Немеркнущая слава Педагога. Бежецкое учительство в годы испытаний

Теблешская школа

На территории Теблешской волости, согласно данным отдела по народному образованию Тверского губернского земства за 1915-1916 учебный год, имелось одиннадцать земских одноклассных училищ ведомства министерства народного просвещения: Большухинское (1911), Вербижское (написание согласно справочнику за 1916 г.) (1909), Власьевское (Коринское) (1909), Восновское (1875), Горожанковское (1909), Давыдковское (1901), Заручьевское II (1910), Кашинковское I-е (1909), Красно-Раменское (1899), Леоновское I-е (1895), Нивское (1909), два двухклассных училища: Давыдковское (1915), Житищенское (1914), а также две одноклассные церковно-приходские школы: Нечаевская (1901) и Теблешская (1899).[93]

По данным за 1899 год в Теблешской волости существовала только одна школа грамоты — Нечаевская, где обучалось 18 мальчиков. Учителем был Д.П. Плетнёв, окончивший духовное училище.[94]

Церковно-приходская школа в Теблешах была открыта в 1889 году, в ней обучалось на тот период 71 человек. Располагалась школа в церковном здании, в котором имелась одна классная комната. Книг и пособий не было. Занятия вела Е.А. Покровская духовного звания, окончившая прогимназию. Закон Божий преподавал местный священник Сергей Матвеевич Морошкин (с 1891 года) и псаломщик Иван Андреевич Воскресенский, определённый на должность псаломщика 4 мая 1890 года после окончания курса Старицкого Духовного училища.

Священник Иоанн Стефанович Новосёлов, служивший в Христорождественском храме села Теблеши с 1892 года, был заведующим школой и состоял законоучителем в церковно-приходской школе и в земском училище. [95]

В 1901 году на базе церковно-приходской школы образуется двухклассное сельское училище с шестилетним курсом обучения. Число школьников — 148, число учителей (учащих) — 4.[96]

Впереди храма виднеется двухэтажное здание церковно-приходской школы. В 20 веке в нём располагалась Теблешская неполная средняя школа

Духовенство и служащие жили на своей улице, называемой Поповкой. Жила здесь и семья псаломщика Ильи Сергеевича Махальникова. Его дочь Клавдия обучалась в Бежецкой женской гимназии. После окончания дополнительного педагогического класса гимназии Клавдия Ильинична работала учителем в Юркинской начальной школе. После революции вернулась на работу в родное село.

Долгие годы Клавдия Ильинична Махальникова работала в Теблешской школе учителем начальных классов. После революции — в Теблешской школе 1-й ступени, которая располагалась на Поповке, в одном из национализированных домов местных священников. В начале 1930-х годов в этой школе обучалось около сотни учеников.

Михаил Иванович Сапожников, обучаясь в школе в эти годы, с особой нежностью вспоминал свою первую учительницу и школьную жизнь: «Первой учительницей была Клавдия Ильинична Махальникова. Она внимательно и строго следила за порядком, и никто при ней не позволял себе никаких шалостей. Она выявляла индивидуальные привычки и наклонности учеников, чем-то заинтересовывала, увлекала каждого из нас. Мне лично поручалось печатать лозунги для школы, декламировать на сборах небольшие стихотворения. В нашем классе учились две круглые отличницы Сергеева Маруся и Абрамова Аня, получившие общешкольное признание.

В школьной жизни не обходилось и без курьёзов. Однажды на утренник, посвящённый празднованию годовщины Октября, я и одноклассник Ваня Лебедев нарядились в отцовские мундиры царской армии и пришли в школу. Мундиры со времён первой мировой войны лежали в сундуках проеденные молью и для нас были непомерно велики. Один из мундиров был обшит белыми галунами, второй красными. По детской наивности мы считали, что отцы служили один в белой армии, второй — в красной. Ватага учеников встретила нас далеко от школы, выбрала в президиум собрания, и мы с напущенной важностью сидели весь праздник. Только после утренника нас привели в учительскую и устроили воспитательную разборку. Впоследствии названные мундиры символизировали принадлежность к разным армиям при наших играх в войну, в Чапая».

Клавдия Ильинична работала до самой старости, в 1950-1960-х годах вела уроки пения и кружок игры на гитаре. Знания, полученные в женской гимназии, были востребованы до конца жизни! Именно там будущим учительницам преподавали уроки пения, музыки, обучали игре на музыкальных инструментах.

Поповка. Справа дом псаломщика Ильи Сергеевича Махальникова

Клавдия Ильинична Махальникова (справа), 1960-е годы

Серафима Александровна Маслова (Сербская) — дочь священника Александра Маслова — настоятеля храма Рождества Христова села Теблеши — окончила Бежецкую женскую гимназию, а затем высшие женские Бестужевские курсы в Санкт-Петербурге. С 1919-го по 1926 год работала учителем в Теблешской школе. Затем были школы Бежецка, Твери — Серафима Александровна прожила долгую, полную забот и трудов жизнь. За свой труд была награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, медалями, значком «Отличник народного просвещения». Ей было присвоено почётное звание «Заслуженный учитель школы РСФСР». В семье Сербских хранится дневник Серафимы Александровны, откуда мы можем почерпнуть информацию о трудностях учительской судьбы и об истории теблешской земли.

Родилась Серафима Александровна 29 января 1888 года в Кашинском уезде, в селе Лобкове. Когда девочке исполнилось 4 года, семья переехала в Теблеши.

Семья священника Маслова состояла из четырёх человек: матушка Александра, о. Александр, мать отца Александра и Серафима. Две младшие сестры умерли во младенчестве.

Фотография выпускницы Бежецкой женской гимназии 1907 года Серафимы Масловой (в замужестве Сербской) с надписью на обороте. Из архива Гужиченко М.А.

Александр Петрович Маслов с женой (о. Александр и матушка Александра)

Мама Александра Петровича Маслова

«В Теблешах находилось волостное правление — административный центр волости, в которую входили, кроме села, 10 деревень, расположенных среди лесов, болот и полей.

Село было большое — «торговое», как его называли. Имелись два магазина («лавки») — два частных: братьев Понизовских, третий кооперативный, образованный священниками и учителями до империалистической войны.

В селе устраивались ярмарки, на которые со своими товарами приезжали купцы из города Бежецка. В селе были почтовое отделение, начальная церковно-приходская трёхклассная школа, большая церковь.

Часть села, где жило духовенство и служащие, образовывала улицу, которая называлась «Поповка». Она была расположена на другом берегу маленькой речки Теблешанки, чем село и церковь, крестьяне не могли наблюдать за бытом жителей Поповки, что было удобно для них.

Отец окончил Тверскую духовную семинарию. Был одно время учителем начальной школы. Мама имела «домашнее образование», довольно близкое к семилетнему тех лет. В семье выписывали газету «Русские ведомости» (кадетского направления), журналы — «Ниву» и «Вестник иностранной литературы», «Живописное обозрение». Выписывали иногда один, иногда два журнала, но читались и другие, так как принято было обмениваться ими с соседями. Я давно полюбила «глядеть картинки», а потом и читать журналы и книги. У нас была небольшая, но хорошая библиотека дома. У родителей было доброжелательное отношение к людям — широкое русское гостеприимство. Я была уверена, что и «нас все любят», слушала разговоры родителей с гостями, любила их шутки, юмор, приветливость. И у меня возникло и развилось доверие к людям. В каникулы у нас жили мамины братья и её племянницы. Никто меня не обижал. И в большой в это время в нашей семье, и в маленькой не было зависти. Не было её и среди моих подруг в Теблешах. Не стало её и в жизни и у меня.

Меня дома не баловали ни игрушками, ни нарядами, но чувства лишения, огорчений от неисполненных желаний у себя я не помню. Строгости, требовательности ко мне, обид со стороны родителей, которые бы причиняли слёзы страдания, не было. Работать не приучали. Инициативу не подавляли. Мама и её братья-семинаристы очень хорошо пели, и я с детства полюбила музыку и пение. Мама тоже пела в дуэтах и трио с братьями.

Детей и молодёжи в Поповке было много, но моложе или старше меня. И в период моего возраста с 5 до 10 лет у меня не было настоящих подруг, так как девочки моложе меня на 2-3 года были мне не интересны. Я гуляла с ними, бегала, но играть привыкла одна, выдумывала свои игры. А тем, кто был старше меня, со мной было не интересно. Но позднее как-то разница в возрасте не так сказывалась, и я начала принимать участие в играх подростков и молодёжи. А игр в Поповке было много — гигантские шаги, рюхи, крокет, лапта, горелки, телефон, загадки и т.д.

И взрослые, и молодёжь Поповки любили петь хором, трио, дуэтом. Священники и студенты, пожилые и юные пели вместе, собираясь, «шли на вечера» или летом на общей площадке со скамейками. Пели и народные песни, и композиторов, и все, которые тогда были, революционные песни: «Марсельезу», «Вы жертвою пали в борьбе роковой» и др. Играли на гитарах, балалайках, гармошке. Я очень любила песни крестьян, когда они пели хором. Возвращаясь с помочи — то есть приходили добровольно помогать жать или косить в воскресенье. Их хорошо угощали.

Росла я среди природы. Вокруг нашего дома был сад. Росли яблони, вишни, рябины, цветы. Мама очень любила цветы и так умела о них говорить, что внушала большую любовь к ним, к лесу, к красоте ржаного поля...

В раннем детстве, играя с ребятами в «камушки», я начала собирать интересные по цвету и форме камни и собрала целую коллекцию редких камней.

Читать меня научил отец и началу арифметики, а в 8 лет я «пошла» в начальную школу, прямо во 2 класс Теблешской церковно-приходской школы. Дети духовенства, кончая начальную школу, поступали в средние школы. В школе был один учитель, который занимался сразу со всеми 3-мя отделениями в небольшой комнате церковной сторожки. Новой школы ещё не было. Ребят было мало и две только девочки: я и дочь ямщика. Окончили 3-е отделение 5 мальчиков и мы — две девочки. Нас возили за 20 вёрст сдавать экзамен в село Белое. Мы сдали его все. Но как потом оказалось, начальная школа дала мне очень мало знаний и слабые навыки. Дети духовенства получали среднее образование в городах: мальчики в 4-классном духовном училище в г. Бежецке, среднее в Тверской духовной семинарии, высшее в других городах или в духовной академии в Петербурге.

Среднее образование до меня получали только дочери священников. Они учились или в Тверском епархиальном училище, или в таком же в Царском селе. И в том и другом были общежития.

Мои родители хотели, чтобы я училась в гимназии, но в Бежецке его ещё не было, и меня отдали учиться в 4-классную «прогимназию» в городе Кашине. Там жила семья старшего брата отца. Но я жила у дальней родственницы, которая «держала девочек», учившихся в прогимназии.

С чем я туда приехала? Знания слабы, навыки не устойчивы. Меня определили в приготовительный класс. Результаты 1-го полугодия были такие: в «бальнике», который должны были подписать родители, стояло: «2» — по русскому языку, «3» — за внимание, «4» — за прилежание, «5» — поведение, «5» — Закон Божий (остальные не помню). После строгих «проборций» со стороны учительницы и начальницы я поняла свое неблагополучие, а после слов квартирной хозяйки: «как ты такой «бальник» покажешь родителям?» я почувствовала свою беду. Ехала домой (60 вёрст) на лошади и все думала, как быть? «Выбросить «бальник»? Сказать, что его не дали?» Плакала, но и забывала о беде: кругом был лес с громадными соснами и елями. Красота! Интересно!

Радость встречи с родителями, впечатление от родной обстановки, новости, о которых я услышала, захватили всю меня. Об оценках никто не спрашивал, забыла о них и я. Через сколько-то дней папа внезапно спросил: «А какие у тебя оценки?» Я растерялась, сказала, что плохие и показала бальник. Он взглянул и очень спокойно начал говорить: «Поведение и Закон Божий «5» — очень хорошо; по русскому языку двойку ты исправишь, а для этого надо улучшить прилежание и внимание». И доброжелательно начал говорить о них. Радость, глубокая любовь к нему и вера в себя возникли у меня. Прогимназию я окончила, получив «Похвальную грамоту» и красивую книгу сочинений Белинского.

Я полюбила стихи Некрасова, особенно «Русские женщины», Шевченко, декламировала их. Участвовала в спектакле, исполняя роль «Дамы просто приятной». В Кашине первый раз в жизни я была в театре на «Наталке-Полтавке». Незабываемые впечатления!

Итоги жизни и учёбы в Кашине: научилась учиться, поняла значение внимания и прилежания; приобрела некоторый опыт жизни среди чужих людей и в коллективе оценила слово, речь; поняла их значение в человеческих отношениях, увеличила свой словарный запас...

В Бежецке открылась женская 8-классная гимназия. В 1903 году без экзамена, по свидетельству прогимназии я поступила в её 5 класс. Наш выпуск был первым в этой гимназии. Здание её специальное, красивое, мне очень понравилось. В классе я встретила свою одноклассницу по прогимназии, быстро познакомилась со всеми остальными. Очень общительными, дружными были между собой девочки из Красного Холма. Они быстро приняли меня в свою компанию, и мы дружили до конца гимназии.

Выпускницы Бежецкой женской гимназии, будущие слушательницы Бестужевских курсов. Сербская (Маслова) С.А. внизу, в центре. Фото Дружинина П.М. Из архива Гужиченко М.А.

Учителей было много, но большое внимание на учениц и особый авторитет имел Измаил Максаков — преподаватель литературы, русского языка и истории. Они стали моими любимыми предметами. Я очень хорошо запоминала то, о чём он говорил, а потом научилась и быстро записывать за ним. Он всегда давал больше, чем в учебнике, и я «возвращала» это при ответе. (Как же это схоже с современными школьниками). Он любил задавать мне вопрос и во время объяснения нового материала. На моих сочинениях и письменных работах по истории он иногда писал: «Прекрасное сочинение испорчено грубыми орфографическими ошибками» и задавал мне работу по русскому языку. На одной работе по истории он написал: «Хорошо. Годится в учебник». Многим я обязана ему тем, что окончила гимназию с золотой медалью.

Большое влияние на нас, учениц 6, 7, 8 классов оказала революция 1905 года. Ученицы из Красного Холма много рассказывали об их земляках и землячках — членах социалистической партии. Мы считали их всех героями. Один из них — Лебедев Сергей сидел в тюрьме в Бежецке, и мы ходили в 1905 году к окну тюрьмы, выполняя поручения его и его товарищей. Нам — гимназисткам очень хотелось ознакомиться с программой соцреволюционной партиий (эсеров) и мы искали их руководителя.

Мне поручили обратиться к Никольскому — служащему городской управы. Он нам порекомендовал легальную литературу, указал многотомный словарь Брокгауза и Эфрона и постарался от нас отделаться, а нам посоветовал заниматься учёбой. Мы достали где-то фото Марии Спиридоновой, искали запрещённые книги. Некрасов заложил у меня ещё в Кашине идеи народничества, а в гимназии я прочитала Степняка-Кравчинского «Портреты революционеров» и Кропоткина «Речи бунтовщика», брошюру Богданова о марксизме.

В победу революции верила. Учась в гимназии, я покончила и с религией. Девочкой очень верила в бога, любила «божью матерь». Но начались потом сомнения: почему так много зла и горя? Горят целые деревни. Нищими, голодными остаются люди... Люди убивают друг друга... А бог?! Будучи гимназисткой 6 класса, я решила на исповеди рассказать о своих сомнениях священнику — очень авторитетному, которого чуть ли не святым многие считали. А он начал меня выспрашивать: кто влияет на меня? Откуда это? Обиженная и возмущённая и сама решавшая вопрос о религии, я ушла от него.

Как получившая золотую медаль, я была принята без экзамена на историко-филологический факультет (Бестужевских женских) курсов. Задача получить высшее образование не была ни единственной, ни «острой». Петербург привлекал меня богатством культуры, искусства, революционными взглядами студентов и рабочих. Мои убеждения, идеология не были чёткими, но я верила в победу революции, и главною её силой считала партию социалистов-революционеров — эсеров.

В общем, все эти мои настроения и «помыслы» располагали к отсутствию чёткости в моих настроениях. В 1907 году в вузах Петербурга ещё были видны результаты революции 1905 года как в организации учебной работы, так и в студенческой среде.

Студенты имели свои выборные комитеты самоуправления, вмешивающиеся в работу администрации вузов, организующие жизнь и учёбу студентов, общежития. Меня удивило то, что не было обязательного посещения лекций 1-го курса историко-филологического факультета в одни и те же дни и часы, регистрации посещаемости. У одних профессоров аудитория не могла вместить желающих, у других — почти пустые аудитории. Студенты могли жить не в Петербурге, могли являться на курсы только для сдачи экзаменов. Были так называемые «вечные студенты». Я не могла составить план своей учебной работы, увлекалась посещением лекций знаменитых профессоров, запустила зачёты. Помогла исправить учёбу студентка старшего курса (бежечанка).

Студенческие собрания, лекции эсеров посещала я с интересом. Быстро вошла в студенческую группу эсеров, но не в партию, имела дружбу с двумя эсерками. Одна была значительно старше меня по возрасту. Членом партии я не была, но поручения выполняла: снести пакет, книгу, передать пароль и т.п. Эсерами вузов Петрограда было организовано собрание, посвящённое памяти Герцена. Проводилось оно студентами Петербурга в Лесном институте. Вместе с другими бестужевками пошла и я. Собрание не было разрешено. Администрация института потребовала, чтобы собравшиеся покинули зал. Никто не уходил. Ввели отряд вооружённой полиции и всех повели в участок. Получилось большое шествие. До участка было далеко. Шли весело, шутили, смеялись. Вдруг ко мне с подругой подошёл солидный студент, с какого мы курса и не замечены ли мы в чём-либо у полиции? Если нет, то он просит предупредить его друзей о том, где он и что его могут задержать. Адрес заставил нас запомнить наизусть. Зайти по адресу мы должны были сразу, как нас освободят. Из участка нас освободили ранним утром, и мы обе пошли по адресу. Поднялись по пустой лестнице, я заглянула в дверь, которая была на предохранительной цепочке. А там, в прихожей, сидит полицейский — видимо идёт обыск. Мы скорей ушли.

Серьёзное задание у меня было одно: в частной квартире рабочего провести 3 занятия ознакомления с программой эсеров. Я сама её выучила по тетрадке, написанной от руки очень подробно. Такие занятия вели часто беспартийные студентки в 1905-1907 годах. 1 и 2 занятие я провела удачно. Рабочие относились ко мне сердечно, слушали с интересом. После второго занятия я сказала, что третье занятие будет последним. Кто-то внёс предложение после него сфотографироваться, и я с гордостью рассказала пославшей меня эсерке и получила от неё хороший нагоняй и запрещение идти туда в третий раз.

Реакция после поражения революции 1905 года усиливалась: разгул черносотенцев, аресты, обыски. О количестве повешенных, революционерах сообщалось в газетах, как об обычном событии, указывались города, где это происходило. Шпионаж, провокация, вмешательство даже в академическую жизнь вузов, запрещение студенческих советов и собраний студентов, аресты эсеров и эсдеков. Многие из них сами временно оставляли курсы и уезжали из Петербурга.

Под видом студенток были введены шпионы и провокаторы. Замерла общественная жизнь студентов. Атмосферу, сложившуюся на курсах и в общежитии, можно охарактеризовать двумя словами: индивидуализм и академизм.

Я потеряла близких друзей, усиленно занималась зачётами, экзаменами...».

В городе на Неве Серафима Александровна познакомилась с Арсением Петровичем Сербским, который окончил сначала Санкт-Петербургскую духовную академию, поскольку был из семьи священнослужителей — его отец был дьяконом в селе Собакино Калининского района Тверской области — а затем Петербургский университет. Молодые люди поженились. В браке у них родилось трое сыновей.

Арсений Петрович Сербский, 1907 год. Из архива Сербского А.Е.

Город Выборг, где Арсений Петрович возглавлял одну из гимназий, на тот момент относился к Финляндии. В январе 1918 года в Финляндии начинается гражданская война, и Выборг становится одним из главных центров красных финнов. 29 апреля, когда при участии германских войск под командованием генерала фон дер Гольца красные отряды повсеместно были разбиты, последним пал Выборг, после чего более 3 тысяч красногвардейцев, оставшихся в городе русских офицеров и солдат, а также мирных граждан погибло в ходе развернувшихся репрессий. Серафима Александровна вместе с детьми вернулась в родные Теблеши, начала работать в Теблешской школе I ступени.

Позднее, в начале 1919 года, на каникулы, к ним приезжает и Арсений Петрович. Он был истощён голодом, болен. Жена уговорила его не возвращаться на прежнее место работы. Немного оправившись от болезни, он обратился с просьбой в Бежецкий УОНО и сразу же был назначен школьным инспектором в Теблеши. С 20 января 1919 года вся педагогическая деятельность Сербского была связана с Бежецким уездом, с селом Теблеши, Тверским краем.

Арсений Петрович с головой ушёл в работу уездного отдела народного образования. Он знакомился с нуждами школ, учителей, старался помочь им в создании более сносных материальных условий, в обеспечении необходимыми школьными принадлежностями, учебниками, наглядными пособиями, в оказании методической помощи. Летом 1919 года в с. Киверичи Сербский организовал проведение летних учительских курсов, а с сентября 1920 года по его инициативе стали действовать «Теблешские одногодичные педагогические курсы», которыми он заведовал. В бывшем здании церковно-приходской школы в том же году Арсений Петрович организовал Теблешскую школу 2-й ступени. По совместительству с работой школьным инспектором уезда он являлся и её директором, и вёл здесь же преподавательскую деятельность.

Таким образом, НСШ была основана в Теблешах в 1920 году и первым её директором на протяжении шести лет был Арсений Петрович Сербский.

Арсений Петрович считал сам и убеждал в этом других, что жить интересной творческой жизнью можно в любом захолустье. Надо стремиться быть интересным человеком. И особенно это важно, считал он, для учителя. Он был глубоко убеждён в том, что научить, увлечь можно только тогда, когда сам постоянно учишься, многое умеешь.

В 1926 году Арсения Петровича назначили директором Бежецкого педагогического техникума, а с апреля 1942 года он был переведён «на должность директора Калининского областного института усовершенствования учителей».

В своём поэтическом послании любимому директору коллеги по школе писали:

Жадность к новому, зов к строительству В Вас приветствуем — с пожеланием, Чтоб не гасло в Вас всё то лучшее, Что нам жаль терять с расставанием![99]

Серафима Александровна, уроженка Теблешской земли, в 1926 году вместе с мужем переехала в Бежецк, работала в средних школах города. С 1934 года — в средней школе №2 учителем географии. В 1943 году вместе детьми переехала в Калинин к мужу, долгие годы работала в мужской средней школе №6. Она была награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, медалями, значком «Отличник народного просвещения». Ей было присвоено почётное звание «Заслуженный учитель школы РСФСР». Её знали и помнят многие бежечане и выпускники СШ №6 г. Калинина.

Серафима Александровна Сербская

***

В Теблешах места глухие, живописные. В лесах полно ягод и грибов. В предвоенные годы, в летние месяцы, здесь часто размещался пионерский лагерь, куда привозили отдыхать городских школьников.

А первый пионерский отряд в Теблешах появился в 1923 году. Вот как об этом рассказывает Сербская С.А.: «В феврале 1923 года, в морозный и вьюжный вечер к нам в школу из Бежецка пришли организаторы пионерской работы. Это были Михаил Клементьевич Жуков — председатель уездного бюро юных пионеров и Лёша Андреев — комсомолец, пионервожатый. По их просьбе были собраны в школу комсомольцы села и учительницы.

Жуков М.К. познакомил нас с «Положением о пионерской организации», с её задачами, законами, атрибутами, с жизнью и работой бежецких пионеротрядов. Слушая его, мы чувствовали, что это говорит человек, влюблённый в свою работу, любящий детей и молодёжь и убеждённый в том, что пионерская организация сыграет большую роль в воспитании нового человека.

Михаил Клементьевич расшевелил всех нас, возбудив интерес к новой работе с детьми. Увлечён был работой и Лёша Андреев, что сразу почувствовали наши комсомольцы.

После деловой части Михаил Клементьевич и Лёша показали нам пионерские игры, причём играли мы все, познакомили с пионерскими песнями, рассказали о пионерах. Было интересно, весело, все чувствовали себя свободно и дружески настроились к гостям, добиравшимся к нам пешком целых 50 километров.

Жуков М.К. тем временем присматривался к нашим комсомольцам, выбирая, кому бы поручить работу пионервожатого. Выбор его пал на Мишу Бланкова — комсомольца, окончившего 7 классов школы второй ступени, по характеру весёлого и подвижного.

Желающих стать пионерами нашлось много. А родители? Как они реагировали на это? В селе ещё работала церковь. Было много клеветы на коммунистов, комсомольцев и передовых учителей, что являлось одной из форм классовой и политической борьбы. Под влиянием родителей часть детей, записавшихся в пионеры, отпала, так как «дома ругаются» — объясняли они.

Но отряд остался, работа началась. Своими силами комсомольцы оборудовали под клуб бывшее здание магазина. Первый лозунг, украсивший клуб, был такой: «Мы — юные, гордые, смелые — дело отцов завершим!» В клубе проводились собрания, ставили любительские спектакли. Народу собиралось много, но были только мужчины самого разнообразного возраста.

Через клуб возникла связь между школой и комсомолом, а с организацией пионерской работы она ещё более окрепла.

Первого мая, после торжественного собрания партийных, комсомольских и профсоюзных организаций, пионеры всегда выступали с приветствиями, декламацией, маршировкой. Было наивно, бедно, но ново и всем нравилось. Росли комсомольцы...».[100]

Пионерский лагерь в Теблешах, 1938 год

В 1920-1930-х годах в школе работал драматический кружок, кружок юннатов, где разводили кроликов, под руководством учителей ребята проводили антирелигиозную пропаганду. В свободное время организовали так называемый шумовой музыкальный оркестр с применением подручных бытовых средств: пилы, заслонок от печи, кастрюль и стеклянной посуды. Вместе с балалайкой, гитарой и мандолиной шум получался вполне музыкальный. Неплохим было исполнение "Коробейников", "Светит месяц", "Выйду я на реченьку" и других песен. Музыкантом славился Воронин Иван, он руководил оркестром, к нему подключились Ваня Лебедев, Андрей Брюханов. Школьники учились играть на балалайке, гитаре и на гармошке.

Отлично учились в школе Титов Сергей и Бобков Анатолий, ребята участвовали в различных кружках, занимались бытовыми поделками и своего рода изобретательством. Так, например, они разрабатывали конструкцию водяного колеса к плоту, на котором собирались спускаться по большой весенней воде реки Теблешки. Однако этот поход не состоялся.

С 1933 года начала работать в Теблешской начальной школе Александра Назаровна Сапожникова.

Она родилась в 1913 году в селе Теблеши, в семье крестьянина. Окончив Бежецкий педагогический техникум, с 1930 года начала свою трудовую деятельность в Удомельском районе, в Шишеловской начальной школе. В 1933 году вернулась в родное село, преподавала в Теблешской начальной школе, с 1934 года начала работать в Теблешской НСШ (школе-семилетке) — преподавала русский язык и литературу в 5 классах.

Учитель Александра Назаровна Сапожникова

Под руководством учителей русского языка и литературы Александры Назаровны Сапожниковой и Надежды Григорьевны Ивановой в школе часто проводились вечера, где ребята готовили номера художественной самодеятельности. Ставились небольшие пьесы, например, «Любовь Яровая». В памяти школьников тех лет осталось общешкольное мероприятие, посвящённое 100-летию кончины А.С. Пушкина. И немудрено, ведь село Теблеши стало местом рождения близкого друга и поверенного в делах А.С. Пушкина Плетнёва Петра Александровича (1791‒1865 гг.). Отец Плетнёва П.А. был дьячком Теблешской церкви Рождества Христова. Пётр обучался сначала в Бежецком духовном училище, затем в духовной семинарии Твери и Петербургском педагогическом институте. После окончания преподавал историю, словесность, был журналистом и критиком, профессором, потом ректором Петербургского университета. С 1827 года он имел постоянное общение с А.С. Пушкиным, издал более 20 его книг. Поэт посвятил Плетнёву П.А. "Евгения Онегина". В Теблешской школе в 1980-егоды существовал музей П.А. Плетнёва, периодически проводились «плетнёвские» чтения. Каждый учебный год начинался с «плетнёвского» урока.

Школьники много читали. Надежда Григорьевна Иванова, учитель русского языка и литературы, каждому давала рекомендации для чтения, приносила свои журналы. Все вместе мастерили поделки, ёлочные игрушки на Новый год.

Помимо названных педагогов, в школе в те годы трудились: Вениамин Леонидович Иванов — преподаватель ботаники, Константин Михайлович Орлов — математик, Иван Иванович Лебедев — географ (он же преподавал некоторое время немецкий язык), Алексей Фёдорович Берёзкин вёл труд. Директором школы являлся Иван Яковлевич Ильин — преподаватель истории, уважаемый теблешанами за активную общественную деятельность.

В школе часто демонстрировались кинокартины, и мальчишки гурьбой неслись на такие просмотры, сколько бы их не крутили. Иногда в село приезжали труппы цирка и кукольного театра. Сельская ребятня не выпускала артистов из своего поля зрения, старалась быть ближе к ним, помочь перетаскивать снаряжение и охранять его. За это им разрешалось бесплатно пройти на представление. Из увиденного мальчишки извлекали уроки и впоследствии сами научились делать определённые номера: скакать на плоской деревянной лопате, исполнять стойки и ходить на руках, как это делал акробат Рыбкин, а некоторые (например, Вася Пожильцов, Ваня Лебедев) свободно делали сальто.

Наряду с учёбой в школе и работой на «трудовом фронте» мальчишкам удавалось заниматься и своим ребячьим делом: ловить рыбу разными способами в р. Теблешке, лазать и исследовать лабиринты на чердаках закрытой церкви и колокольни, совершать походы за орехами через 3-х километровое болото, ходить с ночлегом к истокам реки Теблешки.

Теблешская школа не прекращала работу даже в войну. Летом 1941 года на должность директора школы была назначена Вера Сергеевна Брызгалова (Кузнецова), четыре года до этого отработавшая учителем русского языка и литературы в Киверичах. В этой должности она отработала год и в августе 1942-го была направлена на работу в Шишково-Дубровскую среднюю школу.

Сохранилась уникальная фотография 1941 года. В центре учительница начальных классов Александра Назаровна Сапожникова.

Рядом с педагогами первоклассники, в домашней одежде, в валяных сапожках. Этим малышам выпала нелёгкая доля учиться в войну. Справа от Александры Назаровны — Филиппова Клавдия. Через несколько лет эта маленькая семилетняя девочка, повзрослев, так же, как и её педагог, придёт в школу в качестве учителя, и на первом в своей жизни уроке в далёкой Бурят-Монголии будет рассказывать о тех трудностях, которые пришлось вынести всей стране в годы войны, будет рассказывать о своей малой Родине и первых учителях, которые стали для неё примером учительской стойкости и неизменной преданности делу, своим ученикам и школе.

1941 год. Теблешская школа. Из архива Филипповой (Бокаревой) К.А.

В первые дни войны в с. Теблеши прошёл митинг, на котором выступили с патриотическими заявлениями завтрашние воины Богомолов Александр, Маряшин Василий, Овчинников Кармаль, Ильин Иван, Иванов Вениамин. Они с войны не вернулись.

Суровость войны определённо сказалась на теблешанах. Строгими стали лица односельчан, подтянулись к зрелости подростки, начал действовать призыв «Всё для фронта, всё для победы».

Вчерашние школьники намятывали навоз на скотных дворах, стояли за плугом — пахали землю, зимой накладывали брёвна на сани и доставляли лошадью к месту назначения. Ремонтировали овощехранилища, мололи на мельницах зерно, работали на сортировке семян. В составе бригады косарей заготавливали траву на пустошах, располагавшихся за 3-х километровым болотом.

Часть из собранного в колхозе урожая сдавалось сразу же государству. Льносемя и зерно отвозились в склады, созданные в помещениях церкви. Сено обозами доставляли на железнодорожную станцию города Бежецка.

Школьники во всём помогали взрослым. С учётом военной обстановки одновременно с работой в колхозе участвовали летом в ночных дежурствах в составе истребительного батальона, организованного в райцентре. В октябре 1941 года переправляли коней-рысаков из Киверич в Дубну Кимрского района при их эвакуации с Орловского конного завода.

После того, как немецкими войсками был захвачен Калинин, жители тоже стали готовиться к оккупации. Поговаривали об уходе в леса.

Ненависть к врагу возрастала, особенно после публикаций о зверствах фашистов на оккупированной территории. Школьников готовили к обороне, велось военное дело, спортивные кружки.

Зимой возобновил свою деятельность сельский драматический кружок. Сначала играли небольшие пьесы, затем взялись и за классику — поставили пьесу Островского "Гроза". Организаторами по-прежнему являлись учителя Сапожникова А.Н. и Иванова Н.Г. У местных нетребовательных зрителей юные артисты завоевали популярность. С постановкой «Грозы» ходили в село Краснораменье, что в 7 км от Теблешей.[101]

Полина Николаевна Секирина (Татаринова) всю жизнь проработала в Теблешской школе учителем. В далёком 1941-м ей было 13 лет. За год до страшных событий её семья переехала в Ленинград. Но началась война, отца забрали на фронт, и мама с детьми решила ехать обратно в Теблеши. Из Ленинграда до Бежецка добирались целую неделю.

— В деревне, — вспоминает Полина Николаевна, — остались одни старики и дети. Старше 10 лет работали наравне со взрослыми: теребили горох, колотили лён. Научилась держать и косу, и грабли. Лошадей забрали на фронт — пахали землю на быках.

Средних школ поблизости не было. А учиться очень хотелось. Бабушка набрала ягод, продала в городе и купила нам с братом одежду. И вот каждое утро мы стали ходить в Киверичскую школу, которая находилась в семи километрах от нас. Один учебник на весь класс, тетрадей не было — писали на старых газетах, обоях.

День Победы особенно врезался в память. Я училась в 8 классе. Стоял необычный для мая холодный день. Звонок с урока дали пораньше. Выбежав в коридор, мы увидели плачущих учителей. В деревне тоже слёзы. Слёзы радости, что война закончилась. Слёзы горя, что многие родные и близкие никогда не вернутся уже домой. В семье маминого брата погибло трое сыновей...».

Полина Николаевна Секирина (Татаринова)

В 1947 году пришла на работу в Теблешскую школу-семилетку Анна Ивановна Сапожникова. Через шесть лет она будет назначена должность директора данной школы. Именно на её плечи ляжет груз ответственности за строительство нового школьного интерната и пристройки к школе.

Родилась Анна Ивановна 21 октября 1923 года в семье колхозников в деревне Курьяново Рамешковского района Калининской области. В семье было шестеро детей. В школе Анна всегда училась на 4 и 5. Обучение было платным, поэтому, чтобы учить дочку после начальной школы, родителям пришлось продать козу.

Закончила десятилетку Анна Ивановна в июне 1941 года. Сразу же устроилась на работу в колхоз «Красная звезда» Устюговского сельского совета Рамешковского района. Одновременно училась — окончила восьмимесячные курсы по подготовке учителей при Калининском пединституте им. М.И. Калинина.

С сентября 1944 года была назначена учителем математики в Немеровскую семилетнюю школу, затем переведена в Старовскую среднюю школу.

С 08.09.1947 года работала в Теблешской школе в качестве завуча и учителя математики. А с 26.02.1953 года назначена директором этой же школы. В должности директора проработала более 18 лет, а педстаж составляет более 37 лет. Она успешно справлялась с главными обязанностями: руководством педагогическим процессом во всей школе и работой по повышению своего педагогического мастерства. Чувство высокой ответственности за результаты своего труда и высокая требовательность к себе — черты, определяющие стиль её работы.

Было и нелёгкое послевоенное время. Школа на печном отоплении: забота о подвозе дров, распиловке, рубке, укладке. После войны рождалось много детей — пришлось хлопотать о строительстве нового интерната и пристройке к школе, контролировать ход строительства. А в дальнейшем в интернате надо было организовать и быт, и питание, и искать воспитателей. Прибывали новые учителя, Анна Ивановна добивалась предоставления им отдельного жилья на новом месте. Учителя оставались в селе, молодые создавали семьи и работали.

Много времени Сапожникова А.И. уделяла общественной работе. Пользовалась авторитетом и заслуженным уважением среди детей и взрослого населения. Была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», отмечена рядом благодарностей и грамот.

Теблешская НСШ, 1948 год

Анна Ивановна Сапожникова, 1947 год

Теблешская НСШ, 1954 год. Учитель Сапожникова А.И.

Школа в старинном селе Теблеши всегда была островком культуры и образованности. Вместе со всей страной она переживала новые веяния и тенденции, растила пионеров, комсомольцев, участвовала в смотрах и конкурсах, увековечивала память односельчан, погибших на войне, обустраивала и пополняла экспонатами музей земляку П.А. Плетнёву.

Пережив трудные 1990-е годы — годы перестройки, школа с более чем столетней историей в 2005 году была закрыта.[102]

1950-е годы. Учитель Анна Васильевна Ильина

Учителя Теблешской восьмилетней школы, 1960-е годы. Сидят (слева): Татаринова Полина Николаевна, учитель немецкого языка и истории, Шильцева Галина Михайловна, учитель математики, Сапожникова Анна Ивановна, учитель математики, директор школы, Чернов Пётр Иванович, бывший офицер, учитель физкультуры и трудов. Стоят: Хрипунова Мария Гавриловна, учитель русского языка и литературы, Буркалова Мария Васильевна, учитель химии и биологии, Иванова Надежда Григорьевна, учитель русского языка и литературы

Теблешская школа, 1965 год.

Учителя Теблешской неполной средней школы, 1990-е годы

Участие учителей в художественной самодеятельности, 1969 год. Выступление в Житищенском клубе

Участие учителей Теблешской школы в смотре художественной самодеятельности учительских коллективов Бежецкого района, 1970 год

Конец 1980-х годов. Школьная линейка. Директор школы Пронина Людмила Григорьевна даёт напутствие школьникам

1990-е годы. Учитель Медведская Любовь Сергеевна