Ненормальный практик 8

Глава 10

Никакого солнечного утра в Лондоне не наступило. Вместо рассвета столицу накрыло серым, грузным небом. А какой ледяной лил дождь, будто напоминавший всем, всё ещё март, жители! Рано снимать плащи с сапогами! Помимо напоминаний ливень смывал грязь с брусчатки, да и всю надежду горожан на турнирные бои. Из-за такой погоды празднество было перенесено на более подходящее время. По этой-то причине, шумная столичная жизнь сегодня затихла. Рынки пусты. Лавки закрыты. Вместо гортанных криков торгашей и цокота копыт экипажей по улицам разносился лишь ритмичный грохот сапог.

Королевская Гвардия с эмблемой золотого льва щеголяли по районам, а вместе с ними — агенты тайной канцелярии в серых плащах под символикой серого перелётного гуся. И с чего бы подобной силе королевства изливаться на улицы Лондона?

Один из патрульных прикрепил к фонарному столбу свеже распечатанную листовку. Дождь размывал чернила, но портрет оставался чётким. О, художники канцелярии постарались на славу! Лицо юного преступника с длинными черными волосами и миловидной родинкой под левым глазом смотрело на прохожих пугающе! Взгляд тёмных глаз был таким же наглым, как и в жизни.

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК!

Имя: Алекс Норт (возможный псевдоним). Приметы: На вид 18 лет. Чёрные волосы, родинка под левым глазом. Носит чёрный плащ. Уровень угрозы: ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ. Владеет запрещенными эфирными техниками. Награда за точную информацию: 20 000 золотых. Награда за поимку: Титул и поместье.

Ниже, мелким шрифтом, приписано: «При попытке задержания — не вступать в бой. Попытайтесь выйти на дружелюбный контакт и немедленно сообщить властям. Объект опасен и уничтожил отряд Архимагистров».

Подобные листовки были повсюду, на каждой улице, доме, таверне, даже мало-мальской известной торговой лавке. Что говорить, все сортиры были облеплены, не говоря уже о местных газетах, что как болванчики штамповали одну газетёнку за другой, при чём не раскрывая каких-то подробностей, а лишь разыскивается особо опасный преступник. Никакого Воробья. Либо Северова. Просто Алекс Норт. Нечего народу простому знать «за что» и «почему».

Гостиница «У Мамаши Гретхен» была оцеплена службами в три кольца. Солдаты в тяжелых латах стояли плечом к плечу, оттесняя зевак. Особо любопытных могли и забрать для профилактики на сутки в заведение с особым времяпрепровождением. Но таких нашлось всего двое, после поток желающих выведать что там происходит в пансионате, больше не нашлось.

И вот, приехало начальство. Дверь заведения распахнулась и меж стражниками показался ни много ни мало сам Лорд-Эфироправ. В длинном синем плаще, идеальных белых перчатках. Лысый, с без эмоциональным взглядом. Персиваль. Глава тайной канцелярии Британии. Любитель объявляться там, где его не ждут. Собственно, сегодня он снова это сделал. Кто-то мог хотя бы подумать, что сам Лорд Персиваль когда-то заглянет в убогое место, по типу этого? Да не в жизнь! Но вот он здесь. Лично курирует расследование и поиски Воробья. Доверять подобное дело кому-то? Извольте. Слишком дорогая птичка. Упустить такую — и будешь винить себя всю оставшуюся жизнь. Ну, а вторая причина — поймать Воробья, исчезнувшего девять лет назад! Для Персиваля, что имел склад ума того ещё сыщика, подобное было вызовом, поджигающим кровь. Потому-то он и не пьёт сейчас чай, сидя у окна своего особняка, подле тёплого камина, а рыщет под дождём, как рысь в поисках залетевшей в её охотничьи угодья птички.

Персиваль прошёл в прихожую пансионата. Уверенно, дерзко, по-хозяйски. Нет, не чванливо как разбойник, а как некто вроде губернатора, что снисходительно смотрит на людей, на убранство, и чувствует некую брезгливость, но старательно ту скрывает. Ведь он манерен, эстетичен, тактичен. И дабы самому не ломать столь высокое представление о себе любимом, придерживает эта маску. Следом за ним, лязгая доспехами, вошел отряд «чистильщиков» Тайной Канцелярии.

Гретхен — хозяйка гостиницы, женщина далеко не робкого десятка, способная успокоить и пьяного, наверное, мастера ударом сковородки, сейчас тряслась. Стояла за стойкой, бледная как мел, теребя передник. Ещё бы. Полубог во плоти предстал пред ней. Стоит сделать что-то не так, оскорбив его, а может даже не так дышать, и он может просто стереть тебя. Такова реальность.

— Именем Короны, докладывайте, мадам, обо всём что знаете и видели, — спокойно произнёс Персиваль, но отчего-то его серый без каких-либо эмоциональных красок тон, звучал угрожающе.

Мамашу Гретхен, естественно, уже допросили дознаватели и даже проинструктировали, как вести себя с Лордом. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в старых коленях, почтительно склонила голову и опустила взгляд в пол:

— Милорд… Я… я ничего не знала. Клянусь Создателем! — затараторила она. — Этот мальчишка… Алекс Норт заселился вчера! Платил исправно, вёл себя тихо! Сказал, приехал на турнир!

Персиваль не смотрел на неё, а разглядывал убранство обеденного зала. Окна, столы. Вдыхал запахи.

— С ним была женщина?

— Нет, милорд. Всегда был один, — уверенно мотала головой хозяйка. — Никаких гостей, никаких женщин. Вчера вернулся вечером, но никто не видел, как он вошел. Я думала, он уже спит.

Персиваль нахмурился. Значит, Аннабель он сюда не приводил. Или привел так, что даже муха не заметила. Впрочем, если это Воробей, то наверняка даже если бы сотрудники пансионата сторожили у дверей, вряд ли бы сумели хоть что-то заметить. Человек этот отнюдь не прост.

Сверху донесся голос командира отряда:

— Милорд! Комната пуста! Чисто!

Персиваль скривился. Не любил он крикунов, особенно, когда думает, так раздражают. Проигнорировав доклад сверху, взглянул на мамашку Гретхен:

— Было ли в нём что-то странное? Может, он вёл себя нестандартно? Говорил что-то?

Тётка задумалась:

— Было, милорд. Уж больно он рассудительный не по возрасту, а ещё сразу чудаковатым показался, как заселился первым делом спросил не где выпить, да поесть, а мол где ближайшая библиотека.

— Библиотека, вот как, — хмыкнул Персиваль и впервые улыбнулся. — Интересно. Что ещё? О чём он говорил?

— Да только о женщинах, милорд, — со смущением прокряхтела Гретхен. — Дескать, вроде как жениться однажды собирался, но раз приехал на турнир, то негоже без юбок под боком тут время проводить.

— Так и сказал?

— Слово в слово! — уверенно закивала тетка и тише добавила: — Даже к моей работнице приставал. Мол ночку провести. А та ему ворот отворот, ну, просто занята уже была, но она бы ни за что с таким преступником! Ни за какие шиши!

Персиваль хмыкнул:

— Ясно, — и, пока что оставив тетку Гретхен отдышаться, медленно, с грацией охотника-следопыта направился к лестнице второго этажа. В коридоре находилась спец группа. Дверь в комнату номер двенадцать распахнута. Внутри — идеальный порядок. Кровать заправлена, окно открыто, через него дул ветерок.

Лорд прошел внутрь. Прикрыл глаза, сканируя комнату.

— Пространственный контур… — промычал он задумчиво. — Остаточный фон такой мощный, что зубы сводит. Он прыгнул прямо отсюда. Интересно, куда. Ладно, выясню. Для начала бы разобрать его технику. — он просто поднял ладонь и приказал: — Карандаш и бумагу.

Ему тут же поднесли запрошенное. И Персиваль со светящимися серебром глазами срисовывал остаточный след контурной схемы. Теперь придётся проанализировать её, воссоздать нечто похожее, попробовать поймать след и пройти по нему. Конечно, можно напрямую обратиться к старцу Магнусу — тот разберётся с ней куда быстрее. Но Персиваль не был бы Персивалем, если бы в подобных делах обращался за помощью. Его знаний и опыта хватит для решения данной задачки. Да и потом, отчего контур всё ещё столь чёток? Странное ощущение, будто Воробей специально оставил его. Зачем? Желает, чтобы его нашли? Или же все слухи о нём — полная ерунда и он попросту «прыгнул», позабыв установить последующую деактивацию контура? Персиваль, зарисовывая контур, улыбался. Похоже, он получает удовольствие от их маленькой игры в прятки по типу «поймай меня, если сможешь». Закончив рисунок, он сложил листок и сунул во внутренний карман плаща. Отдал помощнице карандаш, а после с явным интересом подошёл к прикроватной тумбочке. Там, придавленный стопкой золотых монет, лежала записка.

Лорд брезгливо, двумя пальцами в перчатке, поднял её.

— Дева Мария, какой ужасный почерк. За одно это его уже стоит казнить.

— Мы пытались разобрать, что там написано, милорд, — произнёс один и спецов.

Но Персиваль молча поднял ладонь, и тот умолк.

— «Выселяюсь. Спасибо за уют. Алекс Норт». — прочитал он вслух.

И три золотых монеты в сплаве с экстра-дорогим эфиритом «на чай».

— Наглость, — выдохнул Персиваль, скомкав записку. В руке вспыхнуло пламя, превратив бумагу в пепел. — Он оставил чаевые. Заплатил за номер, как добропорядочный гражданин. Понимая, что его ищет вся Британия. Ещё и суммой эквивалентной тридцати золотых. Этот человек точно насмехается над всеми нами.

Он резко вышел в коридор, бросив короткий приказ командиру отряда:

— Гостиницу закрыть. Персонал допросить по новой. Хозяйку — в камеру до выяснения всех подробностей.

— Есть!

Королевский замок.

Изабелла перебирала кружевной платок, глядя в узкое окно. Дождь беспрерывно барабанил по стеклу, размывая весь вид. Сплошной ливень. Птицы и те не летали, попрятавшись по чердакам. Что до самой юной королевы, то ей также хотелось спрятаться где-нибудь далеко-далеко отсюда. Ведь одна птица точно не станет ждать погоды под ливнем. Воробей. Он в столице. Что если он уже проник в ЕЁ замок⁈ Как страшно! Он же может убить её в любую минуту! Конечно, монархиня была охраняема множеством практиков, но этот человек ведь монстр! В общем, Изабелла чувствовала себя загнанной в угол и, поглядывая в окно, ходила в гостиной комнате туда-сюда, наматывая круги. Роскошное чёрное платье так сильно шуршало, что раздражало её саму. Подошла к столу и снова взглянула на портрет. Алекс Норт. Воробей. Александр Северов. Мальчишка с ярмарки, угостивший её сосиской. Тот, кто видел, как она, Королева Британии, ведёт себя как простолюдинка. Интересно, он сразу понял, что она королева? Или только после того, как увидел лицо Элис?

— Он знает… — продолжала шептать Изабелла, кусая губы. — Но ведь он не собирался вредить мне? Или, — она сглотнула. — Что если он, поняв, что в ложе не Я, а другая, не стал действовать? А будь там я, то… — и сглотнула, взявшись пальцами за горло. — Попытался бы меня убить?

И в какой раз вздохнула, снова взглянув на его портрет. На этот наглый взор чуждых глаз. На ярмарке он совсем не казался ей злодеем, о коем так отзывались Лорды. Он правда убил десять тысяч человек? Один? Отчего-то его образ совершенно не стыковался со всем тем, что она успела о нём узнать. А ещё — он невероятный стрелок. Но почему не Сокол, а Воробей? Ей было искренне любопытно.

В коридоре послышались голоса фрейлин:

— Милорд Валериус.

— Доброе утро, милорд, прекрасно выглядите.

— Хорошего дня, милорд.

Изабелла сразу поняла, что к ней нанёс визит генерал. Отложив портрет Алекса и прикрыв тот, поправила платье и отвернулась к окну, глядя на дождь, дескать вся такая задумчивая.

Двустворчатые двери открылись без стука. Генерал Валериус вошел в гостиную зону предспальника Королевы, как к себе домой. Не поклонился. Даже не кивнул в знак приветствия. Его огромная фигура в синем мундире, казалось, заполнила собой всё пространство, как и аура, заставляя Изабеллу инстинктивно съёжиться.

— Генерал, вы поймали Воробья? — обернулась она и спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Валериус прошел к чайному столику, зыркнул на один из портретов мальчишки, прикрытый наспех газетой. Тихо хмыкнул:

— Нет, — равнодушно бросил он, не оборачиваясь.

— Как это? — Изабелла сглотнула, она действительно опасалась Воробья. — Вы же сказали, город перекрыт! И даже муравья найдёте!

— Сбавь тон, королева, — взял тот со стола угощение в виде печенья с сахарной пудрой. — Мальчишка знал, что мы придем. Изначально он заселился в пансионате, но после своего выверта на турнире, сбежал. При чём, как разбойник, даже не попрощавшись с хозяйкой. Вот только даже так, оставил ей деньги, в десяток раз больше, чем стоило.

Изабелла нахмурилась, переваривая услышанное.

— То есть, он тайно сбежал, но заплатил за номер?

— Именно. — Генерал наконец повернулся к ней, с той ещё зловещей ухмылкой. — Он смеется над нами, Изабелла. Показывает, что наши кордоны для него — дырявый забор. И не только это. Оставил следы пространственного контура. Теперь никаких сомнений — именно он забрал Аннабель Винтерхолл и уничтожил особняк Вэйнов, вместе с Леди Беатрис.

— Он… он опасен… — сглотнула юная Королева, уже введённая в детали происшествия и особенно подробностей, как именно была убита «бедная, несчастная» старушка. — Он может прийти сюда! За мной!

— Пусть приходит, — спокойно ответил Валериус. — Я буду ждать.

И, взяв ориентировку с портретом мальчишки, задумчиво посмотрел.

— Главное — не истери, Изабелла. Это не красит монарха. Паренёк хитёр, спору нет. Но он допустил ошибку. Забрал Винтерхолл. Зачем? Раненая, сломленная женщина — это якорь. Она замедлит его. Из-за неё он может ошибиться. И тогда, неуловимый Воробей окажется в моих руках. — Валериус смял портрет в огромном кулаке. — Он где-то в Лондоне. Я знаю. Прячется по норам. Рано или поздно ему придется высунуться за едой или лекарствами. И тогда… — он разжал кулак, и бумажный комок упал на ковер. — Я лично переломаю ему крылья. Да и лапы. Что до тебя, — зыркнул он на заткнувшуюся Изабеллу. — Выполняй свою работу усердней. Додумалась же выйти на ярмарку… где был твой разум? Чтобы такого больше не повторялось.

Не дожидаясь хоть каких-то оправданий, Лорд развернулся и направился к выходу, громыхая сапогами.

Изабелла лишь смотрела ему вслед с ненавистью и страхом. Знала: Валериус защищает не её, а свою власть. И если Воробей придет за ней — Лорд и пальцем не пошевелит, если это не будет выгодно Совету.

Запах жареного мясца и кофе схватили меня за обе ноздри и как Рокфора из Чип и Дейл летящего за сыром, вытащили из кровати. Встаю, потягиваюсь. Зеваю. Надо бы умыться, да посмотреть, чем так вкусненько пахнет! Вчера с Аннабелькой поужинали, да улеглись спать оба обессиленные. Я после ещё прошлой ночи, турнира, операции по спасению, а после ещё и операции по омоложению буквально коснулся щекой подушки и отключился. Аннабель тоже, уж ей-то спавшей впервые за девять лет горизонтально, а не подвешенной спалось наверняка слаще сладкого. Накидываю штаны, рубаху, не застегивая, и топаю в чужих тапках по коридору второго этажа. Вот и ванная. Вхожу. Конечно, роскошная, как иначе, в таком-то доме. И умывальник с глубокой чашей из камня, и громадная ванна, которую стоит сегодня вечерком обкатать, отдельно и душ и туалет. В общем, кто бы ни был владельцем этого особняка, спасибо ему, хе-х. Обещаем оставить после себя идеальный порядок и даже чаевые! Умываюсь, смотрю на помятую морду. Вроде и бодрый, но настроение такое тягостное, пасмурное, как и погодка снаружи. О, этот ливень лил всю ночь, тарабаня по крыше и стёклам точь неоперившийся барабанщик — никакого такта. Наверняка затопило все улицы. Вот она Англия, текёт со всех щелей, как сучка, готовая вскочить на хрен. Жёсткий правитель нужен ей, чтобы как взял — так взял. А у них во главе даже не мужик — королева, ёлки-палки. Как женщина может удовлетворить женщину? Да не в жизнь! Трясу головой, лыбясь как дурак. Ну что за мысли? Трахнуть Британию! Грёбанные гормоны восемнадцатилетние! Обтеревшись после умывания полотенцем, благо то было чистым, ну не идеально, учитывая кругом пыль, но шкаф героически спас его от большей части. Вешаю на сушилку и, как приведение, иду-бреду на первый этаж, зевая и почесывая бок.

А на кухне у нас кипит работа. Аннабель диджеит у плиты. Нашла коротенький шёлковый серый халат, подпоясалась. Н-да, а ещё короче надеть не могла? Чуть ли ягодицы не выглядывают. Пф-пф-пф. Вид-то сногсшибательный, или хренаподъёмный? Башняпривставательный. Пушкаоколовзводный. Ладно, думаю справлюсь. Главное отвлекаться. Например на руки. Вон, какие изящные, гладенькие с едва заметным белым пушком. Рукава закатаны. Орудует ножом чик-чик, точь шеф-повар. Длинные пепельные волосы она собрала в небрежный пучок, чтобы не мешали. Оголила шею лебединую. Берёт лопатку и с такой серьёзностью орудует ей в сковороде, будто командует фланговым маневром. Да уж, наблюдать за таким сплошное удовольствие. Девушка у кухонной плиты. Всё как и положено в нормальной жизни, хотя учитывая МАЛЕНЬКИЕ детали, например, что ей полтос и она генерал! Ещё и архимагистр, то ничего такого! Всё абсолютно НОРМАЛЬНО!

— Доброе утро, генерал, — зеваю, прислонившись к косяку. — Вижу наряд заступил на полевую кухню, вот только форма одежды явно не по уставу.

Аннабель вздрагивает и оборачивается. Не слышала, что ли, как я вошёл? Вроде бы не скрывался, может по привычке использовал «тихий шаг»? На её щеках тут же вспыхивает румянец, вряд ли от смущения, скорее досады, что её застали врасплох.

— Это временная маскировка, — отвечает она миленьким голоском. Затем кашляет в кулак, и, пытаясь добавить тону солидности, произносит наиграно сурово. — Завтрак готов, хозяин. Ты как раз вовремя, присаживайся.

— Да? Ну ладно, сейчас посмотрим, что ты тут сообразила, но пахнет вкусно.

Усаживаюсь за стол. Аннабель ловко раскладывает еду по тарелкам и садится напротив, поджав под себя одну ногу, прям как малолетка. Убирает пепельную прядь за ухо и произносит:

— Приятного аппетита.

— И тебе того же.

И приступаем к еде.

Еда… еда бомба! Вроде бы простая, грубая, но какая же вкусная! Ароматный рассыпчатый рис, каждое зёрнышко отдельно, пропитано жирным, наваристым соусом от тушёнки. Само мясо тоже на уровне! Нежная свинина, томлёная с чем-то дымным, сладковатой паприкой и острыми перчинками, что так и щекочут нёбо и капельку жгут. Ем, стараясь не чавкать, вообще, терпеть не могу когда кто-то издаёт хоть какие-то лишние звуки, но, небеса! Внутри всё ликует от этого простого, но вкуснющего завтрака!

Аннабель, сидя напротив, ест сосредоточенно, даже сказал бы деловито, но уголки её губ чуть приподняты, следила, зараза, за моей реакцией краем глаз.

— Ну как? — вдруг спрашивает, не глядя, тыкая вилкой в свою тарелку. Тон обманчиво ровный, в нём так и слышится лёгкое напряжение. Генеральша ждёт вердикта. Оценок от главного судьи её готовки. И если вечером мы особо не рассусоливали, уничтожив жареную картошку, то сейчас был вполне себе полноценный завтрак.

— Съедобно, — бурчу, прожевывая очередной кусок, с легендарным усилием сдерживая радость. — Для полевой кухни — выше всяких похвал. Учитывая, что ты использовала тушенку, которую я совсем не люблю, всё вышло всё равно вкусно. А потому, — смотрю ей в глаза. — Восемь из десяти.

— Почему только восемь? — смотрит она серьёзно. Неужели хочет оспорить оценку главного судьи⁈

— Ингредиенты. Говорю же, не люблю тушенку. Зная о том, что она в блюде, не могу дать высшую оценку.

Она с абсолютной серьёзностью кивнула:

— В следующий раз учту. А что по остроте?

— Хм. Вот тут ты попала. Хотя, на завтрак не предпочитаю острое, но здесь перец столь ненавязчив, что не вызывает ничего кроме удовольствия. Что за сбор?

В её серых глазах мелькнула торжество.

— Нашла в кладовке пакетик с «Букетом Юга». Смесь перцев, сушёный чеснок, — и делает вид, что снова ест, как её ступня под столом слегка коснулась моей ноги. — В общем, добавила, и как видишь, показалось уместным.

— Уместным, — соглашаюсь, делая вид, что ничего не произошло, подумаешь подстольное столкновение. Роняю вилку. Чёрт, серьёзно⁈ Я — боевой практик и не управился со столовым прибором? Ныряю под стол. Вот она. Поднимаю её и взгляд. Святые Небеса. Зачем я сюда посмотрел! Аннабель без трусиков. Серьёзно? Не простудится? Отвожу взгляд и поднимаюсь. Молча тянусь за своей кружкой кофе.

— Всё хорошо? — спрашивает она невинно.

— Да.

— Мне показалось, ты там уже с концами, так долго искал вилку.

— Ага.

Делаю глоток. Неплохо. Думал будет кипяченная бурда, а н-нет, крепкий, густой, с глубокой обжаркой. Прям бодрит, ещё и идеально дополняет жирноватую, острую еду.

— А что с кофе? — поднимаю бровь. — Тоже «показалось уместным» добавить кардамон?

Та слегка пожала одним плечом, изображая небрежность. Халат съехал, обнажив ключицу. Ну же, поправь его! Дьяволица! Не поправляет.

— Это чтобы перебить запах пыли, — парировала она, но без колкости. — Если мы останемся здесь ещё, то я приберусь. Сделаю влажную уборка.

Влажную, сцуко, уборку она сделает. Фыркаю, отпивая кофе. Под столом её босая нога снова касается меня, покачиваясь. Начинаю думать, что она специально! Ещё и труселя не надела! Хотя, она ж не знала, что я уроню вилку, так? Так. Значит, всё случайность. Мне просто нужно сгонять в кабак и завалить там парочку кобылок! Просто нашпиговывать Аннабель? Ну не знаю, лучше не переходить эту грань хозяин — рабыня. Да и переспать в Лондоне легко найти с кем, чай не в пустыне и не заброшенном острове. Да и умею держать себя в руках.

— Думаю, мы здесь ещё поночуем, так что можешь спокойно похозяйничать. Я не против.

— Ну и хорошо, — кивает она, после кладёт вилку на опустошенную тарелку и прислоняется к спинке стула, от чего халат сползает ещё на пару сантиметров. Она, похоже, не придаёт этому значения. ЗНАЧИТ И Я НЕ БУДУ! Так-то!

Аннабель миловидно улыбнулась:

— Я могу убирать тарелки, хозяин?

— Ага.

Она встаёт, подходит ближе, берёт мою тарелку кладёт поверх своей. Боги, не знаю почему даже тарелки вызывают в моей голове грёбанную камасутру. Аннабель же забирает и вилки, вдруг цепляет меня локтем:

— Прости.

Только не смотреть ей в глаза! Только не смотреть! Я уже двадцать четыре часа без женщины! Для девятилетнего отпуска такое — испытание! Серьёзно. Ещё и эта пепельноволосая искусительница явно что-то задумала! Вон как обдаёт жаром плечо! Даже сквозь рубашку чую! Чёрт, может избавить своё тело от юношеских гормонов? Можно конечно провернуть подобное, но к сожалению мир потеряет краски. Что останется? Прожженный циник? Машина для убийства? Предпочитаю наслаждаться жизнью, пусть и с таким переменчивым настроением. Просто нужно заняться делами и мысли о размножении пройдут. Вдох-выдох. Думаем о старой монашке. Не помогает. Пришла её внучка! Да ещё какая! Вылитая Аннабель! Пуффф.

— А, чуть не забыла, — та спохватилась, подходит к кухонной печи и вынимает противень. На ходу берёт чистую тарелку и, подойдя к столу, принялась выкладывать на ту самодельное печенье. Серьёзно. Сама его испекла. Если так подумать, ни одна женщина в этом мире не пекла для меня печенья. Не считая бабули конечно. Что ты задумала генерал? И какой тактики придерживаешься? Начинаю опасаться её стратегическому гению. Она бы ещё бабуле моей присела на уши, и тогда всё — капут. Кстати, часть из печенюшек в форме стрел. А пара в форме сердец. Два сердца. Как-то прям слишком по-девичьи. Я ей там ничего в башке не надломал?

Зыркаю на печенье, с кучей самых странных мыслей, потом зыркаю на Аннабель. Та жмёт плечами, делая вид, что ничего особенного.

— В буфете нашлись формочки. Стрелы, сердечки. Ну, я и испекла. Заодно проверила, печь работает исправно.

— Сердечки, значит, — со скепсисом беру одно. Печенье рассыпчатое, пахнет ванилью.

— А что? Тебя что-то смущает? — она приподнимает бровь, стараясь выглядеть невинно. Но, сдаётся мне, едва сдерживает ухмылку. — Форма как форма. Нашлась бы звёздочка, использовала бы и её. Ешь, не бойся, яд не подмешивала.

Откусываю. Действительно вкусно. Сладкое, при этом не приторное.

— Неплохо, — киваю. — А стрелы-то зачем? Какой-то намёк?

Она фыркает, доливает себе остатки кофе.

— Ты слишком много думаешь, — поправляет халат. Удосужилась наконец-таки, а то ещё немного и я увидел бы сосок. — В общем, ешь, если нравится. Не нравится — не ешь.

Проглатываю сердце и беру печенье-стрелу.

— Вкусно. Спасибо.

Она кивает с улыбкой и приступает к мойке посуды.

— Пожалуйста. Захочешь ещё — скажешь. Напеку целый колчан.

Повисает тишина.

Вскоре Аннабель домывает посуду.

— Кстати, — она протерла тарелку салфеткой и обернулась, посмотрев на меня тяжёлым взглядом взрослой женщины, что ох как контрастировал с её юным лицом. — Теперь, когда мы выдохнули. Я могу спросить?

— Валяй.

— Зачем ты здесь? — она прям впивается в меня взглядом. — Я уже порядком знаю тебя, успела немного понять. Ты не поехал бы в Лондон ради турнира. И уж точно не приехал бы сюда просто погулять. И ты… — она опустила глаза. — Ты не знал, что я заточена в темницу. Думал, я в порядке. Значит, прибыл сюда не за мной.

Хмыкаю, верчу в руках чашку с кофе.

— Верно. Спасение рядового Райана, то есть генерала Винтерхолл, было приятным бонусом, эдакой импровизацией. У меня тут совсем другая цель.

— Какая?

И снова заглядывает в мои глаза.

— Скажи мне, Аннабель, тебе говорят что-нибудь фамилии: Демидов, Орловский и Соболев?

Аннабель хмурит лоб, заработали шестеренки, напряглась память.

— Соболев-Соболев, кажется, слышала. Занимается поставками эфиритовой руды. Богатый, но при дворе его не жалуют. А остальные… Демидов? Точно нет. Орловский… если не ошибаюсь, у него склады в порту. — и пожимает плечами. — Это же не наши. Те, кто перебежал к нам после Северной бойни. Их терпят из-за денег, но руки им никто из настоящей знати не жмёт. Предателей нигде не любят. Они живут богато, но тихо, стараясь не отсвечивать.

— Именно, — киваю и мой голос на ноту становится жёстче. — Они предали. Демидов сдал флот Северного Княжества. Орловский отвёл войско с фланга. Соболев отключил барьеры столицы. Из-за них клан Северовых перерезали как скот. Всех. Женщин, детей, стариков. Кроме одного годовалого ребенка. Александра Северова, что долгие годы скрывался под фамилией Волков.

Аннабель не моргает. Осмысливает услышанное. Секунд через пять смотрит на меня по-новому. А в её серых глазах возгорается полное понимание. Моя внешность. Мой возраст. Моя фамилия, когда я действовал как Ненормальный Практик.

— Ты… — выдыхает она поражено. — Ты — наследник Северовых…

— Верно, — отвечаю по-простецки, конечно же не вдаваясь в подробности о перерождении, никому в этом мире не следует об этом знать. Желаешь сохранить тайну? Не рассказывай её никому — единственное надёжное решение. — Я здесь, дабы закрыть бухгалтерскую книгу моего рода. Рассчитаться, так сказать, с ранее уволенными кадрами. — улыбаюсь, глядя как Аннабель полностью начинает понимать о чём я. — Вообще, когда ты не вышла поприветствовать меня перед городскими вратами, думал, что придётся заняться этим делом самому. Найти их через городские архивы или иным способом, ну и вытащить из уютных особняков. Но знаешь, — медленно потягиваюсь с ленивой усмешкой. — Сейчас мне так лень. Бегать, искать каких-то торгашей и отставных полковников. Сплошная скука. Ты просила приказ, генерал? Так вот тебе боевая задача.

Аннабель выпрямляется, мгновенно подобравшись. Халат натягивается на апельсинках. Из домохозяйки в адъютанта, принимающего депешу за полсекунды! Она прям ждала чего-то эдакого, стоящего. Всё-таки понимала, что нужна мне не для печки блинов.

— Приказывай, хозяин. Аннабель Винтерхолл «Стальная Роза» к твоим услугам.

А какой серьёзный тон, чёрт побери, мне нравится.

— Найди их, генерал, — командую таким же серьёзным тоном. Больше никаких улыбок. — Демидова, Орловского, Соболева. Мне плевать, как ты это сделаешь. Можешь убивать, пытать. Подкупать. Мне нужны точные адреса, где ютятся эти крысы.

Аннабель медленно улыбается. Ох, и совсем не милой девичьей улыбкой. Оскал охотницы, вот что это было. Ей определенно пришлось по вкусу, что Хозяин доверяет ей такую «грязную», но справедливую и, что не мало важно, работу личного характера. А то, что целью будут предатели — существа, коих она презирала по определению, стало вишенкой на торте.

— Будет исполнено, Хозяин, — кивает она. — К вечеру у тебя будут все необходимые адреса.

— Вот и умница, — поднимаюсь и хлопаю её по плечу. — Кстати, на обратном пути с задания, прихвати чего-нибудь вкусненького.

— Есть!

Козырнув, та поспешила в свою временно оккупированную спальню, дабы переодеться. Смотрю ей в след и улыбаюсь. Она в своём Лондоне наверняка будет, как рыба в воде. Плюс не абы кто, а целый архимагистр второй ступени, способная свалить в случае если прижмёт. От Лордов, конечно, ей не уйти. Но для этого у неё есть я. Приму меры. Ведь мы начинаем игру на чужом поле, а значит стоит действовать изящнее. Хотя, они пока не знают, но я уже сделал кое-какой ход, хе-х.

Вскоре Аннабель ушла.

Наблюдаю за ней в окно, как какой-то старший брат, чтобы не обидели. Жуть. Лучше вам бриташки не трогать мою собственность. Стою, пялюсь на Лондон, накрытый серым куполом. Дождь льёт и льёт. По улочке буянит мутная речушка. Вообще, для охоты — идеальное время. Дичь должна сидеть по норам. Приходишь, отрываешь голову и за следующей. Что чувствую вообще к этим крысам, предавшим своих? Да ничего особого. Только презрение, и всё. У меня нет какого-то плана расчленять их по запчастям. Разве они стоят такой возни? Для начала просто убью наследников, им уже лет по сорок-сорок пять небось. А их отцы, если они ещё живы, пусть ждут своей участи долгие мучительные годы. Главное — дать им всем понять КТО ЭТО СДЕЛАЛ. Пусть оглядываются. Пытаются убить меня первыми. По сути, что они могут противопоставить мне? НИЧЕГО. Я теперь ходячее возмездие всех погубленных душ не только самих Северовых, но и всех людей, погибших в той бойне. И набираю обороты. О, да. Буду ли я останавливаться в своём прогрессе? Нет конечно, ведь ещё девять лет назад поставил себе не просто цель, а ЗАДАЧУ — забраться на гору мировой силы как можно выше. Так высоко, чтоб мог жить — не тужить и ни о чём не думать. В этой жизни мне не нужны друзья по типу Майкла. Никаких учеников. Пусть все те, кто захотят узнать мои секреты приходят и получают только смерть. Никакой жалости. Никакой скорби. Одиночество делает сильнее. Верно ведь? И тут сразу же встаёт вопрос. Cаня-Санёчек, а как же твоё обещание Корнелии? Выполню. Если она всё ещё ждёт, конечно же. Станет моей. А свою собственность я держу на коротком поводке. Таков мой мир. Злодей ли? Плевать. Я может даже полюблю её, кто знает. Но даже если это случится, буду придерживать её на расстоянии. Участь такая. Если уж выбрал путь — дотянуться до неба, то земная жизнь, мягко говоря, должна впитать коррективы.

Внезапно воздух вокруг дрогнул, как марево.

Улыбаюсь. Началось. Догадывался ведь, что Лорды начнут действовать, после моей-то переданной маски Воробья. Как ни посмотри, а это было не просто признание, дескать смотрите, я тут. Но и угроза. Мол я мог сделать с вашей королевой и то и это, но не нашёл в том моменте ничего увеселительного, однако, не прощаюсь и вернусь снова. Сторожите её, как псы овцу. Иначе Сашка Волков и Северов в одном лице может оказаться очень, ОЧЕНЬ близко, и кто знает, что этому ненормальному придёт в голову.

И теперь эти старцы, м-м-м, а судя по ауре, всего один из них запустил глобальный контур поиска. Надо же, на целый город. Ужасающе мощно. Вот она сила — Лордов, не зря их считают ходячими бедствиями.

Контур схож с низкочастотным гулом, который чувствуют только кости. Эфирный фон города вот-вот просканируется ВЕСЬ за раз. Не знаю, кто этот монстр, но он хорош. Активирую в глазах эфир, «видя» мир через потоки энергии. Тяжёлая, белая волна сканирования катится по улицам, проходя сквозь стены домов, заглядывая в подвалы и на чердаки. Хм, перехвалил. Какая грубая работа. Он ищет мощные источники эфира, аномалии, всё, что выбивается из нормы. Волна подкатывает к нашему убежищу, активирую контур. Золотой Эфир мгновенно окутал особняк тончайшей пленкой. Это не барьер, ведь тот бы сразу был замечен, как камень в бассейне. Тут дело в мимикрии. Моя пленка поглотила сканирующий импульс и вернула сигнал обратно, мол тут «Пусто. Пыль. Старая мебель. Никакого эфира, приятель».

Волна проходит сквозь дом и, не зацепившись, катится дальше.

— Вряд ли он — дилетант, — хмыкаю, делая глоток чая. — Скорее, ленив. Или просто недооценил меня, что не то чтобы обидно, просто разочаровывает. Или это я, как всегда, слишком перестраховываюсь?

Ведь, естественно, поработал и над печатью Аннабель. На всякий случай. Она сейчас в городе. Да, пусть выглядит как подросток, а её эфирные каналы пока работают в фоновом режиме. Но внутри неё горит моя Печать. Для опытного сенсора эта Печать будет сиять как маяк в ночи, если он направит скан в её сторону. Вот потому-то я и поставил глушилку, дабы для любого внешнего наблюдателя её аура выглядела как аура обычного неофита, с легким налётом особого потенциала, что для Лондона не редкость. А так — никакой мощи Архимагистра.

Что ж. Сканирование завершено. Чем бы заняться? Плюхаюсь в кресло и смотрю в потолок, где лепнина изображала пухлых ангелочков. Странная, конечно, штука — жизнь. Особенно в данном веке. Хочешь музыки — нифига не включишь её на проигрывателе, не, друг, топай в таверну, или в филармонию, ну или если богат, можешь заказать бардов на дом. Хочешь фильм? Не-не-не, дорогой. Только театр. Такие вот дела. Кстати, Сашке ведь повезло, что в его тело вселился я, а не например Майкл. Тот бы точно плюнул на всё, свалил куда-нибудь в Азию и гонял бы свой дянь-тянь сутками напролёт, убивая местных аборигенов. Он был куда более прагматичен, чем я, что всё время чувствовал брезгливость к нарушенному балансу. Предатели не должны жить припеваючи, на костях тех, кто им доверял. Такая несправедливость всегда царапала моё нутро. Не как героя, жаждущего добра, конечно нет. Скорее — как перфекциониста, видящего криво висящую картину мира.

— Порядок должен быть восстановлен, — шепчу тишине. — А мусор — вынесен.

Ты не можешь стать сильнейшим, если закрываешь глаза на подобное. Прав ли я? Не знаю. Просто моё кредо.

Зеваю. Время ожидания — самое скучное время. Но проведу-ка его с пользой. И погружаюсь в глубокую медитацию. Сознание скользит внутрь Золотого Ядра. Оно вращается точь миниатюрное солнце, полное яростной, первобытной мощи. Чёртов реактор, готовый взорваться в любую секунду силищей. Прогоняю потоки эфира по каналам. Расширяю, укрепляю стенки, нарабатываю выносливость узлов. И так по кругу — одно и то же. Нужно закаляться. Медленно. Методично.

Так час сменялся часом. Шум дождя снаружи стал монотонным. Темнело.

А я всё сижу и сижу не двигаясь, как статуя. Дыхание замедлилось до одного вдоха в минуту. Воздух вокруг стал плотным, горячим. Пылинки, попадая в поле моей ауры, сгорали с едва уловимым вжух.

А в башке целый процесс по эфирным и духовным техникам, контурным схемам, барьерам.

Наверху, в спальне, где балкон, скрипнула дверь.

Вернулась, значит.

Медленно открываю глаза. В гостиной царит мрак.

Потягиваюсь, зевая. Тело пело, наполнившись силой под завязку. Я готов. Хоть к войне, хоть к демонам, хоть к самому дьяволу.

Лёгкие шаги по лестнице. Не крадущиеся, но и не громкие. Похоже на кошку, которая уверено ходит по своей территории. Спустилась в гостиную, и остановилась. Перевожу на неё взгляд. Блин, она могла быть дать фору многим красоткам. Ох, уж эта Аннабель. Скромное серое платье с белым воротничком. Намокший от дождя плащ облепляет её стройную фигурку. В руке чёрная шляпка, мокрые пепельные волосы прилипают к вискам. Выглядит как юная гувернантка, которую злая хозяйка выгнала в непогоду за покупками. В другой руке держит плетеную корзину, накрытую салфеткой.

— Добрый вечер, Хозяин, — проходит она к столу, а как вышагивает, зараза. Что за походОЧКА. Сбрасывает шляпку на кресло. Гля как дерзко.

— Ты долго, — ворчу, не вставая с кресла. — Возникли трудности?

— Пришлось маневрировать, — она ставит корзину на стол. — Лондон на осадном положении. Патрули на каждом перекрестке. Обыскивают экипажи, проверяют документы.

— Тебя остановили?

— Разумеется. Сержант городской стражи у моста, — и кривит губы в усмешке. — Я сыграла роль испуганной служанки, бегущей за лекарством для больной госпожи. Сделала большие глаза, дрожащий голос. Он не просто пропустил меня, предложил проводить. Идиот. — И хищно лыбится, выкладывая на стол продукты. — Они ищут «Стальную Розу», зрелую женщину. И парня в чёрном. Видели бы вы свой портрет! Кстати, а вот и он, — и кладёт рядом со мной листовку с моей наглой мордой. Не знаю, кто её рисовал, но меня определенно представили как какого-то Дон Жуана. Гляди так полгорода теток повлюбляются — прохода не дадут. Аннабель же выкладывает ещё и карту города и продолжает. — В общем, для них я была как пустое место. Невидимка.

— Ясно, — отодвигаю свой портрет. — Что по целям?

Та разворачивает карту улиц. Тонкий, изящный палец уверенно тычет в три точки поочередно.

— Нашла всех троих. И новости, скажем так, требуют немедленных действий, хозяин.

— Поясни.

— Соболев младший в данный момент в своём пригородном поместье. Там беготня, грузят повозки. Кажется, он собирается в поездку во Францию сегодня ночью. Узнать, что заставило крысёныша паковать чемоданы, мне не удалось.

— Вот как. Ничего разберёмся, — чешу щеку. — Что по остальным?

— Орловский сейчас на приёме в центре, к полуночи вернётся в свой особняк в «Золотом Квартале». А вот полковник Демидов находится в штабе Южного гарнизона. Самая сложная цель, там полно солдат. — И смотрит на меня горящим взглядом. — Хозяин, мы не можем ждать. Соболев уйдёт с радаров через пару часов. Остальных можно убрать и позже.

— Нет, — хмыкаю. — Если тронем сбегающего крысёныша, новости долетят до остальных уже к утру. Орловский и Демидов зароются в такие норы, что будем выковыривать их неделями. Нужно бить этой ночью по всем. Сразу. Пока они не поняли, что началась охота.

— П-поняла! Прости, что не подумала об этом, — сглотнула Аннабель.

— Это всё гормоны туманят голову, всё нормально, — успокаиваю её. Вижу ведь какая она вся на взводе, вон глазища как пылают. Такую натрави — сама всем головы откусит. А вспоминая, как она уничтожала обходной отряд, наверняка сделает это ещё и особо жестоко.

Улыбаюсь. Впрочем, почему бы не доверить ей убийство хотя бы одного из них? Не всё ж мне одному развлекаться.

— Что скажешь, Аннабель, справишься? Тело-то у тебя обновлённое. Рефлексы могут сбоить. Так что если не уверена, ничего, пойму.

Та всё ещё во влажном плаще выгнулась по стойке смирно. Прям выправка кадрового офицера!

— Я — Архимагистр, — о-у, решила напомнить всё-таки. — Да, тело юное, но не переживай, хозяин. Сделаю всё в лучшем виде! Соболев — трус. Орловский — торгаш. Справлюсь одной левой. Демидова оставлю на закуску. Дай мне эту ночь, и принесу их головы.

— Хочешь пойти одна? — прищуриваюсь. — И оставить меня одного помирать от скуки? Ну уж нет. Так и быть, Соболев — твой, остальные крысёныши — мои.

— Благодарю за доверие, Хозяин! Я не подведу!

Естественно, Аннабель понимала, что значит для Александра Северова, то бишь меня, убийство одного из предателей клана. По сути, дело чести. Уверен, костьми поляжет там, но исполнит всё до конца. Ну и что кривить душой — она чертовски опасна. И всё же, тот сканирующий контур был уровня Лорда. Если она нашумит, если нарвётся на патруль с кем-то из «Верхушки». То явно не выдержит прямого столкновения с монстром такого калибра без моей поддержки.

А потому говорю вслух:

— Я хочу посмотреть, как ты сделаешь ЭТО. Так что буду в сторонке, подсматривать из кустиков.

Она вдруг залыбилась жуткой улыбкой:

— Знаешь, Хозяин, иногда ты говоришь странные ненормальные вещи, прям как озабот.

— Пф. Просто не хочу рисковать своим ценным ресурсом. Да и разве, мы не в ответе за тех, кого омолодили? Ну и ещё, я не знаю местных Лордов в лицо. Вдруг там, в засаде у Соболева, сидит кто-то из Совета? Ещё и в тех же кустиках, я прям там его и придушу.

Аннабель хихикает:

— Значит, ты просто переживаешь за меня? Так бы и сказал.

— Так и говорю. Всё, хватит болтать. Идём уже, пока крысы не разбежались по всему Лондону…

Примечание: следующая глава будет (ПРИМЕРНО!) 24−25-го числа