Не будите в Альфе (зверя) Папу!

ЭПИЛОГ часть № 1

‒ Бабушка Лана, а мама скоро проснётся?

‒ Не знаю милая. Но не стоит её будить. Пусть ещё поспит.

‒ Я же вылечила мамочку, почему она не просыпается? Бабушка Лана, я сделала что-то неправильно?

‒ Ты умница! Ты всё сделала правильно. Но мы с тобой можем лечить телесные раны. А для того чтобы затянулись душевные раны нужно немного больше времени. Пойдём, твой папа звонил, он возвращается и у него для тебя подарок.

‒ А можно я с мамой останусь и здесь папу подожду. Вдруг она проснётся и испугается.

Это было первое, что я услышала, придя в себя. Сознание пробуждалось, а тело меня не слушалось, а даже не смогла открыть глаза, не то чтобы пошевелиться. Голоса девочки и пожилой женщины звучали где-то в отдалении, а потом совсем стихли. Воцарилась тишина, лишь слегка нарушаемая шелестом листвы в кронах деревьев. Видимо было открыто окно, а дом был в лесу, сделала я вывод, так как осмотреться не могла.

Какое-то время я пребывала в прострации, не понимая, кто я и где нахожусь. Тело так и не реагировало на мои попытки управлять им. Казалось, что мой мозг и моё тело жили сами по себе. Я дышала, сердце моё билось, это происходило само по себе. Но вот сделать что-то осознанно, открыть глаза, произнести хоть звук, пошевелить рукой или хотя бы пальцами я не могла. Сигнал от головного мозга не доходил до нужного органа или же конечности. Я не чувствовала холодно мне или же жарко, одета я, или нет, лежу я на чём-то мягком или твёрдом, укрыта или же нет?

Всё это для меня было не доступно.

Единственное что я могла это слышать.

Поэтому я лежала и слушала тишину, изредка нарушаемую тем самым шуршанием листвы. Ветерок, который и шуршал листвой, я тоже не чувствовала. Но мой мозг рисовал картинку и она в аккурат подходила под то, что я слышала:

я стояла в проемё открытого французского окна и смотрела на деревья, за моей спиной стоял мужчина и обнимал меня, прижимая к своей груди. Я не видела его лицо, я не знала кто он, но с ним мне было спокойно и хорошо. Мы не разговаривали, слова были лишними, мы просто были…

Сначала эта картинка меня успокаивала.

Но потом я поняла, что не знаю, кто я, кто этот мужчина и вообще ничего. Такого не могло быть, но моя память была белым листом. Я даже не могла понять, эта картинка это воспоминание или моя фантазия, навеянная шумом листвы и моей беспомощностью?

Мозг не выдержал такой нагрузки и отключился.

В следующий раз я пришла в себя и услышала уже дугой голос.

‒ Вернись к нам, ‒ тихо говорил мужчина. ‒ Ты нужна нам, мне и нашей девочке. Мы любим тебя. Светлана, не уходи снова. В этот раз я тебя не отпущу.

‒ ‒ ‒ ‒ ‒

Аррон Севвера

Дочь уснула, и я отнёс её в детскую.

С того дня, как мы вернулись домой, это уже стало привычным ритуалом. Каждый вечер перед сном я купал дочь, она надевала свою пижаму и шла в спальню родителей, засыпала устроившись под бочком у мамы.

Потом я уносил дочку в детскую, а сам возвращался к Светлане. Я обнимал свою пару, вдыхал её аромат и разговаривал с ней. И хотя она меня не слышала, я как мантру повторял одно и то же.

‒ Вернись к нам. Ты нужна нам. Мы тебя любим.

Прошёл почти месяц с того дня, когда я убил Мангуса и тем самым чуть не убил свою Светлану. Я не знал, что неподтверждённая брачная метка может так быстро привязать мою Светлану к Мангусу.

Но это случилось!

Я осознал это, когда вырвал сердце старого волка из его груди.

Моя незавершённая трансформация позволила мне взять от зверя и человека все самые сильные мои качества и использовать их в схватке.

Раскидав в стороны тела моих врагов, я двинулся к Мангусу.

Полу‒волк, полу‒человек, я свободно передвигался на задних лапах, а передние использовал как руки. Когтистые полу‒лапы полу‒ладони были смертоносным оружием, это позволяло хватать моих врагов за любые части тел и рвать их на куски.

Мангус до последнего не верил, что ему сегодня суждено умереть.

Он выставлял перед собой живой щит. А когда уже некого было заставить встать между мной и им, на площади не осталось ни одного волка‒воина из стаи Мангуса, он решил сбежать. Перекинувшись в волка и трусливо поджав хвост, альфа самой сильной столичной стаи попытался избежать справедливой кары за свои преступления.

Но я настиг его и вырвал сердце.

Вот тогда-то меня самого и скрутило пополам. Потому что в этот момент остановилось сердце моей Светланы. Собрав все силы, я ринулся в своей машине. Тарасов так и не успел увезти Светлану. По приказу Мангуса кто-то из его стаи протаранил мой джип. Машина была неисправно, но пассажиры были живы.

Тарасов вынул бесчувственное тело моей Светланы из машины. По виску бежала кровь. Но не это сейчас заботило меня. Я не чувствовал её дыхания, её сердце остановилось. Не задумываясь, я схватил её и прижал к себе. Мне было всё равно, что я всё ещё был не человеком, что моё тело покрыто кровью моих врагов. Я не знал, что делать и готов был умереть вместе с моей парой, ведь она не дышала, её сердце остановилось, а тело уже начало остывать. Моё собственное сердце рвалось на куски, зверь взвыл, оповестив всю округу о том, какую боль он сейчас испытывал, теряя истинную пару.

‒ Может метка альфы спасёт её? ‒ услышал я незнакомый детский голос. ‒ Ведь спящую красавицу принц поцеловал и она проснулась!

Из-за покорёженной передней части машины на нас смотрела маленькая девочка, ровесница Аманды. А в руке у неё была волшебная палочка моей дочери. Ребенок, конечно же, говорил глупость, жизнь это не сказка.

‒ Босс, а почему бы нет?! ‒ следом я услышала голос Тарасова.

Ему вторила Лиса. Она всё ещё была на громкой связи и её голос раздавался из динамиков автомобиля.

‒ Я уже развернула Юлю. Она привезёт к вам Лану и Аманду. Но им нужно время. Лана сказала

Дальше я уже не слушал. Мои клыки впились к нежную кожу у основания шеи. Я делал то, что должен был сделать ещё в первый день нашего знакомства, ещё тогда в кабинете, когда первый раз прикоснулся к моей Светлане. Я поставил метку, но я не просто присвоил себе эту женщину, я хотел поделиться с ней своей жизненной силой.

И у меня это получилось. Первый удар её сердца оглушил меня.

Светлана не пришла в себя, не очнулась, но она дышала!

Уже это я принял, как дар жизни.

Но вот прошёл месяц, а она так и не открыла глаза.

Аманда под руководством неродной бабушки Ланы залечила рану на шее Светланы. Сейчас на месте метки старого Альфы не осталось даже шрама. Моя же метка была на месте. Это был не уродливый шрам, а невидимая обычным людям, но четко определимая глазами двуликих печать, подтверждающая, что это женщина моя пара.

Стражи Совета подтвердили, что с моей стороны схватка была честной.

Стаю Мангуса, а точнее то, что от неё осталось женщин и детей, Совет пока взял под свою защиту. Потому, как свято место пустым не бывает. Тут же появились желающие занять место убитого Альфы. Но по всем законам двуликих это место по праву считается моим и пока совет ждёт, что я соглашусь, стая на полном карантине.

Но я не собираюсь этого делать.

Как впрочем, и на пост Верховного Судьи я так же не собираюсь возвращаться. Именно об этом я сегодня повторно сообщил совету.

Получив мой первый отказ, Совет дал мне месяц на принятие более взвешенного решения. Но мой ответ остался прежним. Этот месяц я провёл с Амандой и Светланой. И пусть моя пара так и не проснулась, я знал, я верил, что этот день когда-нибудь настанет, и я хотел быть рядом с ней, когда она откроет глаза.

Поэтому каждую ночь засыпая, я обнимал её, прижимал к себе и надеялся, что утром она проснётся, откроет глаза, и я услышу её тихое.

‒ Аррон я люблю тебя, мой Альфа.