Недвижимость

Глава 19

Не знаешь, где найдешь, что потеряешь.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Слушай меня внимательно, Игорь. — Максим не отрывал взгляда от, заерзавшего на стуле, Кролика: — Я тебя из отгула отозвал, чтобы дать тебе возможность отличиться. Орден тебе когда еще вручат, а кушать хочется каждый день. У нас сегодня учения проводят, ответственные, результат будет в Москву докладываться, а на кону большая денежная премия. Нас в эти учения не включили, но мне кое-кто в Управлении шепнул на ухо нужную информацию, и я с тобой делюсь. Надеюсь, если выиграешь, то проставишься, не забудешь, кто тебе вкусную тему подогнал. Берешь с собой кого хочешь из наших оперов, желательно пару человек и встаете у отделения связи на улице Усадебной. Только очень тебя прошу, встаньте не у самой почты, а на расстоянии, с нескольких сторон, плотно возьмите ее под наблюдение. Задача — вычислить переодетого сотрудника, который заберет из ячейки пакет с наркотиками и попытается его вывести. Просто я случайно знаю, в каком отделении связи это будет происходить. Можете в соседнем доме сесть в подъезде с биноклем и смотреть, там уверен, окна широкие, что-то разглядите. Задача будет считаться успешно выполнена, когда ряженого сотрудника с его грузом отследят до места, куда он этот груз доставит.

— Что-то хрень какую-то наше руководство придумало… — буркнул Кролик. В последнее время он стал очень часто высказывать свое мнение, и главное, позволял себе это мнение иметь.

— Вопросов нет, значит я тебя вычеркиваю из списков… — Максим старательно принялся чиркать страницу ежедневника: — Если тебе триста тысяч рублей не интересны…

— Сколько?

— Триста тысяч. Все, извини, что побеспокоил, не смею больше отрывать свое время…

— Не, триста тысяч — это интересно. — Игорь Клюквин перестал изображать скуку, присущую опытному ветерану: — Но, как делиться премия будет, если, ты говоришь, еще двоих надо с собой взять?

— Как хочешь, так и дели, ты старший. Если надо, то можешь парням вообще ничего не давать, я их просто на день уголовного розыска поощрю… Все, иди давай, мне бежать надо.

Боль очень мешает трезво думать, и, если раньше, Максим считал, что с ума человека может сводить только зубная боль, то прострелянные солевыми зарядами ноги легко доказали ему, что он ошибается. Видимо, отдельные кристаллы соли глубоко засели в мясе и до сих пор медленно растворялись в его организме. А может быть тот, кто в него стрелял, снарядил свое оружие солью для ванн? Максиму, до зуда в ногах захотелось побежать в ближайший магазин и прочитать, что за химию пихают в эти красивые, на любой вкус и цвет, кристаллы. Теперь к горящим ногам прибавилась и ушибленная голова, но сегодня он не мог позволить себе расслабиться. Кроме бездельников из своего отдела Максим привлек и городских оперов из своей команды, обещая им на всех те же триста тысяч, в конце концов по сравнению с суммой, которую он ставил на кон это такая мелочь. Деньги на выкуп оружия пришлось занять у знакомых знакомых, которые выдавали ссуды гражданам частным образом. Нет, они не были бандитами, во всяком случае, пока заемщики в оговоренные сроки возвращали деньги и выплачивали проценты. Но, не надо думать, что Максим поставил в залог все имущество его семьи. Примерно половину выкупа составляли пачки долларов, которые он купил у своих заимодавцев всего за двадцать процентов от номинала. Как сказали ему уважаемые партнеры, демонстрируя американскую валюту, внешне бумажки с американскими президентами выглядели нормально, но, только проверку в банке они пройти не могли, не признавали их настоящими хитрые счетные машинки. Уважаемые люди знали, где служит Максим и с удовольствием избавились от этой зеленой обузы, сделав вид, что отдают «фальшак» правоохранительным органам на проведение их хитрых операций, и вот Максиму теперь предстояло сложить эту дикую смесь купюр всяких разных стран и номиналов в абонентскую ячейку занюханного почтового отделения на окраине города.

К чести своей, сотрудники, подряженные Максимом на проведение сегодняшней слежки, к делу подошли с выдумкой, во всяком случае, никого из них он не увидел, что было весьма удивительным. В первый момент даже мысль закралась, не забили ли его подчиненные на его просьбу, но он ее отмел. В любом случае, парни из его личной группы так не поступили бы, просто они очень хорошо замаскировались.

На почте, ожидаемо, толкалась толпа народу и милиционер с трудом пробился между скандалящих пенсионеров к стене, состоящей из множества деревянных ящиков, нашел нужный, с трудом его отпер, запихнул в узкую ячейку пакет с деньгами, и, демонстративно не глядя по сторонам, вышел из почты и поехал домой.

Заречный район. Улица Усадебная.

Видели фильм «Место встречи изменить нельзя», как банда Горбатого ездила на дело в хлебном фургоне? Так и матерые городские опера остановили подобный фургон, сунули водителю несколько купюр, благо Максим Поспелов, ангажируя их на наружное наблюдение, необычно щедро дал денег на представительские расходы.

Водитель пожал плечами. Благо старые «ГАЗоны» объединения «Городхлеб» ломались постоянно и совершенно бесплатно, взял деньги, сдвинул в сторону лотки из-под хлеба и пригласил в будку двух странных милиционеров, заставив их предварительно разуться. Третий опер засел в подъезде дома напротив, взяв под наблюдение служебный выход из почтового отделения. Примерно через час он заметил двух подозрительных типов, что держа подмышкой чехол от бинокля, зашли в соседний подъезд. Типы эти выглядели как опера или бандиты, поэтому опер решил, что это конкуренты с «земли».

Почти два часа ничего не происходило, вдруг, уже задремавшему оперу, в сознание кольнула какая-то неправильность. Он потер глаза, пытаясь понять, что же заставило его насторожиться. Вокруг почты крутились одни пенсионеры, только молодая девушка с кипой конвертов в руках прошла к отделению, да из служебного ходя выходили тетки в форменных почтовых куртках, с тяжелыми сумками на боку…

Милиционер пробормотал всплывший в голове детский стишок «Это он, это он, ленинградский почтальон», и тут понял, что его насторожило. От почтового отделения неторопливо удалялся высоченный мужчина в синей куртке и с сумкой на боку. Вот только на почтальона этот письмоносец похож не был, а скорее, на дядю Степу. Сотрудник! Вот была подсказка от организаторов учений! Почтальона все или тетки средних лет, или студенты на подработке. А этот тип не был похож ни на тетку, не на студента. «Почтальон» уже скрывался за углом, поэтому у оперативника не было времени звать своих товарищей из фургона, он опрометью бросился вслед за уходящим письмоношей. Забежал за угол и успел заметить, что тот заходит в крайний подъезд панельной девятиэтажки. Опер принял решение проверить фигуранта. Если он раскладывает корреспонденцию по ящикам. То значит, все в порядке. Можно пройти мимо него по лестнице, заглянув в сумку, и если там нет никакого объемистого пакета, то тревогу можно считать ложной. Милиционер подбежал к подъезду, распахнул дверь, изображая местного обывателя шагнул в темноту подъезда… И тут в его глазах вспыхнула сверхновая, сила земного тяготения приняла его в свои объятия и уложила на бетонный пол. Затем кто-то огромный перешагнул через опера, что-то грохнуло и наступила темнота.

Заречный район. Улица Усадебная. Почтовое отделение.

Игорь Клюквин, как опытный сотрудник и, без пяти минут, орденоносец, не хотел ударить в грязь лицом и подошел к заданию непосредственного начальника творчески. Вечером он зашел на ближайшую к своему дому площадь, так сказать, чтобы погрузиться в атмосферу, после чего зашел к знакомой старушке и выпросил у нее на один день старое пальто, шляпу с вуалеткой и тонкие кожаные перчатки. Платок, спортивные штаны и резиновые сапоги у Кролика были свои, и с утра за столом в отделении связи уселась странная старуха в шляпе, пальто и резиновых сапогах.

До этого молодой оперативник выслушал множество шуток, различной степени похабности, от своих коллег, с которыми он ехал на этот край Города в служебной машине, но Игорь лишь скрипел зубами, зная, что он, никем не узнанный, сядет прямо напротив абонентских ящиков и ничто не помешает ему выследить получателя пакета и получить от организаторов учений все. что положено победителю. Игорь планировал, что он установит точно, кто вытащит из нужной ячейки пакет, после чего подаст сигнал своим коллегам, что с дедовским полевым биноклем засели в доме напротив, а сам скинет в машине, ставшее уже ненавистным, старушечье тряпье и примет эстафету наружного наблюдения на последнем, самом важном этапе, после чего доложит Максиму о выполнении задания. От бабкиного пальто и шляпы убийственно воняло нафталином, но Кролик держался, разрисовывая чистые почтовые бланки перьевой ручкой, оставляя на бумаге кляксы старой перьевой ручкой, которые вероятно, помнили еще визит товарища Сталина в Город, в далеком двадцать девятом году.

Странную бабку пытались выгнать, чтобы она освободила место за столом и место на лавке, кто-то из пенсионеров попытался втянуть ее в дискуссию о здоровье, о политическом моменте и завещании Владимира Ильича Ленина, но «старуха» лишь трясла низко опущенной, головой, и рисовала бессмысленные каракули на почтовых бланках.

Судя по, висящим над почтовыми работниками, электронным часам с мигающими зелеными цифрами, прошло уже больше четырех часов, учения уже должны были закончиться, и Кролик с пронзительной ясностью понял, что сегодня он не выиграл, а значит вожделенные триста тысяч, которые он уже распланировал, на что потратит, «переходят телезрителям». В помещение почтовой кассы забежал один из оперов, что должны были сидеть в подъезде, оглядел толпу стариков и старух, жаждущих получить свою пенсию и гаркнул, как оглашенный:

— Игорь, поехали скорее! Начальство по рации связалось, требует всех «наркоманов» срочно в отдел!

К изумлению посетителей и персонала почты, древняя старуха в дурацкой, старомодной шляпе вскочила со своего места, в котором она, казалось, уже пустила корни и, ловко протиснувшись сквозь плотную толпу, выбежала на улицу.

Город. Территория садового товарищества. Домик правления.

После того ночного случая, дачный сторож дядя Вова бросил пить, в воскресенье сходил в храм и пару раз попался мне навстречу с удочками. Лишь один раз спросил, избавился ли я от ружья и больше этот вопрос не поднимал. Зато телефонную трубку по моим просьбам выдавал мне беспрекословно, как, например, сегодня.

— Ало, Паша, я сейчас еду к тебе. — участковый уполномоченный Виталий Самохин, на опорный пункт которого я звонил, сразу оборвал разговор и мне оставалось только уповать на честность моего товарища.

Приехал Виталий примерно через час, свернул к речке Оружейке, припарковал мою машину на небольшом пятачке у дороги и двинулся в мою сторону, беззаботно помахивая небольшой сумкой. У меня отлегло от сердца — здоровяк мог вполне оставить деньги себе, но он привез их получателю.

— Виталий, я здесь! — я на пару секунд показался из зарослей, взмахнул рукой и снова спрятался в своем укрытии, внимательно оглядывая окрестности, пытаясь выявить «ноги», выследивших моего соратника, но ничего подозрительного в зоне видимости не обнаружил.

— Ух… — Виталий упал на расстеленное мной покрывало и вытянул ноги:

— Устал, Паша, ты не представляешь, как…

— А где парни?

— Они за мной прокатились немного, поняли, что я без «хвоста» еду и по своим делам поехали. Итак, меня сегодня три часа прикрывали…

— Как все прошло?

— Нормально, почти… — Виталий бросил на меня испытывающий взгляд: — Я, как и планировал пришел на почту с утра, в синей куртке, сказал девчонкам, что в районе участились нападения на почтальонов, особенно в день выдачи пенсии, выпросил у них почтовую сумку, набил ее старыми газетами и, пока с ними разговоры разговаривал, вытянул с обратной стороны ящиков сверток из указанной ячейки. Сверок сунул между газет и пошел на выход через служебный ход. На улице быстро дошел до ближайшего соседнего дома и спрятался в подъезде, в тамбуре, сразу за дверью. Думаю, если за отделением следили, то меня могли вычислить. Гляжу через щель — парнишка бежит, грамотно бежит, чтобы из окна подъезда его невидно было. Ну, парень только в подъезд сунулся, как ему от меня в голову кулаком и прилетело. Парень сразу сомлел и прилег. Я его на бочок положил, чтобы он рвотой не захлебнулся, «ксиву» и кошелек из кармана вытащил, а больше при нем ничего и не было. Документы и деньги я уже в дежурку нашу подбросил, вот дежурный удивится, когда в столе их найдет, ну и, после твоего звонка я поехал к тебе.

Я разорвал упаковку пакета и вывалил на покрывало пачки наших рублей и долларов, потянулся к долларам, разрывая бумажные ленты упаковки и расстроенно бросил их на покрывало.

— Что не так? — всполошился Виталик.

— Смотри… — я достал из бумажника купюру в сто долларов и показал на множество чернильных пометок на светло-зеленоватой бумаге: — Видишь, штампики, крестики, галочки всякие, говорят нам о том, что купюры в обороте давно и много раз проверялись, в том числе и банками, знаит, есть надежда. Что они настоящие. А эти новые, как будто недавно из-под станка и совсем не были в обороте. Откуда у Поспелова столько новеньких долларов. То, что он их из Америки привез, а там в банке получил, я не верю, зато подозреваю, что он фальшак нам подсунул. Могу их вам с пацанами отдать, вот только не советую, попадетесь с ними в неприятности, уверен почти на сто процентов.

— Не, я, пожалуй, воздержусь… — Виталий даже отсел подальше от иностранных купюр.

— Спасибо, Виталик. — с чувством пожал парню руку: — Выручили. Парням передай, что со следующего месяца ваше пособие увеличивается в два раза…

— Вот это приятно, Паша. — Виталий, от избытка чувств, даже стукнул себя кулаком по выпуклой груди: — Вот это просто в тему, как раз старшую надо в школу собирать, в первый класс. Там расходов немерено просто. Как жена список необходимого дала, я в него взглянул и чуть не застрелился. И куда деваться, все нужно.

Виталий помолчал, а потом осторожно спросил:

— Паша, так этого, максима, за то, что нам ненастоящие доллары подсунул, его, наверное, наказать надо.

Я отрицательно помотал головой:

— Доллары еще проверить надо, вдруг мы понапрасну на товарища плохо думает. А наказывать его не надо, надеюсь, дальше без нас все обойдется.

Старый Сибирский тракт. Двадцатый километр от Города.

Зеленую будку необслуживаемого усилительного пункта системы связи, что отстоял от автомобильной трассы метров на сто, Максим разглядел сразу. Справа и слева от будки торчали красные столбы, запрещающие копать здесь и на пять метров в каждую сторону, а дальше было только заброшенное поле, покрытое зарослями какой-то высокой травы- в сортах сорняков Поспелов не разбирался. Максим остановил машину у обочины и неторопливо двинулся в сторону будки. По шоссе равнодушно пролетали машины, на мужика, который двигался через поле, к единственному в окрестностях строению, никто не обращал внимание. Мало ли, возможно человек воспитанный и просто хочет отлить, спрятавшись за домиком. Чай не Европа, туалеты на трассе не предусмотрены.

Эту будку Максиму назвал по телефону механический безжизненный голос, когда тот сообщил, что свою, финансовую часть сделки он выполнил. Начальник отделения по борьбе с наркотиками не понимал, зачем такая сложная система обмена, при которой каждая сторона может «кинуть» своего контрагента, но спорить не стал и поехал за город. К искомой будке он бежал не торопясь, сдерживая свои шаги и очень сильно волновался. Металлическая дверь, запертая поперечной штангой и висячим замком, снизу была отогнута и Максим, мысленно сплюнув через левое плечо, сунул руку в темноту неведомого сооружения.

Рука сразу нащупала плотную материю, которую Поспелов и потянул на себя. Сумка, с которой пожилые женщины ходят на рынок, из неказистой, но плотной ткани, с усилием была извлечена на свет и Поспелов заглянул в нее и чуть не заорал от радости — пистолет со сборной маркировкой, отобранный у него в ту несчастливую ночь, лежал в тряпке, лоснясь свежей смазкой. О плененном оружии кто-то заботился. А рядом с пистолетом. Сразу не замеченный, очень знакомый Максиму сверток, туго обклеенный коричневым скотчем. Такой сверток они с Громовым отобрали у наркоторговцев в прошлом году и хотя сверток с того времени стал меньше и легче, содержимого в нем оставалось еще очень много. Максим взял сверток в руку, но подавил в себе желание зашвырнуть его подальше в заросли сорняков, так как представил, сколько стоит его содержимое. Если бы Громов не валялся в медсанчасти, вновь неспособный к общению, может быть старший лейтенант милиции так и поступил, опасаясь очередной провокации от неуемного коллеги, но не сегодня. А уж, кому сбросить дурь по выгодной цене Максим прекрасно знал.

Сунув пакет обратно в холщовую сумку, к пистолету, Максим попытался встать, но над его головой внезапно потемнело, а потом его кто-то легко вздернул за ноги вверх, и зафиксировал в таком положении, что земли касалось только лицо начальника отделения. Руки тоже оказались зажатыми в тисках, а за спиной раздался глумливый голос:

— Так-так-так, и кто это у нас здесь? Кстати, мы из Федеральной службы безопасности Российской Федерации.

— Я начальник отделения с оборотом наркотиков Дорожного РОВД Поспелов, удостоверение в кармане ветровки… — сильные руки переместились на щиколотках, вздернутого в воздух, милиционера, пальцы чужаков попали прямиком на незажившие раны, и взвизгнул от вспышки боли и забился в руках ловцов, как большая и скользкая рыба. Его не удержали, уронили на землю и навалились сверху, жестко фиксируя руки наручниками за спиной. — Что в этом пакете? Оператор, фиксируешь?

— Мне это подбросили! Это провокация! А пистолет вам тоже подбросили, уважаемый сотрудник милиции?

Максим прекратил биться и, ткнувшись в сухую траву лицом, взревел раненым зверем, понимая, что доказать, что странный пистолет ему тоже подбросили уже не получится.