеет, а на суде он заявляет, что я по-прежнему исправно выполняю супружеский долг. Или ещё хлеще – я забываю о контрацепции и беременею.

Ну вот и отпустило. Ещё бы ехал чуть быстрее…

– Если ты печёшься о том, что я потребую половину имущества – напрасно, мне ничего не нужно, – сказала невзначай, а он начал разгоняться, стиснув челюсти. Так-то лучше.

– Разумеется, это волнует меня в последнюю очередь, – отвечает сквозь зубы.

– Но волнует, да? – хохотнула и развернулась к нему с широкой улыбкой и сияющими насмешкой глазами.

– Продолжай и я вышвырну тебя из машины, – пропел на удивление спокойно и вновь стал замедляться.

Чёрт! Что у него там в голове? Настроение скачет, как блохи на дворовой собаке. А формулировка интересная, тем не менее. Юридическое образование даёт о себе знать, в переговорах предпочитает говорить полуправду.

– Мне вот интересно… – сказал задумчиво, – тогда, в отеле, ты меня выследила?

– Да, – ответила односложно, не желая обрушивать на голову подруги кару небесную.

– Не её, а меня? – уточнил, а я повторила:

– Да.

– То есть, подозрения были, но ты молчала?

– К чему ты клонишь? – спросила хмуро.

– Да к тому, Мил, что херней мы страдаем, – ответил со вздохом, – ты делала ровно то же, что и я.

– Ну я бы так не сказала! – возмутилась в ответ.

– Абстрагируйся от деталей, – отмахнулся беспечно, – ты чувствовала, что я изменяю, но на развод не подала, даже скандал не закатила, – я набрала в грудь побольше воздуха для достойного ответа, но он поднял руку, осадив меня. – Не надо рассказывать, что это не в твоём характере. Ещё как в твоём. Я до сих пор помню, как оставил грязную тарелку в раковине на ночь и не залил её водой.

Я невольно улыбнулась воспоминаниям и тут же нахмурилась, сказав просто:

– У меня не было доказательств. А тогда – факт преступления на лицо.

– Да, почти попала, – заржал в ответ.

Тогда я в самом деле запустила в него пресловутой тарелкой. И я не больная, нет. Он ел гречку! Оправдана!

Он свернул во двор и медленно поехал вдоль дома к нужному подъезду. Остановился и успел ухватить меня за руку, прежде чем я вышла.

– Давай поужинаем, Мил? – спросил ласково. – Просто поужинаем, пообщаемся. Без взаимных обвинений, без слов о разводе, без планов на будущее, совместных или раздельных. Я дико скучаю по тебе.

Я собиралась сказать твёрдо и уверенно «нет». Но он буквально гипнотизировал меня взглядом, методично поглаживая руку, что я сама не поняла, как промямлила:

– Не сегодня.

Он широко улыбнулся, а я выскочила из машины и быстро набрала номер квартиры соседки.

– Алло! – ответила Любовь Петровна с достоинством, а я вздохнула в ответ:

– Милана.

Дверь запищала, я стрелой поднялась на третий этаж и встретила её удивлённый взгляд.

– Что стряслось, милая?! – воскликнула, всплеснув руками и звякнув ключами.

– В больницу угодила, – промямлила, не желая вдаваться в детали, – можно ключи?

– Конечно, милая, конечно… – затараторила, суетливо протягивая мне их, – ты в порядке? Почему ты в ночной сорочке?

– Не сегодня, Любовь Петровна, – вздохнула, шлепая по кафелю, – не сегодня.

Открыла дверь, зашла в квартиру и первым делом стащила чёртову ночнушку, отправившись в душ.

Включая телефон я ожидала увидеть кучу сообщений о пропущенных вызовах, но не получила ни одного. Тут же набрала Марине, но её телефон оказался выключен. К беспокойству за свою свободу добавилось переживание за сохранность подруги, я торопливо собралась и порадовалась, что оставила ключи от машины дома, тут же рванув к ней, но к домофону так никто и не подошёл.

Комплект ключей от её квартиры был на той же связке, что и мои, то есть, остался на ферме или был бережно упакован каким-нибудь криминалистом на ферме, получить их в ближайшем будущем я не даже не мечтала, а добропорядочных соседок у неё, в отличии от меня, не было, так что пришлось вернуться несолоно хлебавши и осесть мертвым грузом на кухне с чашкой кофе в руке.

Где её носит?!

Была, конечно, вероятность, что она попросту снимает стресс с тем блондином, но Марина подобной беспечностью никогда не отличалась и ферму покидала с неспокойным сердцем. Что-то явно случилось, такое, что она осталась без связи. А что, если она не успела дойти до посёлка до того, как поехала полиция? Испугалась, рванула в лес и заблудилась? Оступилась, ногу повредила или ещё чего? Лежит там, позвать на помощь боится, а телефон сел или не ловит…

Я вновь поднялась, переоделась в закрытую одежду и поехала в сторону фермы. Ехать старалась осторожно, правил не нарушала, из документов при себе была лишь ксерокопия разворота паспорта, права канули в небытие вместе с оригиналом и прочими вещами, ночью я догадалась закопать мобильные, но совершенно упустила из вида, что можно было повесить на плечи рюкзак. Хотя, это, пожалуй, к лучшему. Я бы выглядела ещё более подозрительно, если бы сидела с вещами наготове.

Через полтора часа я подъехала к посёлку, но на нужную дорогу свернуть не рискнула. Работы на ферме предостаточно, не хватало ещё столкнуться нос к носу с блюстителями порядка. Припарковала машину во дворах и отправилась пешком вдоль дороги, но через лес.

До фермы было километра три, не больше. Я накинула капюшон, руки спрятала в рукава и чувствовала себя почти комфортно, успев за последние дни привыкнуть к тому, что рядом кто-то летает и ползает, внимательно смотрела по сторонам и через два часа увидела через деревья крышу главного здания. Прошла ещё немного, убедилась, что на ферме кипит жизнь, отошла, резвой рысью перебежала через дорогу и отправилась в обратном направлении. Часа через полтора я увидела её сумку. Всего метров пять от дороги, яркая, фиолетовая, она лежала там, как бельмо на глазу. Я осмотрела её, не увидела ни крови, ни грязи, заглянула внутрь, вещи комком, но, уверена, она именно так их и заталкивала. А вот Марины нет. Следопыт я тот ещё, но на всякий случай походила вокруг, высматривая сломанный ветки и следы на земле, довольно быстро поняв, что даже если и было что-то подобное, я все затоптала. Допустим, она в самом деле юркнула в лес, увидев приближающиеся полицейские машины, но сумку-то зачем бросила? Со своим барахлом подруга всегда расставалась крайне неохотно. Там одной косметики на такую сумму, сколько я за месяц в больнице не получаю. Большой вопрос на кой чёрт она ей нужна была на ферме, но факт остаётся фактом. Что могло случиться? Её заметили, машина остановилась или притормозила, она скинула балласт и побежала в лес? Вариант, конечно, но темень уже была такая, что далеко бы она все равно не удрала. А что, если её загребли? И в данный момент она в участке, в камере, отсюда и язвительность следователя. А завтра, когда я дам показания, мы и встретимся.

Я скривилась от этих мыслей, но от первоначального плана отходить не спешила. Полиция бы сумку не оставила, забрали бы вместе с Мариной в качестве вещдока, мало ли что у неё там, хотя бы проверить были обязаны. Значит, либо где-то в лесу, либо забрала не полиция, но об этом пока даже думать не хотелось. А пришлось… я бродила по лесу до самых сумерек, но Марину так и не нашла. Особенно далеко не заходила, искала только по ту сторону дороги, где нашла сумку, но заглянула под каждый куст. Если испугалась, увидев кого-то на дороге, бросила сумку, чтобы не мешалась, то в темноте, по незнакомой местности, далеко бы убежать попросту не смогла. И раз за целый день я её не нашла, то вариант остаётся всего один: её похитили. Могли и убить, но это нужно копать, крови было бы много, а если не копать, то тащить обратно нужно или ветками закидывать, а их тут не то что бы много, лесок довольно редкий, да и выстрелов точно не было… Ещё куча вариантов приходило в голову, например, её вырубили, а убили в другом месте. Или она бросила сумку, а потом не смогла её отыскать. Или не захотела возвращаться, благополучно добравшись до посёлка. Или она где-то в лесу, просто я её не нашла. В общем, из всего многообразия выбрала самый очевидный, на мой взгляд. Если бы вышла из леса сама, за целый день нашла бы возможность связаться. Но думать о ней, как о мертвой, я попросту не могла.

Едва передвигая ногами от усталости, я добрела до своей машины, села и разложила сиденье. Сил не было даже на то, чтобы доехать до дома. Глаза от перенапряжения болели, на виски давило, а от осознания, что придётся смотреть на дорогу и в лицо будет бить свет фар встречных автомобилей, начинало дергаться левое веко. Да ещё и ноги гудели и требовали отдыха и я сдалась, отдавшись во власть Морфея.

Факт номер один – в машине спать неудобно. Факт номер два – просыпаться от стука в окно, говоря простым языком, стрёмно. Я подорвалась на сиденье, испуганно тараща глаза и пытаясь понять, где я и что я, а с обратной стороны стекла увидела сморщенную старушку с клюкой.

«Смерть» – вынес вердикт внутренний голос, а я торопливо распахнула дверцу: дышать было нечем.

Факт номер три – если уж спишь в машине, открывай окна. Урок на будущее, который я отлично усвоила, жадно хватая ртом ещё прохладный утренний воздух.

– У меня так кот сдох, – брякнула старушка, поджав губы.

Я кисло улыбнулась в ответ и сказала вяло:

– Спасибо.

Посмотрела на часы, доехала до супермаркета, прикупив походный набор туалетных принадлежностей, умылась и почистила зубы возле машины, чувствуя себя личностью без определённого места жительства, с тоской посмотрела на свой прикид вора-домушника и прибыла к участку к девяти.

Дела до меня не было никому. В окно к дежурному очередь, чтобы выяснить местонахождение нужного следователя требовалось предварительно состариться, попытки остановить кого-нибудь из проходящих людей в форме успехом не увенчались, все были страшно заняты, о чем непрозрачно намекали бумаги в их руках, телефоны у уха и серьезные лица, так что я просто пошла бродить по первому этажу, беспардонно заглядывая за каждую дверь.

Внешность Евгения Валерьевича была довольно примечательной, в комплект к длинным волосам шли большие карие глаза слегка на выкате, так что пропустить его или не узнать среди прочих я не боялась, но ни в одном из кабинетов так и не обнаружила. Поднялась на второй и пошла по той же схеме, не утруждая себя чтением надписей на табличках, посетила чулан, мужской туалет и в конечном счете ввалилась в кабинет какого-то начальника, с одним письменным столом, на котором, помимо монитора, клавиатуры и кучи макулатуры стоял маленький горшок с симпатичным кактусом. Почему-то внимание привлёк именно он, с большим красным цветком сверху, я прищурилась, пытаясь понять, настоящий ли он, а мужчина, который, вообще-то, сидел за своим столом, спросил:

– Вы ко мне?

– Нет, простите, – опомнилась, включая заднюю, но дверь закрыть не успела, услышав:

– Кого ищете-то?

– Петрова, – сказала, вновь распахивая дверь, а в доказательство продемонстрировала визитку.

– Первый этаж, третий кабинет, – ответил строго и я тут же скрылась за дверью, но чёртов цветок не давал покоя.

На этот раз я осторожно постучала и заглянула после короткого «да» с обратной стороны двери. Ткнула пальчиком в кактус и спросила:

– Простите, он настоящий?

– Девушка, я тут, вообще-то, работаю! – воскликнул возмущённо и меня как ветром сдуло.

Петров сидел за своим столом, который совершенно точно был пуст ещё десять минут назад. Судя по всему, на этом этаже тоже нужно было поискать в мужском туалете.

– Здравствуйте, – поздоровалась сдержано со всеми присутствующими и подошла ближе.

– Присаживайтесь, – кивнул на стул рядом со своим столом и пододвинул блокнот поближе, взяв в руки ручку. – Сначала устно, потом письменно. Итак, Вы отдыхали на ферме.

Говорил без издевки, но голос недовольный. Сложилось впечатление, что Олег все-таки влез и Петров получил по шапке за то, что за пять минут приватного разговора умудрился довести меня до слёз. Впрочем, плевать. Не нравится он мне.

– Отдыхала. Ушла гулять. Когда вернулась увидела их всех, вызвала полицию, – отчиталась коротко, а он поморщился и процедил:

– Более развёрнуто, пожалуйста.

– Пожалуйста, – пожала плечами и развернула: – Подруга уехала, мне домой не хотелось, помидоры поливать тем более, я вспомнила, как одна из постоялиц, Ирма, рассказывала о каком-то старом мосте через речку, с легендой. Любопытно, пошла посмотреть. Заплутала, но мост все таки нашла. Перешла на ту сторону, обратно уже желания не возникло, пошла искать другой путь, по дороге ливень начался, под каким-то деревом спряталась, переждала, пока стихнет, а потом двинулась обратно на ферму. Правда, пришлось ещё побродить, пока поняла, где нахожусь. Вышла к оврагу когда уже совсем стемнело, соскользнула, кое-как выбралась, скот носится… первой Ирму увидела, пробежалась по всем домикам, искала остальных, а они в столовой, так с ужина и не разошлись… показалось, будто Даня шевельнулся, но… показалось, одним словом.

– А в своём домике Вы кого искали? – спросил с усмешкой.

– Не кого, а что, – ответила невозмутимо, – телефон.

– Вы ушли одна в лес без телефона? – спросил с ноткой недоумения.

– А зачем мне в лесу телефон? – удивилась в ответ. – Да и связь там так себе, даже на ферме.

– То есть, вы пришли, обошли все домики, потом пошли в главное здание, попытались спасти одного из потерпевших, недосчитались троих и позвонили в полицию. Так?

– Во-первых, подсчётами я не занималась, – ответила хмуро, – и без того отлично было всех. И все, к сожалению, были на месте.

– Кроме Вас, – заметил невзначай.

– Кроме меня, – не стала отрицать очевидного и нахмурилась: – С фермы днём ранее уехали двое. Почему Вы сказали про троих?

– Перепутал, – ответил ехидно.

Сказать, как мне это не понравилось? Очень! Один из домиков всегда был закрыт, но, как знать, может, и не пустовал вовсе? Некто прятался там, а выходил лишь по ночам или вовсе не выходил. А тот тип из домика в лесу просто слинял, услышав звуки выстрелов. Он-то, в отличии от меня, вряд ли мог перепутать их с природными явлениями.

– Когда я смогу получить свои вещи и документы?

– А что, Вы планируете уехать из города? – вновь ехидный тон, но взгляд быстро изменился.

Он посмотрел за мою спину, глаза забегали, а правая рука пыталась придушить ручку, хотя, уверена, он представлял мою шею.

– Нет, – ответила, не став оборачиваться, хотя было очень интересно, кто там. Сделала вид, что перемен в его облике не уловила и продолжила: – И тем не менее, хочу их получить обратно. Разве с этим могут возникнуть трудности? Домик, в котором я жила, не является местом преступления.

– Подъезжайте завтра, – процедил сквозь зубы и резко открыл ящик стола, достав из него бумагу, ручку и бланк для заполнения.

Через полчаса было покончено с бюрократией, я дошла до машины, которую не рискнула оставлять рядом со зданием, достала мобильный из бардачка и увидела семь пропущенных от коллеги. Это было странно, не могу сказать, что мы особенно общались и уж точно не созванивались.

Я тут же перезвонила ему, а он шумно выдохнул в трубку:

– Наконец-то! Давай сюда, шеф вызывает.

Это было ещё более странно, я молча повесила трубку и рванула в родную больницу, но вовремя опомнилась и ставила скорость, доехав в итоге за полтора часа.

На четвёртый этаж поднималась бегом, в кабинет Ливанова влетела без стука, он выразительно поднял правую бровь, а я попятилась и вышла, чтобы постучать. Беспардонно вваливаться к начальству моя страсть.

– Входи! – крикнул из-за двери, я прошла, но не успела сделать и пары шагов, прежде чем он огорошил: – Отпуск закончен. Выходишь сейчас.

– Это шутка? – опешила, приоткрыв рот.

– Прибаутка! – рыкнул в ответ. – Переодевайся, на твоём полном обеспечении два пациента. Четвёртая и пятая. Для остальных ты все ещё в отпуске.

Спорить смысла не было, да и любопытство распирало, что там за вип-персоны в двух одноместных палатах с одним общим коридорчиком, туалетом и душевой. Зашла в ординаторскую, переоделась под изумлёнными взглядами ещё двух коллег, и пошла, решая, в какую бы заглянуть в первую очередь. Выбрала четвёртую, распахнула дверь и взвизгнула от радости, затопав на месте.

Марина тихо посмеялась и поморщилась, с тоской посмотрев на свою ногу на вытяжке, а я подбежала и крепко обняла её.

– Я весь день тебя вчера искала в чёртовом лесу… – проворчала, отстраняясь, и тут же сказала в приказном тоне: – Рассказывай.

– Да блин, – скривилась подруга, – я почти до посёлка добежала и тут свет фар из-за последнего поворота. Я в лес, машина останавливается, водитель за мной, сумку бросила, несусь, под ноги не смотрю, а там овраг, будь он неладен. Да мокро ещё после дождя, я кубарём скатилась и крайне неудачно приземлилась, – Марина замолчала, а я поторопила её:

– А дальше?

– А дальше я ору в яме дурниной, глаза на лоб от боли лезут, ко мне мужик какой-то спускается, я ещё громче орать, а он меня на руки и полез. Хрен знает, как ему это удалось, под ногами каток, но вылез, до машины своей донёс, на заднее сиденье аккуратненько уложил. Я реву, от боли, ну и на всякий случай, а он спрашивает – куда везти? Ну я и подумала, что если и смогу выкрутиться, то только тут, – она слегка развела руками и вздохнула: – Шеф твой принял, он тогда только оперировать закончил, и сразу за меня взялся. В общем, мобильный разряжен, зарядка в сумке в лесу, то просыпаюсь, то засыпаю. Вечером очухалась – еда на тумбочке рядом, ничего не болит, походу, ещё и укол успели всандалить, лежала всю ночь, потолок изучала пока утром твой шеф не пришёл. Рассказал, как мои дела, а они, кстати, так себе, пообещал вызвать тебя. Че делать теперь – не ясно. Я ж якобы с мужиком поехала развлекаться… у тебя что?

– Следователь – тот ещё… – я долго подбирала слово, но в итоге просто махнула рукой, – пока не за решёткой и на том спасибо. И тоже ночь в больнице, а потом приперся Олег.

Марина поморщилась, а я поднялась.

– Куда?! – возмутилась подруга.

– Посмотрю, кто твой сосед… – пробормотала, мягко прикрывая за собой дверь.