Недвижимость

Глава 21

Неудобное положение.

Август 1995 года.

Город. Левобережный район.

Все-таки, я в этом твердо убежден, паспортные столы должны входить в систему МВД, как бы не пытались играть московские чиновники с выделениями и разделениями ведомств. Не должно быть искусственных преград для контактов сотрудников.

Моему звонку Виктор Брагин обрадовался чрезвычайно, как и предложению встретиться. Из-за живости характера и вечному разгильдяйству, мой приятель вновь попал в немилость у начальства, дважды пролетал с присвоением очередного звания и начал плавно входить в алкогольный штопор, пока плоский.

— Ты где потерялся? — Виктор забежал в мантную, ставшую традиционным местом наших с ним встреч: — А то меня Давид уже достал — где твой приятель с деньгами, да где твой приятель?

— А Давид у нас кто? — осторожно спросил я, так как никакого Давида в своем окружении не помнил.

— Ну ты чё? Мы с ним того мужика с электроэнергией давили? Забыл, что ли?

Я вспомнил жутковатого приятеля Брагина, который своей, откровенно бандитской, рожей вызывал оторопь даже у меня.

— Он что, еще и Давид?

— Ну да, Давид Моисеевич Левин, а что не так?

— Да все так… — я показал на стоящие у моего стула костыли и сунул приятелю пару купюр: — Сходи, закажи на нас на твой вкус.

— О, прикольно, а я думаю «Кто это костыли забыл и как этот инвалид отсюда ушел?». — Брагин схватил деньги: — Ты что, ногу сломал?

— Это меня сломали, после Нового Года почти голову отрезали, что я два месяца парализованным лежал…

— Это ты так пошутил, надеюсь? — Витя даже забыл о желании выпить и рухнул обратно за стол, но поймав мой взгляд, засуетился: — Сейчас, погоди, Паша, мы с тобой…

В общем, в мантной пить мы не стали, а переместились на садовый участок, где и зависли до поздней ночи, пока в час ночи в калитку не постучал дядя Вова и не попросил прекратить безобразия, а то члены садового общества жалуются.

Рано утром я провожал у ворот своего приятеля, который подлечился по совету Воланда «подобное подобным», отведав горячей и острой закуски, в качестве которой, по торопливой ментовской привычке, выступил бульон из размятого кубика «Галина Бланка» и пообещал мне, что все будет пучком и 'но пасаран.

Как я и предполагал, отдаленно похожий на меня молодой человек с моим паспортом в руках прибыл на замену основного документа в паспортный стол Левобережного РОВД, но заместитель начальника паспортного отдела завернула этого ферта, разъяснив, что существует ведомственная инструкция, согласно которой, все документы паспортными столами принимаются ответственными лицами жилищно-эксплуатационных участков, с которыми инспектора паспортного стола и работают. Следовательно, молодой человек обязан сдать мой паспорт на замену в комплекте с другими документами и квитанциями за замену паспорта и штрафа за просрочку замены паспорта по месту моей последней регистрации, а именно в общежитии Завода.

Попытка подставного «меня» договорится с комендантом общежития тоже успехом не увенчалась — комендант сообщила, что глубоко уважает господина Громова, но, все-таки, ему надо собственноручно приехать и написать заявление, а не присылать вместо себя сомнительных знакомых. Правда, об этом я узнал значительно позднее, ну, а пока, «черная вдова» вновь появилась на моем пороге.

— Павел Николаевич, я вам поесть привезла! — Елена Всеволдовна, при полном параде стояла за калиткой, поставив у ноги увесистую сумку.

— Мы вроде бы на ты? — я подкатил коляску к калитке: — Ну, помнишь, после того, как с тобой поцеловались?

— Э… Честно говоря, не совсем… — женщина побледнела и невольно бросила взгляд на кусты дальше по улице: — Вы что-то путаете, Павел Николаевич…

— Лена, что тут можно спутать? Еще скажи, что ты мне не говорила, что у тебя ни с кем за ночь столько раз не было?

Тут Демон, стоявший за моей коляской несколько раз гавкнул в сторону кустов, и я окончательно убедился, что там кто-то прячется.

— Ну что, заходи? — я подкатился к калитке: — Повторим нашу безумную ночь…

Мне показалось, или в кустах что-то заскрипело, то ли чьи-то стиснутые зубы, то ли сломанная ветка. Елена, бросив испуганный взгляд в сторону кустов, пробормотала, что она забыла дома утюг выключить и побежала в сторону ворот, даже сумку свою забыла. Я осторожно приоткрыл калитку и втащил сумку на свою территорию, прочно заперев вход, чтобы не дать ревнивому отставнику ни одного шанса. Видимо, Елена рассказывала своему мужчине, что между нами ничего не было, он, как галантный кавалер, помог женщине дотащить сумку, спрятался в кустах, а тут такое услышал…

Если он ее не убьет, может убить меня, надеюсь, что это будет не сегодня.

Тяжелую сумку, набитую продуктами я до садового домика довезти не смог, пришлось загружать ее в коляску и толкать коляску перед собой, изображая немощь. Сегодня Елена Всеволдовна вновь не поскупилась, даже гусятница с тушеным мясом в грибном соусе лежала на дне сумки, плотно перемотанная пленкой, чтобы крышка не открылась. А еще на дне сумки лежал мой паспорт, который, вероятно, моя гостья собиралась подбросить мне обратно в комод. Открыв паспорт я очень огорчился. Несколько дней назад я не собирался бегать по паспортным столам, получать новый документ, но теперь придется этим заняться. Кто-то из сотрудников паспортного стола поставил на второй странице документа, прямо поперек моего имени жирный штамп «Документ недействителен». Если раньше я рассчитывал, что никто не будет высчитывать, сколько лет предъявителю документа, то с такой печатью мне не стоит даже думать предъявлять его в государственные учреждения, а у меня через месяц четыре судебных процесса начинаются.

Городское управление ФСБ РФ.

Максим Поспелов судорожно скомкал постановление об изменении меры пресечения и бросил его в урну, после чего торопливо спустился с крыльца и двинулся в сторону автобусной остановки. Сегодня его должны были арестовать и отправить в СИЗО, но улыбчивый оперативник сделал старшему лейтенанту милиции предложение, от которого он не смог отказаться, после чего невозмутимый следователь сунул Максиму на подпись постановление о мере пресечения и обязательство о явке по первому требованию. Теперь осталось определится, чем заняться в первую очередь, чтобы не возвращаться в это старое здание в центре Города, в глубоких подвалах которого, по городской легенде, во время войны, хранился золотой запас Советского союза, а любой прохожий, слишком внимательно посмотревший по сторонам, мог исчезнуть навсегда…

Городской воздух казался упоительно сладким и Максим не выдержал — побежал, двигаясь огромными прыжками и наслаждаясь самым упоительным чувством — чувством свободы.

Сердце Город. Квартира Поспеловых.

Мать есть мать. Увидев побледневшего и осунувшегося сыночка на пороге квартиры, мама Максима бросилась окружать бывшего узника материнской заботой. Сын был загнан в ванную комнату, вещи его «провонявшие тюрьмой» выброшены в мусоропровод, после чего на стол стали выкладывать все, имеющиеся в квартире, запасы деликатесов.

Пришедший со службы отец молча обнял наследника, выпил с Максимом по паре рюмок коньяку, после чего, когда мать вышла из кухни, стелить постель «мальчику», отец задал сыну вопрос, на который тот не смог ответить…

После минутного молчания, отец хлопнул сына по плечу, включил на полную громкость радиоточку и полностью открутил вентили у смесителя.

— Сынок, я все понимаю, и никто не вправе судить тебя в сложившейся ситуации. Я поговорю с кем надо, и мы сделаем все зависящее, чтобы помочь тебе. Только сам ты повторно не облажайся, очень тебя прошу…

Не облажаться было очень и очень сложно. Максим прекрасно понимал, чего ждут от него, выпустившие его чекисты, и что любой его шаг в сторону или саботаж требований курирующего офицера тут же повлечет новое изменение меры пресечения для подследственного Поспелова, но и выполнение взятых на себя обязательств со стороны агента Бурого вызовет крайне негативную реакцию со стороны его милицейских покровителей, да такую, что высокопоставленный папа не поможет.

С этими мыслями Максим проворочался в постели не меньше часа, но, все же, усталость взяла свое, а утро началось с другого неприятного сюрприза. Родители тихо ушли на работу, обостренное обоняние зафиксировало ароматы чего-то вкусного, доносящегося с кухни, когда в прихожей закурлыкал телефонный аппарат.

— Здорово, братуха! — Услышал Максим в трубке преувеличенно радостный голос, который он совершенно не хотел слышать: — Мы в курсе, что ты откинулся, вчера с пацанами пили за тебя, красавчика. Но, радость радостью, все же надо финансовые вопросики порешать. Так что ты давай, штанишки одевай и спускайся на улицу, мы прямо у подъезда стоим, тебя ждем…

Третья больница Скорой медицинской помощи, отделение травматологии.

Сегодня у Наглого была по графику очередная перевязка. Дни тянулись медленно, а эта, весьма неприятная процедура давала хоть какое-то разнообразие. Когда Громов пообещал найти средства на лечение оперативника, Наглый ему не поверил. Не верил даже после того, как врачи внезапно засуетились вокруг него и даже назвали дату предстоящей операции. Но, во исполнение своих обязательств Наглый связался с местным отделом милиции и вытребовал себе дознавателя на допрос. Потом, после операции, даже зашел следователь прокуратуры, и парень, преодолевая слабость и боль надиктовал ему показания, о которые требовал Громов. А потом наступила тишина. Никто не навещал больного Шадова, не проводил с ним следственных действий и Наглый успокоился, посчитав, что история для него закончилась, и считая, сколько дней осталось до выписки…

Сестра, вкатив каталку с лежащим на ней Наглым, в перевязочную, сказала, что сейчас вернется и выскочила в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Шадов расслабленно закрыл глаза и вдруг, по дуновению воздуха понял, что в помещении кроме него есть еще кто-то…

— Я папа Максима Поспелова, которого ты, гаденыш безродный, посмел оболгать… — Наглый почувствовал, что в его шею воткнулась игла, а на грудь легла тяжелая рука. Парень открыл глаза и увидел, склонившегося над ним импозантного мужика в медицинской маске и накрахмаленном белом халате.

— Если ты, сучонок, не пообещаешь мне сейчас отозвать свою клевету и скажешь еще хоть слово против Максима, клянусь, ты сдохнешь. Мне ничего не стоит вколоть в тебя эту дрянь из шприца, и ты сдохнешь еще сегодня вечером. — мужчина говорил с такой убежденностью в голосе, что все слова застряли у Наглого в горле. Попытка оттолкнуть неизвестного ни к чему не привела, больно ловко тот заблокировал руки Наглого, итак, ослабшие за время болезни.

— Ты меня услышал? — Показалось, или игла глубже вошла в шею? Наглый не стал проверять и осторожно утвердительно замычал.

— И не вздумай меня обмануть, сдохнешь сразу. — Мужчина шагнул назад, брезгливо бросил шприц в, глухо звякнувшую, медицинскую кювету и не глядя на Наглого, который только сейчас начал дышать, шагнул к распахнувшейся двери. Через несколько минут, пока Наглый, обмирая от страха, ждал, что страшный мужик вернется, в процедурную впорхнула медицинская сестра и, не глядя на пациента, равнодушно приступила к рутинной обработке послеоперационных швов.

Сердце Города.

Военно-врачебная комиссия Областного управления МВД.

— И последний вопрос на сегодняшний день — заявление гражданина Громова. — Седой мужчина в белом халате, под которым виднелись элементы формы полковника внутренней службы, оглядел присутствующих на совещании медиков: — Нам это заявление сбросили из управления кадров, требуют принять решение. Суть вопроса — сотрудник уголовного розыска в январе этого года получил ранение в области шеи, чуть не закончившееся полным параличом. Сейчас он вроде как оклемался и даже передвигается на своих двоих. Его уволили по статье, как находившегося на больничном более четырех месяцев, он же подал жалобу министру, что при получении ранения он был при исполнении служебных обязанностей и вроде бы увольнение его незаконно. И даже, якобы, какие-то свидетели имеются этому факту. Пока там идет проверка и прочие юридические штучки — дрючки, он написал заявление в управление кадров, что до своего увольнения он не прошёл медицинскую комиссию. Да, да, да, все уже поняли, что парень решил получить инвалидность, полученную на службе и жить себе припеваючи на государственные деньги. Так вот, «кадры» обратились к нам за помощью, чтобы мы провели ему полное обследование и не нашли никаких оснований для установления ему инвалидности. Так что, члены ВВК запишите себе фамилию этого гражданина — Громов, и на следующей неделе ждите его появления.

Дорожный РОВД.

Максим прибыл на утренний селектор в половине девятого утра, сел, как и положено руководителю подразделения в первый ряд, напротив президиума, приготовил ручку и ежедневник.

Вчера был тяжелый день. Первый день свободы после задержания не принес молодому мужчине никаких положительных эмоций.

У подъезда его ждала машина, в которой сидели три представителя кредиторов. Они прекрасно знали, кто такой Максим Поспелов и какую должность занимает Поспелов-старший, но разговор о деньгах построили слишком нагло и дерзко. И хотя определенной черты они не перешли, но прошли по самой грани и завуалированные пока угрозы в их словах вполне прозвучали. Был озвучен срок в три дня, в течение которого кредиторы хотели получить какие-то деньги, ну и намек, что только процентами никто удовлетворятся не будет…

— Поспелов, а вы что тут делаете? — пока Максим думал о главном, в бывшей Ленинской комнате успели собраться сотрудники, а за стол президиума стали рассаживаться начальник РОВД и его заместители и теперь полковник Дронов недоуменно глядел на начальника отделения по борьбе с наркотиками.

— На службу вышел, Олег Владимирович! — Максиму хотелось, чтобы его ответ прозвучал как положено — уверенно и молодцевато, но голос дрогнул и сорвался на натуральный жалкий писк: — Меня отпустили…

— Рад за вас, Максим Викторович. — Полковник, уже не глядя в сторону Поспелова, уселся за стол и принялся просматривать сводку: — Но наша проверка еще не закончена и пока вы отстранены от службы. Решение руководства вам обязательно доведут…

Под взглядом начальника РОВД, который давал понять, что своим присутствием Поспелов задерживает всех, под шушуканье и шепотки коллег, Максим неловко принялся протискиваться к выходу, кляня себя за самоуверенность. Судя по всему, сейчас даже акции могущественного Поспелова-старшего сильно упали в цене.

Выйдя на крыльцо Максим хотел было направиться к своему красавчику джипу, стоящему через дорогу от отдела, но вовремя разглядел возле него знакомую машину представителей кредиторов. Поспелов младший рванул быстро двинулся в противоположную сторону. Надеясь, что его не заметили. Видимо его кредитный рейтинг упал настолько низко, что кредиторы решили, по-беспределу, «отжимать» у должника имущество.

Максим, стыдясь сам себя, ждал около трех часов, прежде чем, ждущие в свою очередь его, кредиторы уехали, лишь после этого осмелился подойти к своему автомобилю и уехать от здания РОВД. Теперь встал вопрос, что делать дальше. Максим понимал, что от машины надо избавляться, иначе ему помогут это сделать, причем совершенно бесплатно, рассказав о каком-то проценте на проценты. Вот только как продать машину по нормальной цене? Выставлять объявление в многочисленных досках объявлений или ехать на площадки по продаже авто, которых в Городе теперь стало три — не вариант, его кредиторы интересовались и этой темой.

К вечеру джип был спрятан на даче у знакомых, но это было исключительно кратковременное решение — в понедельник знакомые возвращались в Город, а бесхозная красивая машина на запертом дачном участке очень быстро привлечет воров, которые разберут не только машину, но и дачный домик. Просить денег у родителей Максим посчитал ниже своего достоинства, поэтому, вернувшись домой, принялся обзванивать знакомых, предлагая машину по сходной цене.