Недвижимость

Глава 5

Долг платежом красен.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Разговор с отставным директором магазина Огородниковой Матреной Васильевной прошел откровенно тяжело, мне постоянно хотелось задушить вредную бабку прямо через телефонный провод.

Я прекрасно понимал, что после того, как подручные Ирки Гамовой чуть не свернули тощую морщинистую шею хрупкой пенсионерки, вновь идти в магазин и рисковать своей жизнью ради моих денег, Матрене не хотелось категорически. Что, впрочем, не мешало ей хныкать о бедности и дороговизне всего, и клянчить денег. Особенно уперлась старая карга на необходимости возвращать контроль над торговым предприятием в воскресенье. Услышав тупейшую отмазку о необходимости ехать именно в этот день на дачу, окучивать особо ценные клубни голландского картофеля «Фантастишь», так как любой иной день не подходил по лунному календарю, я рассвирепел.

— Короче, Матрена Васильевна, ты сейчас звонишь своим подружкам и выясняешь, где сейчас Ирка Гамова и чем она занимается, а через двадцать минут я позвоню тебе, и мы продолжим разговор. Если еще хоть слово услышу про картофель или фазы луны из календаря огородника, мы с тобой больше не знакомы, тебя для меня больше не существует.

Через двадцать минут у меня появилось ощущение, что мою собеседницу подменили. Куда-то делась испуганная старушка с дребезжащим от страха голосом и появилась старая партизанка, готовая подрывать фашистские эшелоны.

Выслушав мои инструкции, Огородникова заверила меня, что все выполнит все, что я сказал, лишь в конце сообщила мне новости, что Гамову закрыли на трое суток за неумышленное убийство ее любовника Тимофея Бушелева, после чего осторожно поинтересовалась, не в курсе ли я подробностей происшествия.

— Откуда, Матрена Васильевна, я вот с трудом проехал двести метров на своей инвалидной коляске, чтобы вам позвонить, а теперь не знаю, как обратно добраться, сил в руках почти нет.

— Ой, беда какая, ой беда. — прошептала Матрена и распрощалась.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

В тот день я сделал еще два звонка, не обращая внимание на шипение дяди Вовы, который понял, что председателя садового товарищества он убоится больше, чем моих угроз не наливать ему больше. Но, слава Богу, выдернуть у меня телефон сторож не догадался, и я успел дозвониться еще до двух абонентов.

Руслан Конев согласился сопроводить Матрену Васильевну на рабочее место и проконтролировать, чтобы слесарь из мастерской по изготовлению ключей поменял начинки у всех значимых замков магазина. А потом я позвонил участковому Самохину Виталику, участковому, который, как оказалось, нашел в январе мою тушку и добился, чтобы меня, практически бездыханного, забрала с собой «скорая», а не оставили в снегу на дороге, дожидаться «труповозку», чтобы я своей смертью в машине докторов или в приемном покое больницы, не портил некую отчетность наших медиков.

— Виталий, я, как обещал, приглашаю тебя в воскресенье на дачу с парнями, с которыми ты меня вытаскивал, чтобы «проставиться» за мой второй день рождения. Особых разносолов не обещаю, но горячее мясо и холодная водка будет в огромном количестве.

Участковый долго растерянно и растроганно гудел в трубку:

— Братан, ну не стоило, у тебя и без того проблем хватает… — но, в конце концов, согласился, наверное, после того, как я пожаловался на тотальное одиночество.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

С Виталиком ко мне на участок в воскресенье приехали два молодых парня, как я понял, мои коллеги, назвавшиеся просто Мишей и Гришей. Гости сначала познакомились с собаками, которые, наскоро обнюхав гостей, побежали поближе к ведру с маринованной свининой, потом мягко оттеснили меня от мангала, ну а потом началась обычная пьянка людей, которым есть, о чем поговорить, так как все любят свою интересную работу. Первым наше веселье прервал председатель садового общества, пришедший учинить с меня спрос за самовольное пользование общественным телефонным аппаратом. Когда я ходил на своих двоих, наш главный садовод и огородник держался со мной гораздо скромнее, неоднократно высказывая желание идти навстречу при разрешении многих вопросов, а тут человека, как будто, подменили. Мужчина агрессивно тряс запертую калитку и что-то выкрикивал нелицеприятное в мой адрес.

— Это кто? — Виталик досадливо поморщился и поставил на стол, уже поднятую, граненую стопку.

— Наш главный садовод. — я махнул рукой: — Пришел поставить мне на вид, что я телефоном правления воспользовался, когда тебе звонил, ну, еще в пару мест. Не обращайте внимания, поорет и уйдет.

— Паша, ты не прав. — Здоровяк Виталий встал из-за стола, так, что табурет под ним облегченно вздохнул, и шагнул к воротам: — Человек так разоряется, а вдруг у него что-то срочное. Мы, милиция, должны внимательно относиться к нуждам граждан, даже во внеслужебное время.

Виталий в два шага скрылся за кустами, после чего звякнула отпираемая калитка, раздались какие-то крики и через несколько секунд Виталий вернулся за стол с гостем. Причем, милиционер Самохин настолько внимательно отнесся к гражданину председателю, что последнему даже не пришлось идти своими ногами — здоровяк участковый ласково нес примолкшего гражданина, держа того за лацканы трещащей штормовки, а ноги председателя болтались в воздухе.

Дойдя до беседки, Виталий осторожно поставил главного садовода на землю и легонько подтолкнув, развернул ко мне.

— Ну вот твой Громов… — добродушно пробасил участковый: — Говори, что ты от него хотел.

— Паша. — Не добившись от председателя ничего членораздельного, Самохин пожал литыми плечами: — Паша, там еще бабки какие-то стояли, но они разбежались как-то быстро, я их не стал догонять.

Через час председатель садового товарищества, ставший за это короткое время лучшим другом Виталика, держа в одной руке стопку стакан с водкой, а в другой шампур с двумя недоеденными кусками мяса, со слезами на глазах слушал рассказ Самохина, какой я мировой парень и отличный друг, при каждом слове мотая головой, выражая полную поддержку каждому слову участкового.

В этот момент нас снова прервали. Виталик сказал «Момент», прислонив тушку председателя к столбу беседки и снова двинулся к калитке, вернувшись оттуда в сопровождении двух дам. К моему сожалению, прибывшие дамы уже вышли из детородного возраста. Одна была бухгалтер садового общества и, одновременно, сожительница нашего нового лучшего друга и, по совместительству, председателя, а вторая была госпожа Огородникова, прижимавшая к груди толстую папку с бумагами.

Чтобы отбиться от галантных милиционеров, в отсутствии женского пола, окруживших ее настойчивым вниманием, пенсионерка лихо выпила сто грамм водки, сгрызла пару кусков мяса и уволокла меня на веранду домика, решительно шуганув оттуда, желавшего «поухаживать за дамой», опера Гришу.

— Смотри, Паша, что я нашла у Ирки в сейфе… — на покрытый потертой клеенкой стол лег десяток документов.

— Погоди, расскажи, как все прошло.

— Да нормально все прошло. Твой друг пришел вовремя, в кабинете только Иркина подружка была — Бужанова Олеська. Твой приятель представился судебным исполнителем, показал ей какие-то бумаги и сказал, что в соответствие с решением суда единственным исполнительным органом юридического лица являюсь я, а посторонние обязаны немедленно покинуть территорию магазина. Олеська кинулась куда-то звонить, а тут облом… Все-таки, Паша, ты молодец, что настоял нам сегодня пойти. Олеська сделала, наверное, с десяток телефонных звонков, а везде ей сказали, что сегодня никого нет, и нужные ей люди будут только завтра, или вообще, через неделю. Тут твой друг говорит, что ему ее комедия надоела, и ее просто вывел за порог. Ну а там приехали спецы с охранной фирмы, которую ты мне подсказал, за час подключили нас к своей дежурке и сказали, что после того, как я нажму тревожную кнопку группа быстрого реагирования будет в моем кабинете через две минуты. Ну и замки везде поменяли, я тебе по одному экземпляру привезла. — на стол легла тяжелая связка ключей, к каждому из которых была прикреплена бирка с наименованием помещения: — Так что ты Паша такой молодец…

— А ты меня не восхваляй, все равно все эти затраты на счет твоей зарплаты будут отнесены… — испортил я настроение Матрене: — Расслабилась так, что даже сейф закрывать не сподобилась, а теперь мне рассказываешь, какой я молодец. И не делай такое лицо. Не нравиться что-то, пиши заявление, и я на твое место вот, хоть Виталика Самохина посажу. Он, наверное, рад будет зарплату получать в три раза больше, чем сейчас получает и без задержек.

Пенсионерка тут-же натянула на лице бодрую улыбку, сообщила, что она все понимает, выводы сделала и впредь ничего подобного более не допустит, после чего откланялась и покинула мой участок.

— Паша, а это кто был? — стоило стукнуть калитке, возвещающей о том, что Огородникова покинула нашу компанию, как на пороге веранды, полностью заслоняя дверной проем, появился Виталик с двумя полными стопками в одной руке и миской с жареным мясом в другой.

— Это? Директор моего магазина. — я раскладывал, как карточный пасьянс, на столе расходные ордера.

— Ты же говорил, что ты мент? — тут же надулся Самохин.

— Говорил. — пожал плечами я: — Просто я понял, что офицер милиции с пустым кошельком — это унизительно. И у меня теперь есть магазин, который, у меня чуть не отобрали, пока я в больнице валялся.

— Братишка. — стопку с водкой аккуратно поставили передо мной, аккурат между разложенных листов финансовых документов: — А нельзя ли нам с пацанами тоже… Ну, чтобы не было унизительно. У меня, не поверишь, трое детишек…

— Да ладно? — я ошарашенно посмотрел на молодого мужика и машинально опрокинул в себя ледяную жидкость: — Твое здоровье. И когда ты только успел?

— Да это, считай, случайно вышло. — участковый махнул рукой: — Дело не в этом. Я понимаю, что моя Светка зашивается с тремя сразу и на меня все время срывается, да только нигде подкалымить не получается. Либо с деньгами кинут в последний момент, либо такие копейки обещают, что даже стыдно говорить. И все равно, приходится хвататься за эти копейки, потому что без денег вообще никуда, а значит дома я вообще не бываю. Вот и интересуюсь, насчет того, чтобы униженно себя не чувствовать.

— Виталий, ты понимаешь в чем проблема… — я задумчиво побарабанил пальцами по столу: — У меня был печальный опыт работы с коллегами, и все заканчивалось одинаково. Люди через некоторое время начинали считать себя незаменимыми и начинали требовать оплаты за каждый чих, а мне это совершенно неинтересно. Надо действовать быстро, а тут приходится торговаться и каждый раз неясно, согласиться человек или мне надо кого-то еще искать. Поэтому я стараюсь работать один, устал разочаровываться…

— Слушай, Паша, а платишь ты сколько, к примеру…

— Виталий, это сейчас у нас с тобой пьяный базар получается. Давай мы сегодня не будем ни о чем серьезном говорить. Давай, если есть интерес к работе, через недельку я тебе…

— Паша, понимаешь. В чем дело… — участковый отвел глаза: — Мне через неделю уже поздно будет начинать, через неделю уже платить надо…

— А что у тебя за долги? — насторожился я: — Ты имей в виду, мне игроманы, как и наркоманы, на хрен не нужны.

— Да при чем тут игроманы… — досадливо поморщился Виталик: — У Светки зуб разболелся, так. что она на стенку лезла. А в бесплатной клинике только выдрать предлагали, и то, за «обезбол» доплатить надо было. А там клык, сам понимаешь, молодая женщина с дырой во рту на таком месте… Я нашел деньги и отвез ее в платную клинику, там все полечили, все заделали, только мне через неделю, край из носу, надо хотя бы часть долга людям отдать. Они конечно ничего не скажут, но я обещал…

Этот момент в рассказе моего собеседника мне понравился. Не вышибалы из казино или службы безопасности банка за Виталием гоняются, а просто надо постараться долг вовремя отдать, хотя это и невыносимо тяжело.

— А парни? — я кивнул за окно, где виднелись о чем-то горячо спорящие Миша и Гриша.

— Я за парней ручаюсь, с ними учился в средней школе милиции, не разу не заставили сомневаться… — твердо ответил мне участковый.

— Хорошо, договорились. Платить буду всем троим с завтрашнего дня, в размере, на испытательный срок, вашего среднего заработка…

Самохин поджал губы, видимо рассчитывал на сказочные выплаты, но у нас тут не там, и я спокойно ждал его ответа.

Наконец лицо участкового разгладилось, видимо то, что две зарплаты лучше, чем одна и слова «испытательный срок» добавили ему настроение.

— Но в субботу…

— Если сработаемся, то в пятницу вечером сможешь получить деньги за пять дней у директора моего магазина, да, да, вот у этой дивной женщины. А пока записывай задание на завтра…

Мужики уходили с моего участка поздним вечером воскресенья. Предварительно убрав за собой все следы пьяного гульбища, они, весьма довольные, чуть покачиваясь, уходили в закат, а Виталий Самохин на ходу успевал салютовать мне бумажкой с моими домашними заданиями для «больших мальчиков». Будет смешно, если он потеряет бумагу по дороге, и мои «рекруты» ничего не сделают. Ну, а пока.

Единственным напоминанием о приеме гостей служили несколько пустых бутылок из-под водки, которые завтра заберет дядя Вова. Собаки в два голоса храпели и постанывали под кустами смородины, вывалив раздувшиеся от обжорства животы, ну и мне пора было ложиться спать. Сегодняшний день отдыха будет предшествовать большой и сложной работе, тем более, что у меня появился канал связи и «длинные руки», которые, как я надеялся, справятся с возложенными на них задачами.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Следующий день прошел спокойно. С утра небо обложило тяжелыми серыми тучами и заморосил противный холодный дождь, поэтому я из дома даже не выходил, собрал наконец и подключил, привезенный отцом компьютер, обложился кодексами и приступил к работе.

Открытая входная дверь вносила на веранду прохладу и отгоняла сон, и я молотил по клавиатуре, как бешеный, изредка поглядывая на псов, которые сегодня не торопились выходить на пропитанную водой улицу. Грета спала у нетопленной печки, свернувшись калачиком на теплой подстилке, а Демон лежал на пороге, с тоской глядя на мокрую траву и недовольно фыркая.

Вечером, как раз, когда я закончил работать, в калитку постучали.

Демон с рычанием вскочил на мощные лапы, но, видимо поняв, что у забора стоит кто-то знакомый, снова лег на пороге, пару раз приветственно взмахнув хвостом.

Мне не хотелось тащиться на коляске под дождь, а уж скакать сайгаком, накинув на ноги галоши было вообще безумием, поэтому я крикнул, что если визитер желает войти, он может отодвинуть щеколду, сунув руку в отверстие. Когда я никого не жду, щеколда обычно блокируется замком, но сегодня любой желающий мог ее открыть.

На, выложенной плитками, дорожке показался мой вчерашний гость, опер Миша, который в миру звался Михаилом Олеговичем Нарышкиным, уже приступил в работе на меня, притащив сумку с продуктами и отчет о выполнении задания.

— Я, Паша… — опер выкладывал продукты в холодильник, не глядя в мою сторону: — Твое задание выполнил — подошел к своему знакомому в разрешительной системе города и поинтересовался, что за бардак творится в охранной фирме «Шериф» с хранением и использованием оружия, что у них заместитель директора, в пьяном виде самоубивается из этого самого служебного оружия весьма странным способом, и им еще до обеда позвонили, сказали, готовить документы для самой тщательной проверки. Скажи, а что у тебя за дело до этого самого «Шерифа»? Где ты?

Миша закрыл холодильник и обернувшись, бесцеремонно обвел взглядом мою фигуру в инвалидном кресле и закончил свою мысль:

— И где ты умудрился пересечься с этими «шерифами»?

— Тебя интересует, не вгоняет ли вас ваш новый знакомый в какой-то блудняк? — прямой вопрос требовал прямого ответа.

Я хлопнул ладонью по папке с бухгалтерскими документами, что привезла мне вчера госпожа Огородникова:

— Никакого блудняка нет. Пока я валялся в больничке, покойный заместитель директора фирмы «Шериф», вместе с со своей сожительницей, которая в моем магазине раньше работала внаглую надавали по морде вчерашней бабушке, которая числится в магазине директором и выкинули ее за порог, заодно уничтожив все документы, подтверждающие, что она директор. После чего эта сладкая парочка не придумала ничего более умного, как выводить прибыль магазина через этот самый «Шериф», заключив с ним договор на пультовую и физическую охрану, по расценкам, как будто магазин десяток охранников с оружием круглосуточно охраняло. Так вот, так как я сейчас практически нищий, а деньги мне нужны, в том числе, чтобы платить вам, я хочу забрать свои деньги себе обратно. А для этого мне нужен доступ к документам охранной фирмы, особенно в части, на какие посты выставлялись за последние месяцы вооруженные сотрудники. И если в рамках проверки твои знакомые запросят у «Шерифа» ксерокопии таких документов, которые останутся в материалах проверки, то я буду этим людям очень благодарен. Я приподнял клавиатуру и вынул из-под нее, заготовленный заранее, конверт.

— Ага, понял. — Миша, не чинясь, сунул конверт в карман: — Завтра передам, без проблем.

— И еще, Миша, просьба к тебе будет, в следующий раз, кто ко мне пойдет, пусть принесет побольше газет с продаваемыми автомобилями. Мне вас неудобно каждый день гонять, а я на своей коляске далеко отсюда не уеду.

— И какая тебя машина интересует?

— Миша, ну что-ты наивные вопросы задаешь? — я показал на свои исхудавшие за последние несколько месяцев ноги: — Что-то инвалидное, для безногих, типа мотоколяски или «запорожца» с ручным управлением.