Не будите в Альфе (зверя) Папу!

Глава 8

Через полчаса, а может быть и больше, мы сидели на кухне и завтракали. Омлет с ветчиной и сыром малявка уплетала за обе щеки. Даже если это и не совсем то, что едят на завтрак дети, но всё свежее и натуральное. Так что по этому вопросу я не стал заморачиваться. В дальнейшем уже проштудирую эту тему, а сегодня сойдёт и так. Однозначно мой омлет был полезнее вчерашнего «ужина», который я выкинул вместе с картонным боксом, в котором он хранился.

Пока малявка орудовала вилкой, с удовольствием поглощая содержимое своей тарелки, я наслаждался тишиной и пил свой кофе. Последние полчаса она не умолкала. Ну разве, что на минуту, пока чистила зубы, а всё остальное время она болтала, задавала мне вопросы и на часть из них отвечала сама же.

Пока я был в шкуре волка, мне удавалось отмалчиваться. Но вопросов становилось всё больше и больше, да и весь день не проходить зверем, поэтому отведя малявку в гостевую спальню и показав ванную комнату, я вернулся в свою и принял человеческий облик.

Ещё ночью я отнёс её чемоданы и игрушки в гостевую спальню. Я оставил её одну всего на пять минут, максимум, а когда вернулся, то не узнал комнату. Содержимое розового чемодана было всюду.

‒ Папа, а мне вот это платье выбрать или шорты с футболкой? ‒ тут же решила озадачить меня малявка.

‒ А тебе что больше нравится? ‒ думал я уйти от ответа, но не тут-то было.

‒ Мне вот это нравится, ‒ заявила она, указав на платье в бело‒розовую полоску, и тут же ткнула пальцем на футболку с рисунком мордочки какого-то зверька. ‒ И это нравится! А ещё, сейчас покажу!

Слишком поздно я понял свою ошибку. Мелкая вознамерилась перебрать весь свой гардероб, попутно сообщая, что именно ей нравится в каждой новой вещичке.

Пришлось остановить её и сделать выбор самому, вернувшись к первому платью. После это меня ждало знакомство с содержимым второго розового чемоданчика, того самого, что был поменьше. Поверхностно я уже ознакомился с его содержимым ещё вчера. Там были средства гигиены и прочие маленькие девчаче‒женские штучки, заколки, резиночки, банты. Всё это было разложено по коробочкам и сундучкам. До этого дня я жил в блаженном неведение, что девочкам столько всего нужно.

Про пузырьки и баночки, которые заняли своё место в ванной комнате гостевой спальни, я вообще молчу. Малявка, расставляя их, рассказала мне про каждую бутылочку, что это и для чего нужно, а так же настояла, чтобы я понюхал содержимое каждой бутылочки и баночки.

‒ Папа, а ты умеешь плести косички?

Этот вопрос был, как контрольный выстрел, и я не придумал ничего лучше, как спастись бегством.

‒ Умывайся, чисть зубы и одевайся, а я пошёл готовить завтрак.

Но в одиночестве на кухне я пробыл недолго.

Омлет ещё не успел приготовиться, а малявка уже прибежала на кухню с расческой в руке и бело‒розовым бантиком.

‒ Папа помоги, у меня не получается, ‒ попросила она, вручая мне расчёску и бант.

Усадив её на высокий барный стул и повернув спиной к себе, я посмотрел на белые кудряшки. На вид всё казалось просто, но стоило попробовать сделать это, как я понял, что и в этом деле я профан. При первом же движении расчёской я чуть не снял с ребёнка скальп. Она аж прослезилась, так больно я дернул её за волосы.

‒ Ай! Папа!

‒ Давай ты сама, ‒ предложил я.

Малявка покачала головой.

‒ Мама говорит, что сама я ещё не могу. Я только уже после того, как она это делает. А она правильно делает. Она начинает с кончиков, вот тут, ‒ начала объяснять мне она и пальчиком показала, откуда начинать. ‒ Если хочешь, потом я тебя расчешу!

Я тут же отказался от такого предложения и уже более аккуратно, начиная с кончиков волос, приступил к наведению красоты на голове собственного ребёнка. В итоге омлет чуть не пригорел, зато я смог справиться с кудряшками и даже нацепить банк на белобрысую макушку.

Конечно же всё это время детский рот не закрывался.

‒ Папа, а ты всегда спишь волком? Если да, то зачем тебе кровать? А ты купаешься тоже волком? А волки зубы чистят? Поэтому у тебя такие большие и белые зубы? А ты всегда был таким большим волком или сначала был маленьким? А детишки волков ‒ это щенята? Пап, а я тоже смогу быть щенком? Папа, а как же я буду розовой феей, если я буду щенком волка?

Это только часть вопросов, на которые мне пришлось отвечать.

‒ Нет, я сплю в кровати, как человек. И душ принимаю, как человек. А вот лезть в пасть волку это опасно. Ты должна запомнить, что к зверю, любому зверю нельзя подходить близко! Это опасно!

‒ Папа, но ты же не любой зверь. Ты мой папа! ‒ гордо заявила малявка и вдалась в пояснения. ‒ Мама сказала, что я «это» почувствую, а я не поняла что «ЭТО». Вчера не поняла, когда мама говорила, а потом поняла. Ты мой папа! Мама сказала, что вот тут почувствую.

Она приложила ладошку к своей груди, там, где билось маленькое сердечко.

‒ И когда я утром тебя увидела, я тоже вот тут это почувствовала, ‒ призналась она. ‒ Мама никогда не говорит неправду. Она сказала, что ты тоже «это» вот тут почувствуешь.

Пришлось признать правоту неизвестной пока мне мамы моего ребёнка. Сердце зверя и человека чувствовало «это». Волк внутри захотел вырваться наружу, но пришлось сдержать его. На сегодняшний день было запланировало слишком много дел. И сантиментам сейчас не время.

‒ Папа, а где мои крылья и волшебная палочка?! ‒ вдруг резко сменила тему мелкая.

‒ Получишь их назад после завтрака! ‒ строго сказал я. ‒ И у нас правило, за столом во время приёма пищи мы не разговаривает.

Да, пора было начать устанавливать правила, а иначе всё пойдёт наперекосяк. А с правилами был хотя бы шанс вернуть жизнь в правильное русло. Но чувствую, для этого придётся очень постараться.

Видимо моя розовая фея очень хотела вернуть свои крылья и палочку, поэтому во время еды не болтала, а усердно работала челюстями, прожевывая каждый кусочек омлета и запивая его молоком.

‒ А мама мне молоко подогревает и добавляет ложку мёда, ‒ малявка всё же не смогла выдержать и пяти минут в тишине.

А я улыбнулся, вспомнив, что и сам в детстве только так и пил молоко. Это с возрастом я стал предпочитать черный кофе и без сахара.

‒ Хорошо, будет тебе молоко с мёдом, ‒ согласился я и пошёл к плите, чтобы подогреть молоко.

Через минуту я поставил на стол две кружки с теплым молоком, одну для малявки, вторую для себя. Приятно было снова ощутить давно забытый вкус детства. А через ещё пять минут пришлось вернуться во взрослую жизнь, зазвонил мой телефон. Тарасов и Лиса нашли что-то, а точнее кого-то, кто мог дать информацию, где искать мать моего ребёнка.

‒ Она отказывается говорить со мной, но Аррон она точно что-то знает. Ты должен приехать и сам с ней пообщаться. Адрес я скинул. Но стоит поспешить, насколько я понял, она не задерживается надолго нигде. А мои расспросы напугали её, эта старая ведьма уже пакует чемоданы.

‒ Не упусти её! Уже выезжаю! ‒ завершил я звонок.

‒ Папа, а куда мы едем? ‒ тут же спросила малявка и озадачила меня следующим своим вопросом. ‒ А кто такая старая ведьма?