Недвижимость

Глава 20

Внезапное чувство.

Август 1995 года.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Наверное, Кролик был слишком расстроен сорвавшимся получением денежного приза, а товарищи его, перемещаясь на огромной скорости в сторону Дорожного РОВД просто не дали времени собраться с мыслями, но в кабинет начальника отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Кролик вбежал, как был — в старушечьем пальто и шляпке с вуалеткой.

Коллеги, а также присутствующее здесь же начальство из РОВД, включая и полковника Дронова Олега Владимировича, ржали как застоялые жеребцы, чуть не падая со стульев и тыча пальцем в Кролика.

Внезапно Дронов ударил по столу широкой, как лопата, ладонью, и в просторном кабинете наступила полнейшая тишина.

— А что вы, товарищи офицеры, тут ржете? — глаза грозного начальника РОВД обежали, застывших, как терракотовые солдаты, фигуры оперов: — Во всяком случае, я вижу, кто у вас здесь работает, и, наверное, единственный. Во всяком случае на момент моего прихода он не в кабинете чай пил и лясы точил. А у всех остальных повода для веселья нет. Мне только что сообщили, что ваш начальник Поспелов вляпался в какую-то нехорошую историю и был задержан органами Федеральной службы безопасности. Сейчас сюда приедут и я должен буду присутствовать при проведении обыска в сейфе и на рабочем месте Поспелова. Мой совет всем здесь присутствующим — в течение десяти минут убрать из кабинетов все, чего в них не должно быть и бежать отсюда на улицу, работать, может быть и сподобитесь кого-то поймать. А теперь встали и бегом отсюда, вечером развод вашему отделению проводить буду я лично, в моем кабинете, в РОВД. Свободны.

Оперативники бросились вон из кабинета, а Игорь, глядя в пол, двинулся к грозному начальству, докладывать, что его пистолет находится в сейфе у Поспелова.

Город. Дорожный район. Дорожный РОВД. Кабинет начальника отдела.

— Ну что я хочу сказать? — полковник заслушал доклады оперативников, после чего, с раздражением захлопнул ежедневник: — Я вижу перед собой кучу трутней, занимающихся исключительно своими личными делами и докладывающими вечером начальству откровенную липу, что закономерно привело к тому, что произошло сегодня, а именно задержанию вашего начальника отделения органами ФСБ и водворением его с ИВС. Так как я крайне недоволен вашей работой, теперь курировать ваше отделение буду я лично. А вот исполнять обязанности начальника отделения временно будет лейтенант милиции Клюквин Игорь Леонидович.

Кролик даже не понял сначала, что прозвучала его фамилия. Пока оперативники недовольно шушукались (а в кабинете присутствовали более старшие и опытные товарищи, которые бы хотели порулить отделением самостоятельно), сосед Игоря отчаянно пихал его локтем под ребра и после третьего толчка Игорь встал и почему-то сказал «Служу России!». После того, как ФСБешники вскрыли сейф Максима и, среди прочего, изъяли и пистолет Клюквина, Кролик вообще считал, что его ждут неприятности, а тут такое.

Коллеги обидно захохотали, но тут же замолкли под злым взглядом полковника.

— Для вашего смеха, господа, я не вижу ни малейшего повода. Через месяц, если не дадите результаты, я разгоню вашу богадельню к чертовой матери. Пойдете в уголовный розыск, зональными операми служить. У меня в Нахаловке две вакансии, на малолетках позиция не закрыта. Работы хватит всем. И сразу говорю — с рапортами о переводе никто не подходите. Вернее, кто подойдет, я вас сам переведу, в Левобережный РУВД, там как раз во втором и третьем отделениях служить вообще некому, так что все в ваших руках. Теперь свободны. Завтра всем быть на утреннем селекторе, в восемь тридцать утра, а Клюквин — задержитесь.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

Все утро у меня прошло в разъездах. Сначала я поехал в магазин, положить в сейф подозрительные доллары, после чего сдал в Сбербанк полученные вчера рубли, одновременно оформив на моего бухгалтера доверенность на получение наличности и проведение прочих банковских операций. В дороге Ирина доложила мне о ситуации, сложившейся с моей собственностью на руины столовой. Оказалось, что большую часть налоговых требований ко мне мой новый бухгалтер отбил, доказав, что к квартирам, указанным в карточке налоговой я никакого отношения не имею, на что огорченные налоговики обещали перепроверить сведенья, но в отношении коммерческого объекта их финансовые претензии не уменьшились, а напротив, возросли, так как пени капали каждый день. Доводы бухгалтера, что по факту коммерческого объекта не существует, ей любезно сообщили, что по учетам налоговой службы объект существует, полная его амортизация произойдет лет через двадцать, а текущее состояние объекта является результатом хозяйственной деятельности собственников, в том числе и меня. В общем, ждем от вас, милая барышня, платежных поручений.

— Ну, а как получилось, что я единственный теперь отдуваюсь? Почему налоговики к моим соучредителям претензии не предъявляют?

— Тут еще интереснее ситуация получается… — грустно сообщила мне Ирина, выкладывая на стол копии документов из папки: — Двое учредителей год не платили налоги, после чего, на ежегодном собрании предложили организации выкупить их паи по номиналу, что та, в лице директора и сделала…

— У меня что, еще и директор имеется? — поразился я.

— Ну, естественно. — подтвердила бухгалтер: — Как фирма может существовать без директора. И в итоге, получается, что единственный собственник организации — это вы. А директор за этот год умер, что налоговая установила и документально, и теперь вы единственное лицо, которое к этой столовой имеет отношение.

— Посиди пожалуйста здесь, отдохни, я скоро приду. — я встал и направился к домику правления. «Звонок другу» расставил все по местам. Участковый Виталий Самохин, который, получив прибавку к содержанию, был готов для меня достать звезду с неба, в течение пятнадцати минут перезвонил и не подтвердил печальные вести — мой директор действительно не умер, а продолжал бродяжничать, периодически попадая в спецприемник и получая там новые паспорта. Вероятно, с паспортом моего директора умер какой-то из его коллег по распитию моющих средств или охлаждающих жидкостей. Порадовавшись, что у, вроде не чужого для меня, человека, на самом деле все хорошо, я вернулся на свой участок и составил от руки три акта, что комиссия в составе сторожа дяди Вовы, меня и Ирины Серебряковой в разные дни и в разное время прибывали на рабочее место директора, а именно на территорию бывшей столовой, но данного сотрудника на рабочем месте на застали.

— Подписывай. — я подтолкнул бумагу бухгалтеру: — Только разные ручки возьми, не одной пиши.

— Но ведь это…

— Хорошо, ты хочешь три раза съездить на окраину города и проторчать минут по тридцать каждый раз? Я, в принципе, не против, только предупреждаю, третий член нашей комиссии — дядя Вова, во целях профилактики от всех болезней, каждый день съедает луковицу и головку чеснока, так что тебе будет ехать с ним в одной машине некомфортно.

Ирину сильно передёрнуло, и она молча подписала все акты, после чего я уволил директора за прогулы, одновременно возложив его обязанности на госпожу Серебрякову.

— Расписывайся, что ознакомлена с приказом. Поздравляю с новой должностью.

Выпроводив ошалевшего бухгалтера я пошел обратно в сторону домика правления, чтобы вернуться домой через два часа, полностью вымотанным от проведенных переговоров.

— Павел Николаевич, Павел Николаевич! — только я присел в беседке, чтобы выпить чаю, как кто-то начал барабанить по калитке, пришлось перемещаться в инвалидное кресло и выкатываться на дорожку.

— Павел Николаевич, здравствуйте! Откройте калитку пожалуйста. — через переплетение прутьев калитки заглядывала горячая вдовушка, Елена Всеволдовна Маркина.

— Что вы хотели? — я не торопился пускать на свою территорию посторонних.

— Павел Николаевич, нам надо поговорить о моем долге…

Вот что за человек? Всегда найдет причину вынудить меня впустить ее на мой участок.

— Проходите, только дверь захлопните. — я отпер калитку и покатился к дому — в беседке разговаривать о деньгах не хотелось, больно близко располагался от нее соседский забор.

Вкатившись в дом, я развернулся и замер в удивлении — вдова волокла к дому большую клетчатую сумку, так называемую «Мечту оккупанта», набитую каким-то грузом. Надеюсь, что не для выноса моего тела предназначена эта емкость? Я проверил наличие ножа в кармане и приготовился к дальнейшему развитию событий.

— Мне так вас жалко, Павел Николаевич, так жалко! — запричитала женщина, как только доволокла тяжелую сумку до веранды: — Такой симпатичный мужчина и все время один. Да еще и некому о вас позаботится, просто сердце разрывается смотреть, как вы здесь питаетесь всякой дрянью, портите себе желудок. — женщина помахала в воздухе пустой упаковкой овсяной крупы и бросила его в пакет для мусора. Ну да, варил я для собак кулеш из овсянки на мясных костях, ну и себе немного отложил, так как Непобедимая и Легендарная приучила меня к полнейшей всеядности.

Между тем Маркина распаковала свою торбу и начала выкладывать из нее пакеты, коробки и кульки.

— Елена Всеволдовна, вы вроде бы о деньгах хотели поговорить? — я с интересом следил за метанием женщины по веранде.

— Павел Николаевич, пока я вас не накормлю, никаких разговоров не будет.

Ну что можно сказать, что хозяйкой, вероятно, женщина была образцовой — через час стол ломился от разнообразных блюд, а подкрашенная гостья, которая еще и переоделась в облегающее ее бюст платье уже сидела рядом со мной на веранде и подносила мне, искрящуюся на солнце, кристально прозрачную, ледяную водку.

На третьей стопке мы выпили на брудершафт и в меня впились жирно измазанные в яркой помаде, горячие губы женщины. Усевшись рядом со мной, чтобы «поухаживать», Елена навалилась на меня всеми выпуклостями так, что между нами не пролез бы лист бумаги.

А на пятой стопке начался допрос о моем финансовом и семейном положении, периодически прерываемый поцелуями. Мне этой водки, что подливала мне дама, чтобы перестать себя контролировать, надо было выпить в несколько раз больше, но почему не потрафить желаниям женщины, и я сделал вид, что «поплыл», рассказывая о своем финансовом благополучии и абсолютном одиночестве.

С моих слов я мог менять машины, как перчатки, но по причине природной застенчивости ездил на «запорожце» или «копейке» с ручным управлением, а в дачном домике жил по причине того, что все свои деньги вложил в «недвижку», купив половину подъезда на стадии котлована и теперь, через пару месяцев жду сдачи дома, чтобы выставить квартиры на продажу и окунуться в мощный денежный поток. После этого я уронил голову, приоткрыл рот и пустил на футболку слюну, изображая глубокий пьяный сон. Маркина тихо выругалась, видимо не вся программа сегодняшнего вечера была выполнена, затем выдернула меня из кресла и перетащив в спальню, показав при этом немалую сноровку, кинула на кровать.

Оставив меня спать в одиночестве, Елена вернулась на веранду, долго гремела там посудой и холодильником. Видимо. Убирая со стола, заперла дверь домика и вернувшись в спальню, принялась меня раздевать. Слава Богу, пока она возилась с моей обувью, я успел достать из кармана нож и спрятать его под матрас, отчего почувствовал себя готовым к разным неожиданностям. Раздев меня до состояния «в чем мать» родила, Елена приступила к обыску комнаты. Сначала она нашла в ящике буфета мой паспорт, переписала все записи в нем на листок бумаги и долго, вполголоса ругалась, что паспорт у меня просрочен. Следующей находкой стали бумажные ленты, в которые вчера были упакованы полученные от Максима Поспелова деньги, которые вечером я пересчитывал и раскладывал, перехватывая цветными резинками. Забытые мною бумажки, на которых кто-то карандашом проставил суммы, привели Маркину в прекрасное настроение, женщина принялась мурлыкать какую-то жизнерадостную мелодию. Закончив осматривать комнату, Елена вышла на веранду, пару часов пила там чай и смотрела телевизор, а с наступлением ночи вернулась в спальню и принялась раздеваться, после чего легла рядом о мной, повернувшись ко мне пышной попой. Поняв, что сегодня меня расчленять не будут, я откатился от горячего тела женщины и незаметно уснул. Маркина мерно засопела еще раньше.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

— Пашенька. Пашенька, вставай! — я открыл глаза и уставился на поднос с чашкой кофе, грудь, выпадающую из низкого запаха легкого халатика и блестящие глаза склонившейся надо мной, влюбленной женщины.

Мне кинули чистые трусы, посоветовав надеть их, а то «Ты, Пашенька, меня, смущаешь», вручили чашку кофе и бутерброд, после чего Елена села рядом со мной на кровать, постоянно, якобы невзначай, распахивая полы своего короткого халатика, то выше, то ниже тонкого пояска и принялась вещать, каким тигром я оказался ночью и какое женское счастье она испытывала несколько раз и что это для нее новый, неизведанный доселе опыт. Моя попытка ухватить женщину за «все хорошее» была решительно пресечена шлепком по руке и интимным шепотом, что некий жеребец ночью стер «там» все, что только можно представить и на пару дней моя сексуальная игрушка из этого марафона выбывает. Наверное, после этого я должен был растечься по постели мягкой патокой и бросить к ногам женщины, которая снизошла до безногого калеки и даже нашла в нем признаки самца и мачо, бросить все, что имею, но я лишь глупо хлопал глазами и пытался неловко пытался вновь дорваться до «сладкого». Хихикая, Маркина быстро собралась, подарила мне на прощание жаркий поцелуй и обещание неба в алмазах, после чего калитка громко хлопнула за ней, а я принялся подсчитывать свои потери. К моему удивлению, ящик буфета, откуда эта «Мата Хари» сибирского разлива вынимала мой паспорт, оказался заперт на замок. Вероятно, кто-то сегодня завтра попробует любезно оформить для меня новый основной документ гражданина Российской Федерации, а дальше возможны варианты. Может быть некто, похожий на меня попробует пойти по привычной для Елены Всеволдовны схеме, то есть жениться на ней, или оформит у нотариуса завещание. В том и другом варианте жить мне останется совсем недолго. Оформление паспорта у нас занимает по закону месяц, но если есть необходимые связи, то можно уложиться в три дня. Свадьба назначается через месяц или два, но знойная вдовушка может представить в ЗАГС справку о «интересном положении» и государство пойдет навстречу будущей ячейке общества, распишет и окольцует «молодых» за неделю. Вот примерные сроки, которые мне отпустила на дожитие щедрая женщина. Сегодня завтра ей придется доказывать ее лысому напарнику. Что между нами ничего не было, да и мою замену для фотографии в новом паспорте придется поискать, и значит, что эти пару дней я могу спокойно заняться своими делами.

Город. Северо-Восточный выезд.

Помните сцену дуэли Ленского и Онегина? Два непримиримых врага, прожигающих друг друга взглядами и секунданты посредине дистанции. Вот и сегодня была похожая сцена у руин бывшей столовой.

— Господа. — я обвел взглядами двух прорабов, неприязненно глядящих друг на друга, да и на меня заодно. Лишь Ирина Серебрякова, зачем-то надевшая сегодня короткую мини-юбку, из-под которой выглядывали стройные ножки, удостаивалась от строителей благосклонных взоров.

— Господа… — повторил я, решительно пресекая внимание мужиков к прелестям моего главного бухгалтера: — Вот проекты. Задача ваших бригад, максимально быстро и качественно, возвести слева и справа от этих развалин два утепленных универсальных ангара. Чья бригада быстрее и качественнее выполнит работу, с той и заключим договор на реконструкцию основного здания. Вопросы по финансированию решаете в соответствии с нашими договорами с Ириной Викторовной. Все остальные вопросы — отправляете мне на пейджер. И еще одно — я не строитель, не ремонтник, не папа и не мама для вас, господа, мелкие вопросы решайте самостоятельно. Если вопросов с вашей стороны нет, то мы поехали…

— Так, вообще-то не делается… — один из прорабов в упор смотрел на меня, зло кривя губы: — Мы в каких-то соревнованиях участвовать не подписывались…

— Желаете расторгнуть договор? — я улыбнулся: — Проблем нет. Направляйте нам письменно официальное письмо и не забудьте перевести на наш расчетный счет неустойку, а не то я вас, любезный, по судам затаскаю.

— Да я тебя… — прораб решительно шагнул в мою сторону, но уткнулся животом в резко выставленный костыль. Строитель не ожидал, что калека будет спокойно стоять на двух ногах, а я ждал любого резкого движения с его стороны, чтобы от души измолотить его костылями, с которыми я отработал несколько ударов и связок.

— Ну давай, что застыл? — я подбодрил агрессора: — Только имей в виду, вон те двое, что у машины стоят, они тебя просто уволокут в кусты и там потеряют, а то ишь, взяли моду, на инвалидов с кулаками набрасываться.

Мужчина опешил и шагнул назад, отведя взгляд в сторону.

— Ну что, будет расторгать договор или работать? — решил дожать я ситуацию.

— Будем… — пробормотал прораб: — Будет работать.

— Ну и отлично. До свидания, господа. — я подмигнул Ирине и развернулся в сторону