Недвижимость

Глава 7

Непрямое воздействие.

Июль 1995 года. Город. Нотариальная контора.

Видя приближающийся к нам народ, я снова закричал:

— Товарищи, помогите! Я вчера у этой гражданки машину купил, деньги отдал, а она, вместо того, чтобы, как договорились, документы сегодня у нотариуса дооформить, привела какого-то бандита, чтобы у меня деньги документы отобрать.

Надо сказать, что картинка почти соответствовала моим словам. Отставник в зеленой рубахе, стоял, склонившись ко мне, вцепившись мне в плечо и злобно шипел, скаля зубы, видимо, продолжая мне угрожать, ну а «вдовицу», как только она открыла рот, я легко перекричал:

— Товарищи, помогите мне добраться до нотариуса, я ей все документы покажу, только позвольте мне машину закрыть и присмотрите за ней, а то эта мошенница мне только один комплект ключей отдала.

Народ сдержанно зашумел — не отданный комплект ключей от машины уже вызывал подозрение.

Руку «майора» грубо оторвали от моего пиджака:

— А ну отпусти парня!

После чего меня подхватили под руки и почти внесли в кабинет нотариуса, которая привлеченная громким скандалом за окном, уже послала помощницу, узнать, что, собственно, происходит.

Быстро изучив все мои документы, и не найдя в них особых изъянов, нотариус поинтересовалась, осознаю ли я все риски оформления договора купли продажи автомобиля через доверенность.

Когда я заверил женщину, что отдаю себе отчет в правовых последствиях, так как являюсь дипломированным юристом, нотариус, к моему несказанному удивлению подошла к окну и распахнула его.

Возле моей машины, честно охраняя ее, а вдовица с ее спутником благоразумно отошли в сторону, и замерли там, пристально глядя на крыльцо нотариальной конторы. Издали они были похожи на лису Алису и кота Базилио, поджидавших глупенького Буратино.

— Елена Всеволодовна, проходите в мой кабинет, мы вас ждем! — строгим голосом крикнула нотариус и захлопнула окно.

К моему удивлению, через пару минут вдова появилась на пороге нотариальной конторы, плюхнувшись на стол с самым независимым видом.

— Елена Всеволодовна, Павел Николаевич показал мне заключенный между вами договор купли продажи машины. Вы готовы оформить на него доверенность?

— Я передумала продавать машину и ничего подписывать не буду. — фыркнула вдовица.

— В таком случае, разъясняю вам, что в соответствии с пунктом пятым договора, вы обязаны вернуть сумму аванса в двойном размере.

— Вот еще! — изобразила натужный смех мадам: — Это где это видано, чтобы за одну ночь столько денег заработать. Ничего я ему не отдам. И вообще, я вижу, что здесь одна шайка-лейка собралась. Я сейчас встану и пойду в милицию на вас всех заявление писать.

Вдова встала и, одернув подол платья, шагнула к двери.

— Идите, это ваше право, вот только я сейчас приму на депозит у Павла Николаевича оставшуюся по договору сумму и совершу исполнительную надпись на договоре, после чего мужчина отправится в ГАИ и спокойно зарегистрирует машину на себя. А ваши деньги будут лежать здесь, в нотариальной конторе, и вы будете платить, как за каждый день хранения, так и за выдачу вам оставшейся суммы. Ну, если там что-то останется. А начальнику районной милиции я могу сейчас позвонить и сказать о ваших мошеннических схемах.

Нотариус подняла трубку и выжидательно уставилась на вдову, которая, растеряв весь свой апломб, вернулась на стул для посетителей и протянула нотариусу свой паспорт, позволив себе, за время оформления доверенности лишь молча сидеть с видом оскорбленной невинности.

Конечно, за все это удовольствие платил я, но в любом случае дело было сделано. Когда я вышел из конторы, напутствуемый добрыми словами с пожеланием удачи от посетителей, которые чувствовали себя причастными к делу восстановления справедливости, зловредной парочки уже не было, что позволило мне спокойно поехать по своим делам. А делом номер один была необходимость затонировать машину, для чего я поехал к знакомым механикам, что арендовали у меня гаражные боксы на территории бывшей базы отдыха профсоюза.

Надо сказать, что первые десять минут, после того, как услышали мои пожелания, парни просто ржали, аки лошади, но, потом поняв, что я не шучу, отправили меня в моей коляске отдохнуть на местный кусок берега, изображающий пляж.

База, кстати, продолжала числиться, как база отдыха профсоюза. Профсоюза правоохранительных органов, председателем которого, по совместительству, был Константин Генрихович Герлингер, председатель профкома Завода и мой хороший приятель. Завод, кстати, перечислял определенную сумму за своих сотрудников, согласно коллективному договору, что позволяло нам содержать причал, боксы для хранения лодок и два домика, принимая по выходным работников завода — любителей рыбалки и катания на моторках по Реке. Деньги были небольшие, но на содержание небольшой базы и оплаты коммуналки, а также зарплаты Константину Генриховичу и электрику, ответственному за электрохозяйство вполне хватало.

И вот, подремывая под июльским солнышком, пришел к выводу. Что профсоюз правоохранительных органов необходимо активизировать, в частности в деле защиты меня, любимого…

Мои наполеоновские планы были прерваны внезапным ощущением, что моя инвалидная коляска куда-то катиться, но, пока я протирал глаза и поправлял сбившуюся на нос бейсболку, меня уже вкатили в прохладу ремонтного бокса.

Нет, конечно это не телепередача «Тачки на прокачку», но за три часа, что я нежился на берегу, парни успели очень многое.

Стекла «Запорожца» были затонированы, не «вкруг», и не «наглухо», но затонированы, в той степени, чтобы не привлекать чужого внимания, но и скрывать сидящих в салоне людей. Заодно мне выправили вмятину на крыле и прикрутили на место задний фонарь, вместо, сиротливо торчащей из отверстия в кузове, лампочки «поворотника». Вот теперь я могу спокойно выходить на охоту за моими обидчиками, а то, чует мое сердце, скоро слухи о моей активности расползутся и охоту начнут на меня.

Июль 1995 года. Город. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Дорожного РОВД.

Читая в детстве «Книгу джунглей» остался на всю жизнь убежденным сторонником, что подстерегать дичь опытный охотник должен непременно на тропинке, ведущей к водопою. А где водопой для наркомана, состоящего на связи в отделе по борьбе с наркотиками? Правильно, в этом самом отделе. Почему я решил начать охоту именно с наркоманов? Ну, во-первых, уровень смертности у данной социальной группы очень высок, и если с моими несостоявшимися убийцами что-то произойдет, то никто особого внимания на это не обратит, «Умер Федот, да и Бог с ним». Зато перед прощанием я надеялся очень вдумчиво расспросить этих ребят, кто же их надоумил на такое злодейство.

День был теплый, солнышко припекало, и несмотря на то, что я умудрился поставить свой запорожец в теньке, чтобы не свариться за тонированными стеклами, пришлось опустить боковое стекло, чтобы окончательно не «свариться» в духоте…

Пребывая в состоянии полудремы, запрограммированный на появление наркоманов, вместе, или по раздельности, я чуть не пропустил выход из отдела двух интересных персонажей. Оперативники Шадов, по кличке Наглый и Клюквин, по кличке Кролик, модно одетые, в новеньких джинсах, кроссовках и зеркальных очках, вывалились из офисного здания и ленивой походкой двинулись в сторону автостоянки, где уселись в ярко-красную «Шестерку», с желтыми «противотуманками» и черной пластиковой обрешеткой заднего стекла. Честно говоря, попугайская машина не для нашей работы, но, видимо парни брали машину не для работы. Раздумывал я пару секунд, после чего решительно повернул ключ зажигания.

К моему нечастому счастью, висеть на «хвосте» у оперативников было довольно-таки легко. Видимо, сидящий за рулем Наглый был водителем неопытным, который рвал от светофора, резко тормозил, каждый раз не успевая проскочить перекресток на «зеленый» сигнал светофора. Я же спокойно подкатывал сзади, старательно сохраняя между нами дистанцию в пару автомобилей, после чего спокойно трогался, без рывков, торможений и нервов.

Мы уже выехали далеко за черту Города, когда в моем кармане истерично завизжал пейджер, на небольшом экране высветился номер телефона магазина.

— Твою дивизию… — я бросил прощальный взгляд на алую машину, что взбиралась на небольшой косогор и направил свой «Запорожец» на разворот. Второй раз рисковать моим крупнейшим активом я не мог себе позволить. Ближайший телефон я нашел минут через пять езды, в небольшом кооперативном кафе, соседствующим с заправкой.

— Две тысячи минута— отрезал бармен за стойкой, ставя не нее телефонный аппарат: — У нас в Город звонить через межгород.

— Смешно. — я вытащил кошелек, бросил несколько купюр и принялся набирать телефон магазина, но ответом мне были длинные гудки. После третьей неудачной попытки связаться с Самохиным.

— Виталий Максимович, это Громов, владелец магазина на вашей территории… — я допускал, что Федеральная служба контрразведки, недавно переименованная в Федеральную службу безопасности уже начала слушать ментов и прочих правоохранителей, поэтому обращался к своему сотруднику эзоповым языком: — Ну, кажется, опять у нас в магазине хулиганят, оттуда сообщение пришло, а обратной связи нет. А я сейчас нахожусь за городом, приехать никак не могу. Подскочите, сделайте милость, вы, или ваши ребята, а я перезвоню, а если надо, то заявление напишу.

— Я вас понял, гражданин, разберемся. — строгим голосом ответил мне участковый и бросил трубку.

— Еще тысячу… — бармен бросил взгляд на часы и выжидательно уставился на меня.

— Спасибо, выручили. — я достал еще две купюры и опираясь на костыли, вышел из кафе. Согласен, здесь меня никто не знает, но береженого Бог бережет, надо соответствовать легенде.

Июль 1995 года. Город. Магазин Громова.

В свой магазин, по понятным причинам, я не заходил, позвонил в кабинет директора из телефона — автомата, а через десять минут подхватил Виталия Самохина в соседнем квартале.

— Добрый день… — просипел здоровяк, с трудом втискиваясь на пассажирское место микролитражки: — Никогда не куплю себе такую машину.

— Привет. Тебя куда завести и сразу рассказывай, что случилось.

Отвезти Самохина пришлось до его опорного пункта, а рассказ моего помощника был весьма занимательный.

Когда взволнованный моим вызовом участковый прибыл в кабинет директора магазина, там стоял дым коромыслом. В центре кабинета, толкая друг друга, собрались четыре крупных мужчины, облаченных в одинаковые черные комбинезоны военного образца, только у одной пары на форме виднелись шевроны охранной фирмы «Шериф», а вот вторая пара щеголяла логотипами фирмы «Беркут». Разговор охранников был довольно бессодержательным, сводясь, в основном к фразам «Ты че? А ты че?», и напоминал ссору выпускников старшей группы детского садика.

Грозный участковый громогласно потребовал от охраны очистить помещение, что они и сделали, бросая друг на друга многообещающие взгляды, и лишь после того, как охрана покинула кабинет, Виталий обнаружил в уголке, напуганную, как мышь, моего директора Огородникову Матрену Васильевну, крепко прижимающую к себе сумку с ключами и кнопку тревожной сигнализации.

Оказалось, что в кабинет директора ворвались два вооруженных представителя «Шерифа» и потребовали от моей директрисы немедленно погасить задолженность за охранные услуги перед их фирмой, при этом называя какие-то баснословные суммы.

Заинструктированная мной до икоты, Огородникова одновременно испугалась и нажала тревожную кнопку, после чего начала объяснять «мальчикам», что она не уполномочена, а хозяин в больнице и прочую ерунду, но вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги и в тесный кабинет вломились еще двое частных охранников, только из фирмы, с которой у нас был действующий договор.

Вот тут Огородникова испугалась по-настоящему. Здоровенные парни вели себя крайне агрессивно, деля «поляну», и хрупкая пенсионерка просто боялась оказаться между двух огней, начнись в кабинете драка.

— Погоди, но мы же договаривались, что «Шериф» будут трясти на предмет хранения оружия, а ты говоришь, что они вооруженные были…

— Паша, ты не поверишь… — захихикал Виталий: — У них «воздушки» с собой были. Наверное, хотели бабушку напугать пневматическими винтовками, а как парни из «Грифа» приехали, те сразу оружие за спину спрятали…

— Ну да, охрану нести с «пневматикой», такое себе, дело… — согласился я с участковым: — Но только, все равно, не дело это, когда они ходят и пугают Матрену Васильевну, а у нас послезавтра оплата арендной платы у большинства арендаторов. Даже не знаю, хоть на «безнал» переходи… Ладно, это не твоя проблема, а за сегодня, за оперативность — спасибо тебе, потоми сочтемся.

Высадив участкового у его опорного пункта, я, не теряя времени, открыл свой ежедневник, нашел нужный телефон, после чего набрал номер Плотниковой Мириам Степановны, владелицы крупной фирмы строительной техники и всяческих грузоподъёмных механизмов. Правда, последняя наша встреча закончилась совсем нехорошо, я угрозами заставил гордую женщину в полной мере исполнить обещанное, но вдруг ее сердце немного оттаяло?

Я нашел телефон автомат на торце молочного завода, на улочке, где народ проходил один раз в час, и набрал нужный номер.

— Здравствуй Мириам Степановна, узнала? — еле просипел я, вспомнив свой голос, которым я разговаривал после того, как чуть оклемался в больнице.

— Нет, не узнала. Кто вы? Представьтесь. — потребовала владелица бизнеса строгим голосом.

— Паша Громов, помнишь такого? Наверное, теперь богатым буду. — сипел я в эбонитовый микрофон.

— Громов? Если откровенно, то предпочла бы тебя забыть. Что у тебя с голосом? Допился до синих соплей? — ледяной голос не предвещал ничего хорошего.

— Нет, просто горло перерезали, да, почитай, голову от шеи отделили. Два месяца лежал парализованный, одна голова работала, как в том фильме, про профессора в банке, а теперь начали руки немного шевелиться…

Все-таки женщины — существа отзывчивые и отходчивые. Во-всяком случае, некоторые из них. Мириам к таким женщинам точно относилась.

Голос ее стал на пару градусов теплее:

— Громов, но, как я понимаю, ты звонишь не для того, чтобы я тебя пожалела или денег у меня попросить. Или хотел денег? Скажи, сколько надо…

— Попросить хотел, только не денег. Помнишь, ты для меня трубы доставала и трактор дала с краном, чтобы эти трубы закопать, ну и сварщиков и еще что-то, по мелочи.

— Помню, хотя и хотела бы забыть. И тебя тоже. Паша, говори быстрее, у меня правда совещание через пять минут. Я, конечно, рада, что ты живой остался, но не тяни время.

— Мириам, обсчитай мне все эти работы по своим ставкам и заключи со мной договор на получившуюся сумму, как будто я тебе всю сумму в кассу внес. — выпалил я и замер, поражаясь своей дерзости.

— Двадцать пять процентов от общей суммы, а сумму я тебе завтра, в это же время скажу.

— Мириам, побойся Бога, у меня нет этих денег.

— Хорошо, отдашь потом, и не думай про меня ничего плохого. Ты же хочешь, чтобы я этот договор через бухгалтерию провела? Тогда с этого налоги придется платить. И запомни, если ты эти деньги мне не отдашь, то я найду твою могилу и разворочу ее бульдозером. Все, пока, звони завтра.

Я положил трубку и задумался. Если у меня все выгорит, то я получу со своих соседей по новому дому всю сумму по договору. Ну а если не выгорит, значит… Меня передернуло, сколько я должен буду отдать Мириам, если у меня ничего не получится. А через секунду меня передернуло во второй раз. Я вспомнил, кто у фирмы Мириам теперь «крыша». А крыша ее фирмы — мои бывшие коллеги, бригада во главе с Поспеловым Максимом Викторовичем. Не думаю, что эта странная женщина побежит завтра жаловаться Максу, что я е посмел побеспокоить, но, при случае, не применит сообщить Поспелову о состоявшемся разговоре, и что в этот момент подумает Поспелов мне совершенно не известно..