Недвижимость

Глава 10

Конец одной карьеры.

Июль 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Мысль материальна — в этом Игорь убедился, как только переступил порог дежурной части Дорожного РОВД. Целый день он маялся оттого, что не хотел участвовать в ночном мероприятии, даже ценой сломанной ноги или еще какого повреждения организма. Даже доля, что пообещала ему любовница — начальница молодого человека не радовала, хотя и впечатляла своим размером. Да и сосало под ложечкой от подозрений, что наркотики, которые Марина собиралась сегодня продать цыганам, все-же попали в ее цепкие руки ценой травмы Наглого, хотя Клюквин и не понимал, как она это устроила. Просто картинка переломанного и окровавленного тела приятеля постоянно всплывала у него перед глазами, да так натуралистично, что Игоря начинало тошнить от того, что он мог оказаться на месте напарника.

— Автомат я тебе не дам. — дежурный, доставший уже ключи от оружейной комнаты из ящика стола, сунул их обратно: — Указание от руководства — сотрудникам выдавать только закрепленное за ним оружие, а все остальное — только при наличии рапорта руководителей отделения. Подпишет тебе ваш Поспелов рапорт, я тебе хоть пулемет дам, а без рапорта — лишь твой пистолет.

Пришлось Игорю бежать на улицу, где в машине, закрепленной за отделением, его ждала нервная Кошкина и признаваться в фиаско.

— Может пистолета хватит? — с надеждой спросил Игорь, присаживаясь в теплый салон, но был безжалостно изгнан обратно на улицу.

Прошипев что-то о безруких мужиках, которые не на что не способны, Марина заглушила двигатель, злобно хлопнула дверью машины и решительно двинулась в сторону входа в РОВД.

Против рапорта заместителя Поспелова дежурный по Дорожному РОВД возражений не имел, и через сорок минут Игорь уже устраивался на сиденье автомобиля с автоматом Калашникова в обнимку, но Марина от непредусмотренной планом задержки занервничала. Машину вела зло и резко.

Помощник дежурного по Дорожному РОВД проводил взглядом служебную «шестерку», что резко стартовала от тротуара и игнорируя других участников движения, развернулась через «двойную сплошную», через шесть полос движения, заметил «Девятку» модного цвета «мокрый асфальт», что скользнул вслед за машиной «наркотического» отделения и усмехнулся. Его просили информировать «городских» коллег о странностях этого «приблудного» отдела — он проинформировал. А что может быть страннее, когда на ночное задержание отправляется единственная в отделении баба и молодой малахольный «оперок», в то время, как их более подготовленные коллеги во главе с начальником отделения спокойно отправляются домой.

Город. Дорожный район. Улица Подвижного состава.

— Ты все понял? — женщина зябко передернула плечами: — Я спрячусь там, а ты засядь так, чтобы меня прикрыть. Ну, разберешься сам, ты мужчина или где… Когда они придут, я вылезу вон там, передам им пакет, получу деньги и останусь на месте, пока они не уйдут. Минут через десять вылезай и тогда пойдем вместе к машине. Твою долю сразу тебе отдам, потом заедем ко мне, я остальные деньги выложу, потом довезу тебя до РОВД, чтобы ты автомат сдал и отвезу домой, или куда скажешь. Завтра можешь на два часа позже на службу заявиться. Ну, сделай лицо попроще, через полтора часа ты станешь немного богаче…

Ждать пришлось целый час. Ночь была прохладной, и очень скоро у Игоря стали непроизвольно стучать зубы, клацанье которых, как ему казалось, должна была слышать вся округа. Ствол автомата казался ледяным и опер спустил с плеча рукав олимпийки, чтобы держаться за оружейный металл через ткань. Две тени вышли во двор разрушенного Дворца культуры дорожников внезапно, закрутили головами, тревожно переговариваясь на своем варварском языке.

Через пару минут из-за кучи строительного мусора вывалилась невысокая округлая тень, которая обо что-то запнулась, выругалась, в общем, появление коррумпированной милиционерши на криминальной «стрелке» было смазанным.

— Эй, принесла товар? — свет электрического фонаря с соседней территории станции осветил фигуры, шагнувших вперед мужчин, и Игорь узнал двух давешний цыган — Булата и Алмаза.

— Принесла, а вы деньги случайно не забыли? — Кошкина тоже вышла на свет, держа перед собой пакет и служебный «макаров».

— Да вот деньги, сама посмотри, все по-честному. — Один из цыган, кажется Булат, шагнул вперед, раскрыв перед Кошкиной горловину целлофанового пакета: — Смотри, есть доллары, а часть рублями принесли.

Марина Ильинична шагнула вперед, заглядывая в распахнутое перед ней нутро пакета, темные силуэты сошлись вместе на мгновение, после чего цыгане шагнули назад, один из них ловко пнул Кошкину по руке с пистолетом, отчего безотказное оружие беспомощно свалилось в траву, а Марина опустилась на колени, зажимая шею двумя руками.

Игорь с ужасом услышал странные звуки, как будто начальница не могла прокашляться, а цыгане тем временем уже рассматривали содержимое пакета, что несколько мгновений назад держала в руке Кошкина.

— Не, это не наш товар… — удивленно воскликнул Алмаз.

— Да какая разница. — Булат подобрал милицейский пистолет с земли, затем склонился к самому лицу, все еще стоящей на коленях, Марины Ильиничны и заорал, брызгая слюной:

— Ну что, сучка, кто из нас тупой⁈ Я умный, а ты дохлая!

Игорь, как парализованный смотрел на эту картину, напрочь забыв о автомате в руках и пистолете за поясом.

Между тем Булат сунул пистолет Кошкиной в карман, небрежно ударил, все еще хрипящую, женщину ладонью по лицу, отчего она осела на землю неряшливой кучкой, повернулся к брату, торжествующе оскалился золотыми зубами. Щелчок выстрела был необычно тихим, но во лбу Булата появилась красная клякса, как будто Булат вступил в касту индийских брахманов, и с этой счастливой улыбкой он и рухнул назад, на тело Кошкиной, а душа Булата взлетела к Богу, чтобы точно узнать, действительно ли он разрешал цыганам воровать, или это все цыганские сказки.

Не зря Марина Ильинична считала Алмаза более сообразительным парнем, чем был его, уже покойный, брат. Алмаз, не теряя времени на оплакивание родственника, выдернул из кармана спортивных штанов пистолет и побежал, крепко прижимая к себе пакеты с наркотиками и деньгами, одновременно бегло стреляя в темноту окружающих его развалин. Запнулся он, не добежав до, казалось бы, спасительного угла, всего пару шагов, и еще несколько мгновений ноги Алмаза продолжали бежать, в отличие от мозга, который был разворочен маленькой свинцовой пулькой от мелкокалиберной винтовки. Игорь даже не успел удивиться, что его желание, чтобы убийцы Князевой умерли, так быстро исполнилось, как сзади раздалось злобное сопение, холодный автомат, сам собой, вырвался из его рук, а через мгновение молодого оперативника уже тащили из развалин на улицу, крепко держа за шиворот.

— Что он там делал? — к, лежащим плотной кучкой, трупам мужчины и женщины, вышли трое мужчин в масках и спортивных костюмах, один из которых небрежно держал подмышкой малокалиберную винтовку со снайперским прицелом.

— Да что-что… зубами стучал и больше ни хрена не делал. — злобно отозвался мужчина, что сопя, тащил Игоря и его автомат.

— Ну что, я, как понимаю, он тут лишний… — в голосе человека с винтовкой проскочила нотка сожаления, но отступил на шаг назад и как-то весь подобрался, ухватив винтовку половчей.

— Не настрелялся еще? — «злобный», что приволок Игоря, уронил того на землю и шагнул вперед, загораживая линию стрельбы снайперу: — А как по мне, то это лишнее, тем более, что он ничего никому не скажет? Не скажешь же, пацан?

Клюквин отрицательно замотал головой так энергично, что ему показалось, что в шее хрустнули позвонки. Говорят, что Громов, гад, доигрался, и теперь лежит овощ овощем, под себя гадит. А что если попробовать вывихнуть себе шею, может быть эти страшные люди оставят его в покое. Вон, к Громову, говорят, никто никаких претензий не предъявляет…

Пока Игорь думал, как часто меняют простыни под овощным Громовым, вокруг него начало происходить что-то непонятное. Мертвого Булата вздернули вверх, оторвав от тела Марины, парни в «спортивках» развели его руки в стороны, удерживая труп, а тот, что взял опера в плен, ловко прострелил голову мертвому цыгану короткой очередью из автомата Игоря, так, что первоначальная рана совсем потерялась в этом кровавом месиве. То же самое произошло и с трупом Алмаза, после чего стрелок выпустил длинную очередь в развалины бывшего дворца культуры, расстреляв весь магазин, затем протянул автомат Игорю:

— Держи.

— Зачем рожок то добивал? — демонстративно ковыряя в ухе, спросил снайпер.

— А это чтобы наш герой нам в спину не шмальнул. Ты же понимаешь, что ты герой? — стрелок внимательно заглянул в глаза Игорю и небрежно хлестанул ладошкой, впавшего в прострацию, опера: — Запоминай, Кошкина встречалась здесь со своим агентом Алмазом, попросила тебя ее прикрыть. Они разговаривали нормально, потом второй цыган ударил Кошкину ножом в горло, завладел ее оружием, а ты, с соответствии с законом о милиции применил оружие, дабы задержать опасных и вооруженных преступников. Откуда и как стрелял в точности не помнишь и показать затрудняешься. Их застрелил ты, а нас тут не было. И еще, если вы, любители районные еще раз влезете в тему с наркотой мы никого больше жалеть не будем. Все, пока, надеюсь, больше не увидимся.

Через пять минут во двор разрушенного здания на скорости влетела машина вневедомственной, водителя ослепили всполохи собственной мигалки, что он не заметил труп Алмаза, лежащего на въезде во двор, что еще больше затруднило исследования судебно-медицинского эксперта. Пока водитель ОВО ругаясь, пытался вытянуть тело Алмаза из-под машины, старший группы с автоматом наперевес вбежал во двор, где обнаружил еще два трупа и смутно знакомого человека, баюкающего автомат Калашникова с пустым магазином.

Город. Район Первого Чекиста.

Частный сектор.

Где я взял рецепт «коктейля Молотова»? В магазине букинист, в самом Сердце Города. Кто-то из военных, видимо, решил подзаработать, и магазин был завален серыми книжечками от издательства Воениздат, где любого желающего, за сущие копейки, можно было научиться обращаться с любым отечественным оружием, и прочие интересные вещи. В купил пособие «В помощь партизану», издания сорок второго года, где подчерпнул много чего полезного для себя.

Ну а ночью я двинулся на дело. Машину, чтобы не угнали, оставил на заднем дворе районного управления внутренних дел, величественного здания выходящего на проспект имени первого чекиста, после чего, держа на отлете сумку, с переложенными газетами, чтобы не разбились и не звенели, бутылками, прошелся до нужных мне домов, где, расставив бутылки с торчащими фитилями перед собой, приступил к бутылкометанию. По самим домам не кидал, не хотел брать грех на душу, все же детишек там жило много, а вот надворные постройки после моего бегства, пылали веселыми пионерскими кострами.

Чувствуя за спиной тепло от пожара, я спокойно дошел до здания РУВД, с черными, по ночному времени, окошками, завел машину и вырулил на дорогу.

Перехватили меня сразу за Старым мостом через реку. В таком месте, которое, при всем желании не объедешь. Чернота обочины внезапно вспыхнула фарами и проблесковым маячком проклятого красного цвета, а на дорогу шагнул милиционер в синей форменной рубахе и с полосатой палочкой в руке.

— Доброй ночи, сержант. — я покопавшись в бардачке, достал папку с документами на машину и протянул через приоткрытое окно.

— Водитель, выйдите из машины.

— Сержант, а ты знак «инвалид» на стекле не видишь? — я со вздохом подтянул к себе костыли.

— На заборе много чего написано… — резко ответил страж дорог и склонился к окошку: — Вы сегодня пили, товарищ водитель?

Городское управление МВД.

Полковник милиции Дронов Олег Владимирович, начальник Дорожного РОВД, повинуясь кивку секретаря начальника областного управления внутренних дел, одернул китель и, помолясь про себя, шагнул в огромный кабинет.

— Проходи Олег Владимирович, присаживайся. Что там по девочке этой, все подтверждается?

Начальник Дорожного РОВД попытался встать, но генерал досадливо нахмурился и сделал ладонью знак «не суетись».

— Давай, не скачи, Олег, все сегодня не спали, всем не до политесов…

Сидящие за столом полковники из числа заместителей начальника областного управления дружно закивали головами, мол, так и есть, все устали, и, чай, не молодые козлы.

— Товарищ генерал, судя по показаниям лейтенанта Клюквина, старший лейтенант Кошкина была недовольна своими показателями в работе, поэтому попыталась склонить к сотрудничеству лиц цыганской национальности, братьев Ивановых. Они назначили ей встречу в ночное время, на территории руин бывшего дворца культуры. В нарушение всяческих инструкций, старший лейтенант Кошкина о предстоящем оперативном контакте своему непосредственному руководителю не сообщила, но, взяла с собой на встречу лейтенанта Клюквина, который засел в кустах в непосредственной близости от места встречи. Очевидно, братья Ивановы первоначально имели планы завладеть табельным оружием сотрудницы, поэтому, практически сразу с начала разговора один из братьев ударил Кошкину ножом в горло, отчего она скоропостижно умерла на месте. Ивановы завладели ее пистолетом, но лейтенант Клюквин огнем из автомата вооруженных преступников уничтожил.

— Скажи, Олег Владимирович, твоего опера уже прокуратура допрашивала?

— Никак нет, товарищ генерал. Парень был не совсем в адекватном состоянии, поэтому следователь принял решение допросить его через пару часов.

— Давай так сделаем с тобой… — генерал задумчиво забарабанил пальцами по столешнице: — Пусть начальник отделения, откуда эти опера пишет план мероприятий на вчера, якобы все отделение работало вчера в районе по профилактике правонарушений, разбившись попарно. Ну, а то, что ни с кем не согласовал мероприятие, мы ему строгий выговор влепим. А то, по твоей версии получается гораздо хуже, нарушение всех инструкций по вербовке негласного аппарата. И что Клюквин твой не в кустах прятался, чем мог спровоцировать этих Ивановых на нападение, а рядом стоял, но сумел отбиться. И тогда мы представление девочке на медаль посмертно напишем, ну а Клюквину придется орден давать. Так что, давай, поспеши сделать все. чтобы у следователя прокуратуры правильная картинка произошедшего сложилась. И это, ты там разберись со своими народными мстителями, хорошо? Я понимаю, что негоже всякой швали на милиционеров свой хвост поднимать, но не такими же методами…

— Товарищ генерал, я не понимаю…

— И я не понимаю, товарищ полковник, но по случайному совпадению, через час после того, как Кошкину твою убили, неизвестный поджег хозяйственные постройки в районе Первого чекиста. Все сарайки и гаражи выгорели дотла, машина и еще что-то, слава Богу, люди не пострадали и дома удалось отстоять, только эти два дома принадлежат гражданам Ивановым, братьям Алмазу и Булату, ныне покойным. Совпадение, полковник? Не думаю.

Миронычевский РОВД. Дежурная часть.

Меня с машиной доставили в райотдел, изъяли ключи и документы, взяли показания, после чего велели ждать решения вопроса на скамейке, напротив окошка дежурного. И, честно говоря, после такой беспокойной ночи я на несколько минут задремал. Потом сидел, почти до восьми часов утра, решил, что про меня забыли, и решил напомнить о моем нерешенном вопросе, подтянул к себе костыли и двинулся к окошку дежурного.

— Товарищ майор, а что по моему вопросу? Я здесь уже сижу четыре часа, мне кажется, что давно пора отпускать…

— Так вас никто и не держит. — майор недоуменно уставился на меня: — Машину вашу отправили на штрафстоянку, а документы сегодня отправим в МРЭО ГАИ, как инициаторов розыска.

— Какого розыска? У меня весь пакет документов в порядке…

— Ну это вам надо или с ГАИ разбираться, или в суд идти. — майор пожал плечами: — Насколько я понял, женщина, которая вам машину передала, свою доверенность аннулировала и написала заявление в ГАИ, а те машину в розыск выставили. В общем, вопрос не наш, у нас к вам никаких претензий нет, а сейчас извините, мне надо смену сдавать.

Майор захлопнул окошко, а я так и остался стоять посреди пустой дежурной части, имея при себе только бумажник с деньгами и проклятые костыли.