( Не ) курортный роман

Глава 49

У Тёмы зашумело в ушах и начало темнеть в глазах. Он больше не слышал, как балагурил веселый Сашка, как дружно все поздравляли жениха и невесту.

И не смотрел в сторону Димы. Не мог. Ему казалось, что если он еще раз взглянет в его глаза, то сердце от боли просто разорвется.

Пока толпа сотрудников окружила будущих молодоженов, Тёма незаметно выскользнул из-за стола.

Бежать! Нужно срочно бежать! Он не может находиться сейчас в одном помещении с Димой.

Сердце болело так, будто в него нож вогнали. Не осознавая того сжимал ладонью грудь, но это не помогало. Кислорода не хватало. Голову разрывало от напряжения. Температура подскочила, кинуло в жар, а внутри все пекло.

Тёме казалось, что он сейчас свалится в обморок. Было очень плохо. Не только морально, но и физически. Он цеплялся за сознание из последних сил. Весь организм будто сразу выдал «системный сбой» и грозился отключиться полностью.

Нужно домой! Срочно нужно домой! Если его все же вырубит, то лучше в родных стенах, чем где-то на улице.

Махнул рукой, словил первую попутную машину. Назвав адрес, упал на заднее сидение. И тут его накрыло второй волной.

Нет! Это не может быть правдой! Это не мог быть Дима!

Но отрицать очевидное было бесполезно. Ему ведь даже не кто-то рассказал о предстоящей свадьбе. Он лично, сам, видел… своего Диму в роли жениха.

Теперь правда уже не своего. Чужого. Теперь они не будут вместе. Никогда! Последняя мысль такой болью отозвалась в сердце, что он не смог удержать слезы. Пытался их остановить, честно пытался. Но было слишком больно.

— Эй, парень, тебе плохо?

Наблюдательный водитель заметил его состояние и с беспокойством поглядывал в зеркало заднего вида. Спасибо, что хоть не с осуждением.

— У тебя что-то случилось? Кто-то умер? — он суеверно сплюнул три раза через плечо.

А ведь он прав. Абсолютно прав.

— Да, умер. Я только что узнал, что умер мой самый близкий друг.

И не соврал. Дима для него умер. Нет у него теперь ни лучшего друга, ни любимого человека. Сразу обоих лишился.

— Сочувствую. Жизнь порой очень мерзкая штука. Возьми… — протянул ему какие-то таблетки. — Это для сердца. И немного успокоит. Нагореваться еще успеешь. Ты держись давай! А если совсем плохо, то может тебя в больницу отвезти?

— Спасибо. Не надо в больницу. Просто довезите меня домой.

Тёма горько усмехнулся. Совершенно постороннему человеку не безразлично, что сейчас с ним происходит. А вот самому близкому, любимому и дорогому — видимо было все равно.

Дима даже ничего ему не сказал. Рано или поздно Тёма все равно узнал бы. Но не так же! Будто как обухом по голове!

И с какого момента он начал ему врать? Неужели все то время, когда обещал, что они будут вместе, что он поговорит с родителями? Может потому и тянул с этим разговором, постоянно откладывал его, просил подождать.

Но как? Как он мог врать, глядя ему в глаза? Это совершенно не укладывалось в голове. Они же столько лет дружили. Знают друг друга, как облупленных. Не было в глазах Димы фальши. Или он, Тёма, совершенно не разбирается в людях. Абсолютно. Иначе как он мог так обжечься с самым близким и родным человеком?

Хуже всего было от того, что память с особым мазохизмом постоянно подкидывала воспоминания о Диме. Его лицо, когда он улыбался и смеялся. Его руки, когда обнимал и прижимал к себе. Голос, запах, ощущения прикосновений. Все это эмоциональной лавиной раз за разом обрушивалось сейчас на Тёму.

В свою квартиру он практически вполз, ноги не слушались совершенно.

Закрыл дверь и завыл. В голос, надрывая связки, завыл как раненный зверь. Он не выдержит! Он не сможет это пережить. Лучше бы ему сдохнуть прямо сейчас. С такой же болью невозможно жить! Нереально.

На четвереньках дополз до комнаты, да так и рухнул посередине. И снова завыл. Удержать эту боль в себе было невозможно.