Натуральный обмен

Глава 6

В дверь звонили очень настойчиво и уходить не собирались. Я с трудом открыла глаза, бросила беглый взгляд на часы на тумбочке, тяжело поднялась и подошла к глазку. Максим и Олег. Любопытно.

Широко распахнула дверь, ещё шире распахнула глаза, а муж сказал:

– Собирайся.

– Куда? – я зевнула во весь рот и отошла, давая им проход.

– За Кудыкину, – ответил язвительно, – и резче, если хочешь увидеть свою подружку живой.

Я нахмурилась и пошла в ванну, быстро умылась, оделась в спальне и вышла в коридор, где они продолжали стоять, не разуваясь.

– Есть новости? – спросила с беспокойством.

– Они хотят список поставщиков – они его получат, – пожал плечами Максим.

Олег слегка покосился на него, но обеспокоенным не выглядел, хотя, если намёки Максима имеют под собой хоть какую-то почву, должен был. Сейчас же больше было похоже на то, что они подозревают друг друга, но оба к тому амбару не имеют никакого отношения. Или я просто хотела так думать… Максим мне нравился. Сильно.

– Чего делать-то? – буркнула с заднего сиденья машины Максима, а муж слегка развернулся и процедил через плечо:

– Передать конверт. Даже ты с этим справишься.

Нижняя губа предательски задрожала от обиды, я встретила хмурый взгляд Максима через зеркало заднего вида и переместилась ближе к окну, скрывая подступившие слёзы. С какой стати он так со мной разговаривает? Развод не даёт, терпит с трудом, что за бред? Так и подмывало закатить скандал, но отношения выяснять я предпочитала без свидетелей.

Минут через двадцать мы въехали в центр. В машине царила атмосфера напряжённого молчания, воздух казался разряженным, запах цитрусов раздражал и хотелось побыстрее избавиться от общества обоих, но сбыться этому было не суждено.

– Значит, так, – вновь сказал муж, разворачиваясь, – перейдёшь дорогу, сядешь на автобусной остановке, подъедет машина, убедишься, что эта там, передашь конверт только после того, как она выйдет, не раньше. Если её не вернут и потребуют что-то ещё, можешь заказывать памятник, я больше пальцем не пошевелю, – я поджала губы, а он спросил медленно: – Всё ясно?

– Я не тупая, Олег, – ответила дрогнувшим голосом, а он поморщился и продолжил:

– Потом сиди и жди меня, есть разговор. Эта пусть катится куда подальше, чтобы на глаза мне не попадалась.

Передал конверт, я молча взяла его и вышла со слезами на глазах. Не привыкла я к подобному тону, с его стороны особенно. Бывало, язвил, острил, подкалывал, но чтобы откровенно издеваться – никогда. Шла через дорогу по пешеходному, не забыв посмотреть по сторонам, торопливо вытирая слёзы со щек, и едва успела сделать шаг назад, чтобы не угодить под колёса. Прямо передо мной пронёсся автомобиль, а высунутая через водительское окно рука выхватила из моей тот самый конверт. Я отшатнулась, испугавшись, услышала скрип резины по асфальту и громкий гудок, но сделать уже ничего не могла, как и водитель, решивший, что его полосу я уже покинула, заднюю не включу и он может ехать.

Спасло меня и мои кости лишь то, что перед пешеходным он все же успел сбросить скорость, а перед столкновением с моим бренным телом вдавил педаль тормоза в пол, но встреча с капотом приятной мне не показалась, как и последующая с асфальтовым покрытием дороги.

Слёзы брызнули из глаз, я задержала дыхание, справляясь с резкой болью, а выскочивший водитель нелепо метался надо мной и бормотал что-то невнятное.

– Милана, – услышала встревоженный голос мужа совсем рядом и пробормотала сипло:

– Минуту.

– Мужик, не мельтеши! – рявкнул на водителя, присев рядом со мной на корточки.

– В смысле?! – возмутился тот в ответ. – Я человека сбил!

– Несчастный случай, – выдохнула, когда боль наконец-то стихла.

Слегка расслабилась и перевернулась на спину из унизительной позы эмбриона.

– Я вызову полицию, – сказал водитель обреченно и полез в карман за телефоном. Исключительная порядочность.

Я неловко поднялась и слабо улыбнулась, спросив:

– Права лишние?

– Нет, – ответил осторожно, замерев с телефоном в руке.

– Давайте так… вы без претензий относительно треснувшего бампера, а я относительно всего остального. Идёт?

– Идёт! – обрадовался водитель и заспешил к своей машине, но на полпути остановился и прищурился, раздумывая.

– Нет, не афера, – вздохнула шумно.

– Точно? – спросил с сомнением.

– Мужик, не беси меня! – рыкнул Олег и его как ветром сдуло, а мы отошли на тротуар.

Олег попытался придержать меня под локоть, я дёрнула рукой, скривилась от боли, а он проворчал:

– Не выделывайся…

– Иди-ка ты… – начала с запалом, но он вдруг сделал шаг на встречу, ухватил обеими руками за лицо и поцеловал. – Перестань! – рявкнула, отстраняясь.

– Я что, уже не имею права поцеловать свою жену? – спросил с кривой ухмылкой.

– Как долго ты спал с Мариной? – вдруг спросила вместо ответа. Тихим, спокойным голосом. Стоя на тротуаре, у самой дороги, среди снующих по своим делам незнакомцев.

– Пару месяцев, – ответил, отведя взгляд. И издевка из голоса пропала и надменность из взгляда ушла. – Хер знает, как так вышло. Правда, Милк, не знаю. Сначала она просто устроилась в офис, на подработку. Языком трепать она умеет, общалась с некоторыми поставщиками, не суть. Официально не оформлял, трудовая в школе, приходила после обеда, уходила поздно, не каждый день, но часто. Сначала общались, потом ужинали, а потом… и как-то всё естественно, я вообще не понял. И злился я на тебя, за измены твои, всё себе позволял.

– И много их таких было?

– Много, Милк. Больше, чем до замужества. Я как с цепи сорвался. Бесило страшно, я ведь всё тебе дал, вот вообще всё. Работу свою унизительную могла бы бросить, детей родить, я же не возражал никогда, но тебе это ничего не надо. Хорошее отношение ты не ценишь, нравится задницей крутить перед полудохлыми мужиками, – я поморщилась, а он хмыкнул: – Хотела честный разговор – получай.

– Я тебе никогда не изменяла, – повторила, глядя ему в глаза, – ты сам себе вбил это в голову. Просто нашел повод для измен.

– Не совсем… – Олег криво усмехнулся, а рядом с тротуаром остановилась машина. – Лёгок на помин, – буркнул муж, а Максим открыл окно со стороны пассажира. – Судя по твоему лицу…

– Падла буквально растворился в воздухе! – возмутился Молчанов. – Тачка, разумеется, без номеров. Милана, ты не успела увидеть его рожу?

– Чёрная толстовка с капюшоном, – вздохнула, понуро опустив голову.

На самом деле, просто спрятала взгляд, рискуя выдать себя с головой. Нет, я не врала, и толстовка, и капюшон, всё было. Но я видела руку и татуировку «вася» на фалангах пальцев отлично помнила. И он об этом прекрасно знал. Я не раз подкалывала его, что у него татуха, как у зека, он каждый раз грозился отвесить мне оплеуху, замахивался, ржал и то и дело повторял:

– Армейская, Зорька!

И да, паршивец дал мне прозвище. «Корма» у меня, видите ли, здоровая, да имя коровье. Зорька и хоть ты тресни. На день рождения подарил мне шоколадку «Милка». Вообще, весёлый у Маринки был муж, простой, как хозяйственное мыло, каким только боком он во все это влез? Ладно, хоть за подругу спокойна. Теперь понятно, как она умудрилась успеть помахать гипсом.

– Как я уже сказал, – ответил Олег грубо, – я больше пальцем не пошевелю.

Я нахмурилась от такой перемены, Максим раздраженно выдохнул, стиснул зубы и процедил:

– Попробую что-нибудь нарыть, – резко тронулся с места, а Олег кивнул в сторону своей машины, которую, судя по всему, припарковал в нужном месте заблаговременно, и сказал спокойно:

– Договорим?

Настроение его металось как бумажный змей в ветреную погоду, я похлопала ресницами и закинула удочку, спросив невпопад:

– Олег, ты наркоман?

– Долбанулась? – разозлился в ответ и потянул меня за локоть к машине. Я слабо пискнула от боли в ноге, он хмуро посмотрел на меня и пошёл спокойнее, ослабив хватку. – К чему этот дебильный вопрос?

– Ну либо у тебя предменструальный синдром, не знаю, – буркнула в ответ, – то нормально разговариваешь, а то гавкаешь, как бультерьер. Слова обидные говоришь.

– Так надо… – ответил пространно и впервые помог мне сесть в машину. Устроился за рулем, завёл машину, включил кондиционер, с силой потёр лицо. В общем, подготовился. Посмотрел на меня и спросил: – На чем мы остановились?

– Ты втрескался в Маринку, – ляпнула в ответ. Думала, отнекиваться будет или опять выйдет из себя, но он слабо кивнул. – Серьезно? – хохотнула, обмякнув на сиденье, а он развёл руками и хмыкнул:

– А стерва просто решила показать дорогой подруге, какой я говнюк.

– Ты меня конечно извини, дорогой… – начала язвительно, а он перебил:

– Я в курсе, спасибо.

– Разведемся как нормальные люди? – спросила с неизменной верой в человечество.

– Нет, через суд, – ответил неожиданно, – долго и мучительно.

– Вот объясни мне, ты больной на всю голову или частично? – я устало выдохнула и посмотрела на него с состраданием, но Олег был серьёзен. – Вот честно, я не понимаю.

– А тебе и не надо, – ответил в своём репертуаре, – живи своей жизнью, пытаться что-то вернуть бессмысленно, за ужином я это прекрасно понял.

– Прекрасно! – передразнила в ответ. Язвительность из меня так и пёрла, я готова была взорваться и он это увидел, сказав тут же:

– Не заводись.

– Иди в…

– Не заводись! – повторил строго, повысив голос.

– В жопу! – закончила мысль с чувством.

– Это для твоего же блага, Милана… – выдохнул Олег, с видом мученика прикрыв глаза, но меня уже было не остановить:

– Ты измываешься надо мной ради меня?! – заорала дурным голосом.

Муж отпрянул к окну и поморщился, но ремарку между криками вставить не пожелал, хотя я, как порядочная, дала ему возможность. Ну… нет, так нет.

– Изменял ты тоже ради меня?! – продолжила визгливо возмущаться. – Намёки эти бесконечные, что мне не мешало бы похудеть! Если не в твоём вкусе, нахрена женился вообще?! Я со стенкой разговариваю? Отвечай! Олег!

– Выходи, – ответил спокойно.

– Козел! – рявкнула ему в лицо и вышла, хлопнув дверцей со всей силы. – Ненормальный! – продолжила негодовать вслух, размахивая руками и отпугивая прохожих, как голубей с помойки.

Впрочем, скандал без виновника быстро наскучил, я успокоилась и пошла на остановку, намереваясь посидеть и подумать, но, едва устроилась, вновь увидела машину мужа.

Он остановился за несколько метров, вышел и подошёл ко мне, сев рядом.

– Успокоилась? – спросил с легкой улыбкой. Стервец успел отлично меня изучить. И то, что орать на автобусной остановке я не начну, знал прекрасно.

– Чего тебе ещё? – выдохнула, устало посмотрев на него. – Думаешь, как бы ещё испоганить мне жизнь?

– Я хотел быть тебе хорошим мужем, – ответил, обняв меня за талию и поцеловав в висок, – но не смог. Прости. Я кое-что выясню и мы сразу разведёмся. Ты точно мне не изменяла?

– Думаешь, я могла бы забыть? – спросила язвительно, а он пожал плечами:

– Думаю, ты могла бы соврать. Особенно, если этот кто-то – мой партнёр по бизнесу.

– Да мы даже знакомы не были до недавнего времени, – поморщилась в ответ.

– А сейчас? Ты с ним?

– Нет, сейчас, мой дорогой, я одна, – сказала едко.

– У тебя всегда есть твоя подружка, – хмыкнул в ответ, – с этой не заскучаешь.

– Со знанием дела говоришь, – фыркнула в ответ.

– Я не в том смысле… хотя, в этом тоже, но не суть.

– И ты так легко говоришь мне это в лицо, – покачала головой в недоумении.

– Да смысла врать уже нет, – пожал плечами и притянул меня поближе, сказав ласково: – Милан, зла я тебе не желаю. Но абы кому не отдам, так и знай.

Я задумалась и пристроила голову на его плече.

– Ты знаешь, – сказала утвердительно.

– О чем?

– И ты знаешь, о чем я.

Олег как истинный дипломат включил внутреннего юриста и начал деловито:

– Давай уточним…

– Не придуривайся, – осадила строго и приподняла голову, посмотрев ему в глаза, – самая тупая причина для женитьбы. Самая.

– Наверное… ты с таким приданным, Милк, о котором даже не подозреваешь. Будь осмотрительна при выборе партнера.

– После тебя так уж точно… – буркнула в ответ.

– Кстати, твоя фигура меня полностью устраивала. Всегда. Это психология от обратного.

– Чего? – скривилась, вновь отстранившись.

– Того, – съехидничал в ответ. – Ты на своей дибильной работе часто жрать забываешь. Начинаешь худеть и выглядишь, как будто не медсестра, а пациент. Чуть только намекну – в тебе просыпается жрица. Все тип-топ.

– Знаешь, можно было и по-другому, – я вылупила на него глаза и сказала уверенно: – Ты все-таки больной.

– Ага, – брякнул в ответ. – А ты здоровая гавно из-под лежачих больных убирать, да жопы намывать, когда могла бы по салонам красоты, магазинам и ресторанам целыми днями носиться.

– Я не только этим занимаюсь и тебе прекрасно об этом известно, – ответила с достоинством.

– Да знаю, – поморщился, отвернувшись, – всё равно бесит. Я тебе всё на подносе, а тебе не упало. Предъявляешь мне, а сама-то меня никогда не любила. И влюблена не была. Я даже удивился, когда ты согласилась выйти за меня. Но, подумал, так даже лучше. Партнёрство. Любовь приходит и уходит, а мы типа такие особенные, создадим семью на какой-то другой платформе.

– Воздушный замок ты построил, – скривилась в ответ. – Почему Марину искать не будешь?

– А зачем? Не думаю, что её похитили.

– Это ещё как понимать? – удивилась тому, что эта мысль вообще пришла ему в голову.

– Она занималась поставщиками, Милк. Все просто. Но знала не всех, теперь у неё полный список. Хер знает, что она задумала, время покажет, но делать с этим я ровным счетом ничего не намерен. Если она связалась с кем-то из конкурентов и тупо топит меня – пусть. Что я с ней сделаю? Ничего. А с конкурентами разберёмся, это херня. Всегда были и будут. Макс психует, но это понятно, по сути, это его головная боль. Хотя, на мой взгляд, реакция всё же чрезмерная. Он ничего не говорил?

– С чего бы? – удивилась вопросу, а Олег хмыкнул:

– Да брось. Вы вместе отдыхали на той ферме. Он вообще не заморачивался и оформил бронь через фирму. Кстати, что там следователь? Я так и не нашел к нему подход, как на зло, ни одной знакомой рожи в этом захолустье.

– Так и не нашел, к чему бы придраться, – ответила, отведя взгляд.

– Это хорошо, но адвокат лишним не будет, поверь моему опыту, Милан. У него через всю рожу написано, что мразь. По-любому подлянку готовит. Есть один мужик, у меня у самого его номер на быстром наборе.

– Пусть пока там и остаётся, – ответила мягко, – не хочу усугублять.

– Если ты из-за денег…

– Нет, – перебила невежливо, – просто он мне не нужен.

И причина тому была простая – Попов. Если не Олег влез, то только он, больше некому. Похоже, за моей жизнью он продолжает следить… или имеет к происходящему непосредственное отношение, что, вообще-то, ещё хуже.

– Ладно, смотри сама, – сдался муж и поднялся. – Отвезти домой?

– Нет, зайду куда-нибудь перекусить, – ответила беспечно. И есть я собиралась в гостях.

Едва он отъехал, я села в первый подъехавший автобус и отправилась в направлении, которое было мне не нужно. Смущало и поведение мужа, и Максима, оба старательно мутили воду, мне рассказывали о подозрениях относительно друг друга и пели довольно складно, но что там по факту?

Я вышла на остановке и пересела на маршрутку в другом направлении, украдкой поглядывая по сторонам. Если кто-то из них наблюдает за мной, мои хаотичные перемещения только вызовут ещё больше подозрений, но был шанс, что успею увидеть и я и не приведу их прямо к Ваське. Вряд ли он мне за это спасибо скажет. Если мне не изменяет память, через пару остановок будет сквозной двор, пройду через него, зайду в торговый центр, а там видно будет. Сто лет собираюсь купить новое белье, а тут и повод появился, уж в этом магазине я точно замечу, следит ли кто за мной.

Через пятнадцать минут я уже увлечённо разглядывала два комплекта, несколько забыв о цели своего визита, держа оба перед собой на вытянутых руках, пока на ухо не гаркнули:

– Бери красное!

Я вздрогнула и ударила шутника наотмашь, развернувшись с гневным лицом.

– Вася, твою мать! – рыкнула, пихнув его ещё и в грудь. – До инфаркта доведёшь!

Вася заржал, но тут же посерьёзнел:

– Хватай красное и погнали. Ты, конечно, молодец, но конспиратор паршивый.

– Следят? – скривилась, опустив руки, а он кивнул:

– Тот, что за мной поехал. Тоже молодец, но я лучше.

Широко улыбнулся, а я закатила глаза и повесила обратно оба комплекта.

– Без примерки точно промахнусь.

– Просто труселя возьми на размер побольше, – снова заржал и снова получил тычок.

– Ну ты и…

– Да лан, – отмахнулся, сняв с вешалки красный, – хорошего человека должно быть много. От тощих одни неприятности, это я тебе авторитетно заявляю. Нахлебался.

Я забрала из его рук белье и пошла на кассу. Вообще, красный мне идёт. Брюнетка, глаза карие, будет довольно эффектно смотреться. Красоваться только кружевом не перед кем, но это нюансы.

– Картой или наличными? – спросила кассир, Вася подпер собой стойку со скучающим видом и ответил вместо меня:

– Картой, – за каким-то лешим достал свою, я подняла бровь, а он скривился: – За синяки.

– Надо было брать оба, – фыркнула в ответ, он приложил карту, ухмыльнувшись, а я взяла пакетик и пошла на выход, размахивая им.

Вася догнал почти у выхода, обнял за плечи и развернул в обратном направлении, сунув в мой пакет второй комплект.

– Вась, я пошутила, вообще-то, – сказала с укором.

– Херня, забей, – ответил лаконично. – Пошевеливайся только. Марина Николаевна заждалась. Извелась вся, бедолага, изнылась, всю плешь мне проела, в мозгах с утра пораньше чайной ложкой ковыряет и с упоением жрет. Зараза. Вот скажи, я для этого развёлся? – Вася болтал, ведя меня по первому этажу и поглядывая по сторонам, а я пыталась идти с ним в ногу, чтобы было удобнее, но на каждый его шаг приходилось делать два и было больше похоже на то, что я его догоняю. – Не для этого. Я развёлся, чтобы жить спокойно. Но покой мне только снится. И вот на днях, сплю я, значит, и тут звонит приятель. Так и так, Макар, девку твою ищут. Я натурально удивился, девки у меня нет и в помине, в том смысле такой, чтоб прям моя, а он мне говорит – а ту, что до сих пор твою фамилию носит. И так язвительно, ехидно, падла. Я расстроился, Зорька. Так сильно, что этим идиотским гипсом ей разок поджопник-то отвесил. Но задницы там нет и в помине, поэтому и пострадала.

– Вась, ты чё несёшь? – пролепетала, покосившись на него.

– А это чтоб ты не удивлялась и не думала, что я тиран там какой-то.

– Что с ней? – рыкнула, проходя вслед за ним за неприметную серую дверь с надписью «для сотрудников».

– Вот видишь, ты уже взъелась, – вздохнул Вася тяжко, – да нос она себе расквасила. Теперь, видите ли, пластика за мой счёт. Обобрала меня до липки и продолжает это делать.

– Ты дал ей пинка, а расквасила она нос? Это как, простите?

– Как выяснилось, легко и непринуждённо. Говорю ж, жопы нет. Я двинул-то легонько, чтоб не брыкалась, а она носом вниз. Нехер потому что на диетах сидеть.

– Что-то ты мне заливаешь, Вася… – пропела с прищуром, а он залез пальцем в рот и поддел ногтем зуб, сопроводив очевидным:

– Зуб даю.

Мы вышли на улицу узким коридором, Вася продолжал вести меня и через пяток метров уже усадил в какой-то убитый шедевр отечественного автопрома, унылого грязно-серого цвета. Сел на водительское место, залез руками под руль и начал там копаться, а я взвизгнула:

– Она что, ворованная?!

– Ну ты всем расскажи… – буркнул в ответ и завёл мотор, тут же тронувшись с места. – Мне что, на лимузине тебя на выходе надо было подождать? Или дорожку постелить? Ты только скажи, я сейчас по-быстрому все организую.

Я обиженно засопела, а Вася по-хозяйски похлопал меня по бедру.

– И где Марина? – спросила тут же. Обижаться на Васю дольше трёх секунд было сложно.

– У меня, где ж ещё… Сказал на улицу не выходить, если башки запасной нет, вроде сидит.

– Вась, чего происходит-то вообще? – вздохнула, пристегнувшись и на всякий случай ухватившись за ручку.

– Какое-то дерьмо, – ответил с чувством, – конкретнее пока не скажу. Доедем, откупорим бутылку, если Марина Николаевна ещё не изволила её пригубить, и прикинем.

– Хоть намекни…

– Вот и она такая же любопытная! – рассердился Василий и бросил на меня суровый взгляд.

– Ну Вась… – заканючила, а он отрезал:

– Не мычи.

– Какой ты грубый, Вася, – скривилась в ответ, – поэтому Марина с тобой и развелась.

– Это она так сказала? – ухмыльнулся, покачав головой.

– Это я так говорю, – ответила, надменно вскинув подбородок.

– Да, я хамло, – пожал плечами и резко свернул налево через две полосы.

– Да ты решил меня угробить сегодня! – взвизгнула, зажмурившись.

– Зорька, помолчи пару минут, лады? – сказал серьезно. – Нам нужно доехать без сопровождения.

– За нами следят?! – тут же завертела головой, пытаясь хоть что-нибудь углядеть, услышала тяжёлый вздох и затаилась, стараясь дышать через раз.

Как-то раз мы с Васей поругались, из-за Марины, разумеется, чью правоту я отстаивала, как тигрица, не особенно вдаваясь в детали. Василий рассвирепел, сжал кулаки, глаза налились кровью и я решила, что в их отношения лезть более не буду никогда. Посуду он не бил, мебель не крушил, меня не обидел, стоял, как вкопанный, и, по-моему, даже не моргал, что выглядело особенно страшно. В общем, парень он простой, но темпераментом господь не обидел, а предел его прочности проверять не хотелось. К тому же, он уже какое-то время живет под одной крышей с бывшей женой, что, уверена, настроения ему не прибавляет.

– За нами не следят, – сказал бодрым голосом, выезжая из города в сторону области, – но нужно было убедиться. Ты как? – на секунду развернулся и спросил задумчиво: – Это седая прядь или свет так падает?

– Уверена, что первое, – буркнула в ответ.

– Не дуйся, – хмыкнул, вновь похлопав по ноге, – Марина Николаевна такую кашу заварила, даже на закуску тратиться не придётся.

– А вот это зря, – ответила со вздохом, – я бы пожрала.

– Ну да, ты чёт схуднула, мать. Но зато, глядишь, новые трусы впору будут.

– Ну ты гад, – засмеялась в ответ и посмотрела в окно, за которым стремительно менялся пейзаж. – Марина обобрала тебя до нитки и ты перебрался в глухую деревню?

– Типа того, – хмыкнул, сбавляя скорость.

Через пару километров свернул на просёлочную дорогу, проехал ещё с десяток по жутким ухабам и остановился у поля.

– Что-то я малость напряглась, – сказала честно.

– А так и должно быть, – ответил серьезно, развернувшись ко мне. – Одну партизанку я уже допросил, осталась ещё одна.

– В смысле допросил? – сглотнула, отодвинувшись на сиденье подальше.

– В смысле мы поговорили, она все выложила, как на духу, но не сразу, – ответил охотно. – Да ты не ёрзай, бежать тут все равно некуда.

– Вась, ты меня пугаешь, – пробормотала, потянувшись к ремню безопасности.

Он перехватил мою руку, вложил в свою и второй ненавязчиво прикрыл сверху, похлопав ресницами.

– Милана, удрать не сможешь, – сказал тихо, – выкладывай свою версию происходящего и двинем дальше.

Я рассказала ему всё. Про измены Олега, про то, как Маринка потащила меня на ферму, про мост, про Максима, про несчастную овцу в овраге, про Ирму, про псевдоперелом подруги, про амбар конопли, про следователя и даже про то, что муж не даёт развод. Старалась быть краткой, подробностями не сыпала и о своём зуде в интересных местах при виде Максима умолчала, как и о том, что некто надавил на следователя через его начальство.

Он внимательно слушал, кивал, поглаживая мою вспотевшую от напряжения руку, не перебивал и вопросами не докучал, при упоминании амбара поморщился, а в остальном остался вполне спокоен, вменяем и военных действий не помышлял.

– Всё, – пискнула, заглядывая ему в глаза.

– Не, ну Олег, конечно, козёл! – сказал возмущённо и видно было, что паясничает. Я враз перестала бояться и скривилась, буркнув:

– Безрогий.

– Ну походу у тебя ещё полно времени ситуацию исправить, – хохотнул в ответ, – давай на выход, прогуляемся.

– Что? Куда? – я слегка запаниковала, на всякий случай ухватилась за ремень обеими руками, округлила глаза и заявила: – Не пойду.

– Не, ну дело твоё конечно, – пожал плечами Вася и вышел. Захлопнул дверь, потом снова открыл и спросил невзначай: – Кстати, ты помнишь, что тачка ворованная?

– Да блин, Вася! – рявкнула, нервно отстёгиваясь и выходя.

Макаров хитро улыбнулся и кивком указал в сторону посадки.

– Пошли, Зорька.

– Пастух, блин… – проворчала недовольно и засеменила рядом. – Куда идём-то?

– Да тут близко, – отмахнулся беспечно. – Пара километров лесом, потом вплавь через речку, ещё немного по полю и где-то там я бросил свою тачку.

– Издеваешься? – вздохнула, пытаясь не отставать от него.

– Самую малость, – хмыкнул в ответ, – ты так забавно ведёшься, ну прямо святая простота. Что довольно странно, учитывая, в чьём доме ты провела свою юность.

– Марина рассказала? – спросила хмуро, а он хмыкнул:

– Все, кому надо, и без Марины Николаевны в курсе. Ты личность известная, что называется, в определенных крагах. Поэтому до сих пор спокойно перемещаешься в пространстве. И о том, что вы с моей бывшей супружницей большие подружки, тоже все прекрасно осведомлены.

– То есть, – нахмурилась ещё сильнее, – Марину искали из-за меня?

– Ну, чисто технически, её-то на ферме не было, когда всех перестреляли к чертям. Но была ты, а вы тесно общаетесь. Даже слишком, если брать в расчёт твоего муженька, но это, как говорится, дело вкуса. И если бы сразу догадались мне позвонить, я бы сейчас не выслушивал её нытьё круглые сутки. Однако, вы обе умны исключительно там, где не надо, так что моя доля – страдать.

– Вась, не ной, а? – разозлилась неожиданно. – Это для тебя ситуация обыденная, а мне до сих пор все эти люди в кошмарах снятся. И вы развелись, с какой стати кому-то из нас должно было прийти в голову тебе позвонить?!

– Ладно, не бухти, – пошёл на попятный Макаров. – Ну, развелись… и что? Люди-то не чужие. Разберемся… а ты чё хромаешь-то?

– Да как тебе сказать! – съязвила в ответ и бросила на него гневный взгляд.

Лучше бы под ноги смотрела. Нога провалилась в небольшую ямку, я успела лишь пикнуть и рухнула на четвереньки.

– Милка, скажи «му», – брякнул Вася, а я расплакалась, опустилась ещё ниже и припала лбом к земле. – Да блин… – присел рядом и коснулся моего плеча, спросив осторожно: – Чего ноешь-то? Больно?

– Запарил со своими шуточками! – взвилась, скидывая его руку и приподнимаясь на руках. Задрала голову и повторила злобно: – Запарил!

– Ну так это… не виделись давно, накопились. Давай, поднимайся. Я прямо чувствую, как с каждой минутой пустеет бутылка в руках Марины Николаевны.

– Руку дай, – проворчала, вставая на колени. Вася рывком поднял меня, я осторожно наступила на ногу и скривилась: – Ну, дальше, походу, без меня.

– Только не говори, что сломала, – поморщился Макаров, – у меня на гипс аллергия, как оказалось.

– Вывих. Но надо вправлять. Умеешь?

– Могу только вторую выдернуть, для симметрии, – обрадовал Василий, а я стиснула зубы. – Не злись, Милка, не моя вина, что ты такая неуклюжая. Доедем до травмы, делов-то. Иди сюда, – протянул ко мне руки, а я отшатнулась и поморщилась. – Понял, – хмыкнул, криво усмехнувшись, – тогда топай сама. Немного осталось.

Пошёл вперёд, а я осталась стоять, не зная, как сие осуществить. На ногу встать не могла, нужна была, как минимум, какая-то опора, Вася удалялся, а я вновь заплакала, теперь уже от безнадеги, и крикнула ему в спину плаксиво:

– Вась, не бросай меня тут!

– То брось, то не брось! – возмутился, разворачиваясь. – Женщины! – подошёл, сурово хмурясь, без лишних разговоров взял на руки и понёс, старательно обходя низкие ветки.

– Не тяжело? – буркнула, испытывая неловкость.

– Не переломлюсь… – проворчал в ответ.

– А может попробуешь вправить? Там просто дернуть…

– Нет уж! – заявил убежденно. – Это не по моей части.

– А в травме документы потребуют…

– Тогда поедем не в травму.

Вышел из посадки, повертел головой и уже бодрее зашагал по утоптанной просёлочной дороге. Через пару минут я увидела машину, глядя на которую стало очевидно, что Вася все же не бедствует, он открыл дверь, подперев мой зад коленом, усадил на заднее сиденье и бросил беглый взгляд на ногу.

– Хера се раздуло, – вынес вердикт, а я обмякла на сиденье. – И чё, не больно?

– Больно, конечно, – удивилась вопросу, а он завис, задумавшись.

– Странно… – пробормотал, захлопнув дверцу.

Сел за руль и поехал в своём стиле, а я стиснула челюсть, торопливо пристёгиваясь и хватаясь за всё, что только можно, в попытке обездвижить себя. К концу поездки я покрылась испариной, нога ныла и дергала, но говорить ему под руку я поостереглась. Вася шутил, подкалывал и большую часть времени выглядел вполне безобидно, но мотивы его могли быть не так прозрачны. Хотелось просто оказаться в одном помещении с Мариной и выяснить, наконец, что происходит.

Мы въехали в дачный посёлок, остановились у неприметного домика за высоким забором, Вася посигналил и через пару минут нам открыли ворота.

– Макарыч, с пулевыми не берём! Некуда! – крикнул встречающий, а Вася проехал прямо к дому, не удосужившись ответить.

Вышел, обошёл машину и распахнул дверь с моей стороны.

Васю я не узнала. Хмурый, суровый, сосредоточенный. Лицо ожесточённое, взгляд холодный. Ни тебе привычной легкой придури, ни шуточек, улыбок и нелепых прозвищ. Я отстегнулась и протянула руки к его шее, он вытащил меня с заднего сиденья и понёс в дом.

– Твою мать, Макар, – взвыл щуплый мужичок, увидев нас, – ну почему сюда? Почему?

– Не зуди, – рыкнул Вася, – вправь и уедем.

– Давай туда, – мужчина обреченно кивнул в сторону слегка приоткрытой двери, Вася тут же пошёл в указанном направлении и мы оказались в просторной комнате, жутко напоминающей перевязочный кабинет в больнице.

Положил меня на каталку, мужичок навис над моей ногой, потом перевёл взгляд на лицо, вновь на ногу и удивленно вскинул брови, уставившись на Васю.

– Давай резче, – поморщился тот в ответ, а мужчина засуетился, снимая мой кроссовок.

Через две минуты я со всей силы сжала кулаки, из глаз брызнули слёзы, дыхание перехватило, но я не издала ни звука.

– Ох, Вася, Вася… – повздыхал мужичок, – хватай свою Зойку и вали нахрен отсюда, глаза б мои тебя не видели!

Вася похлопал его по плечу, поднял меня на руки, подцепил одним пальцем кроссовок и пошёл к машине.

– Удобно, – сказала, когда мы выехали.

– Весьма, – хмыкнул в ответ и весело посмотрел через зеркало: – Зойка. Удивила.

– Это даже не перелом, – пожала плечами в ответ.

– Я тоже в детдоме успел пожить, – сказал неожиданно, – но когда больно – я ору.

Я фыркнула, он заулыбался, а через двадцать минут притормаживал у солидного кирпичного забора, открывая ворота с пульта.

– Развод пошёл тебе на пользу, – заметила невзначай, он хохотнул и въехал на территорию.

Марина выскочила из дома, тут же зашла обратно, наверняка встретив гневный взгляд Василия, но голову в проём все равно сунула.

– Ну что за баба… – выдохнул раздраженно и вышел, рявкнув: – Я тебе что сказал!?

Вроде и развелись уже как год, а собачатся всё так же.

Сунула ногу в кроссовок, поморщилась и вышла, прихрамывая отправившись в дом.