Ненормальный практик 8

Глава 5

ИНТЕРЛЮДИЯ

Королевский Лондонский парк сменил облик. Вместо чопорных аллей и аккуратно подстриженных газонов теперь лавина цветов. Целый городок полосатых шатров, шёлковых знамен и деревянных трибун. Тысячи флагов яростно хлопали на ветру. Алые львы, белые розы, золотые грифоны, черные вепри, синие кони, да геральдика всей Британии тут! Смешалась в одну пеструю кашу.

— ГОРЯЧИЕ КОЛБАСКИ! ЛУЧШИЕ В ЛОНДОНЕ! СВИН ЕЩЁ ВЧЕРА ХРЮКАЛ ОТ СЧАСТЬЯ, А СЕГОДНЯ В ВАШЕЙ БУЛКЕ! — надрывался пузатый торговец, размахивая щипцами над огромной жаровней. Жир капал на угли, взлетая вверх аппетитными облаками дыма.

— Эй, Пит! А скидка для ветеранов будет? — крикнул ему одноногий старик в мундире, опирающийся на костыль.

— Для ветеранов — конечно! И двойная порция горчицы бесплатно, старина!

— Мне тоже свининку!

— О! А там что? Рыбка! Хочу туда, милый!

— Конечно, зайка, идём!

Толпа текла по проходам меж палатками густой рекой. Здесь были все. И леди в шляпках размером с мельничное колесо, прижимающие к носу надушенные платочки, дабы не нюхать простой народ. Работяги в кепках, просаживающие недельное жалование на тотализаторе. Естественно, и карманники, снующие меж ними, как щуки в пруду.

И, конечно, рыцари.

О, настоящие павлины этой ярмарки! Вышагивали не только в сияющих, начищенных до блеска стальных латах, но и в парадных мундирах — с эполетами, аксельбантами и таким количеством медалей, что звенели при ходьбе громче, чем монеты в казне!

— Джимми! ДЖИММИ, БОЛВАН! — молодой баронет, чья кираса стоила больше, чем весь квартал Ист-Энда, хлестнул перчаткой по шлему своего оруженосца. — Я вижу пятнышко! Вон, на левом наплечнике! Ты чем полировал, идиот⁈ Беконом⁈

— Простите, милорд! Сейчас исправлю, милорд! — засуетился парнишка, яростно заработав тряпкой.

Две девицы в легких не по марту платьях, захихикали, глядя на проходящую мимо группу французских делегатов в лазурных плащах.

— Смотри, Мэри, какие усики! — шепнула одна, толкая подругу локтем. — Слышала я, французы целуются так, что забываешь, как тебя зовут!

— А я слышала, что они сбегают с поля боя быстрее собак, — фыркнула та, но глазками стрельнула так, что один из французов споткнулся и едва не выронил шлем.

Вдали били в барабаны, созывая народ на представление кукольного театра. По соседству ревел медведь на цепи, на того шипел тигр. Герольды в табардах стояли на тумбах, дуя в длинные трубы столь мощно, что краснели щёки.

— СЛУШАЙТЕ ВСЕ! СЛУШАЙТЕ ВСЕ! — надрывался глашатай с визгливым голосом. — ЧЕРЕЗ ЧАС НА МАЛОЙ АРЕНЕ! СЭР РОДЖЕР ПРОВЕДЁТ БОЙ ПРОТИВ ГОСТЯ С ВОСТОКА! БИТВА НА ДВУРУЧНЫХ МЕЧАХ! СТАВКИ ПРИНИМАЮТСЯ У СИНЕГО ШАТРА! НЕ ПРОПУСТИТЕ!

— Ставлю пять фунтов на Роджера! Он этому узкоглазому башку снесет! — заорали из толпы.

— Дурак ты, Гарри! Азиаты резкие, как понос! Роджер пока замахнется, его уже на ремни порежут!

Атмосфера была пропитана азартом, хвастовством и празднеством. Люди хлопали в ладоши, топали ногами, пили эль и ждали. Ждали крови, ждали зрелищ, ждали героев.

В центре всего этого великолепия возвышалась Королевская Ложа. Впечатляющая, монументальная, обитая пурпурным бархатом и золотом. Пока что она пустовала, но гвардейцы в высоких медвежьих шапках уже оцепили периметр, стоя неподвижно, как каменные истуканы.

Сегодня Лондон гулял. И готовился к шоу.

В королевских покоях, временно оборудованных в башне подле турнирного поля, пахло накрахмаленным бельем, цветами, и, при всём этом, царила паника.

— Ваше Величество, вы не можете! — пискнула молоденькая фрейлина, прижимая к груди охапку шёлковых юбок. — Если Лорды узнают… Нас всех казнят! Или отправят чистить конюшни в Шотландию!

Юная Королева Британии — Изабелла резко развернулась. Ей было всего девятнадцать. В голубых глазах горел вызов всему миру! Максимализм, взвинченный до предела! А какой вздорный характер, что мог довести и министров. Она уже скинула тяжёлое парчовое платье, расшитое жемчугом, и теперь стояла в простой полотняной рубашке, да корсете.

— Мэри, дыши, — скомандовала она, натягивая через голову простецкое коричневое платье, какие носят дочери зажиточных горожан. — Лорды заняты, пьют бренди или обсуждают с послами цены на уголь. Что-то из двух вариантов. Так что, что? У меня минимум три часа!

— Но двойник… если всё раскроется… — Мэри кивнула на кресло, где сидела другая девушка.

Та была похожа на Изабеллу как две капли воды — тот же овал лица, тот же оттенок вороных волос. На ней уже надето королевское платье. Сидела сейчас, вцепившись в подлокотники, немного нервничала.

— Элис справится, — Изабелла подошла к двойнику, поправила на её шее тяжёлое колье с сапфирами. — Слушай меня, Элис. Тебе нужно просто сидеть в ложе. Под вуалью от солнца. Иногда кивать. И махать рукой. Вот так: кисть расслаблена, движение от локтя. Лениво. Словно тебе скучно, и ты всех презираешь. Справишься?

— Я… я постараюсь не упасть в глазах народа, Ваше Величество, — прошептала Элис.

— Вот и умница. И ради Бога, не ешь канапе. Королева не ест на публике, а только делает вид.

Изабелла подпорхнула к зеркалу. Схватила ножницы.

— Ваше Величество! — ахнула Мэри. — Волосы!

Королева безжалостно чиркнула ножницами, отхватив один локон, дабы причёска казалась небрежной. Затем сунула руку в цветочный горшок и мазнула испачканным в земле пальцем по щеке.

— Вот теперь похоже, — и подмигнула своему отражению. — Обычная девушка, пришедшая посмотреть, как потные мужики бьют друг друга палками. Разве не романтика?

Вынула из шкатулки маленький, неприметный медальон на кожаном шнурке. Артефакт «Тихая Гавань». Он заглушит её ауру. Для любого практика или гвардейца она теперь фонила как слабенький неофит.

— Я хочу колбаску, Мэри, — мечтательно произнесла Изабелла, надевая чепец. — Жирную, жареную колбаску с ярмарки, которую можно есть руками, и чтобы сок тёк по подбородку. Хочу слышать, как люди орут. По-настоящему. А не эти «Боже, храни Королеву», когда проезжаю мимо.

И подошла к окну, выходящему на задний двор, где уже ждала неприметная служебная лестница.

— Всё. Я ушла. Если Лорды спросят — у меня мигрень, и я принимаю ванну! Если будут ломиться, Элис, просто стони из-за ширмы, будто тебе дурно!

— А если… если начнется война? — с надеждой спросила Мэри.

— То начнете без меня! — рассмеялась девица и шагнула на выход.

Вот только дорогу ей тут же перекрыла бабка-телохранительница. С первого взгляда — обычная старушка. Божий одуванчик в строгом чепце и сером платье гувернантки. В руках держит спицы для вязания. Вот только глаза у этого «одуванчика» цепкие, как у ястреба, высматривающего полевку. Агата. Глава личной охраны Её Величества. Архимагистр защитных контуров, по слухам, однажды задушившая наёмного убийцу шарфом, даже не сбив спицами петлю.

— Вы же понимаете, Изабелла, что поступаете безрассудно? — проскрипела старая.

— Ой, Агата! — испугалась та и взялась за сердце. — Напугала! Это не безрассудность, а социологическое исследование, — парировала Королева, пряча волосы под чепец. — Я же должна знать, чем дышит мой народ! А народ сегодня дышит жареными колбасками и элем, ху-ху.

Бабка Агата тяжёло вздохнула, убирая спицы в карман:

— Вижу, артефакт уже при вас.

Изабелла, поняв, что ДРАКОНИХА отпускает её! Тут же чмокнула её в щёку:

— Спасибо, бабушка!

— Не подлизывайтесь. Я иду с вами. Буду держаться в десяти шагах. И если кто-то попытается вас обидеть… — Агата кровожадно улыбнулась, — у него внезапно случится сердечный приступ. Или выпадут все зубы. Посмотрим по настроению.

— Договорились! Только не вмешивайся, если это не вопрос жизни и смерти, хорошо? Я хочу сама поторговаться за пирожок! — после чего Изабелла подмигнула своему двойнику: — Трон твой, Элис! Не скучай!

— Постараюсь не объявить войну Франции от скуки, Ваше Величество, — невозмутимо отозвалась та, принимая величественную позу.

…

И вот, вскоре Королева Британии — Изабелла в сопровождении старухи Агаты оказалась на улице. Прямо в сердце ярмарки! И была в восторге. В ужасном восторге! Стояла посреди людского моря, и это море пахло не привычными комнатными цветами и дорогущими маслами, а потом, дешманским табаком и пережаренным маслом. Но самое прекрасное — её никто не узнавал! Люди толкали её локтями, наступали на полусапожки и бурчали «Смотри, куда прёшь, дура!», даже не подозревая, что толкают повелительницу Британского королевства! Опьяняюще прекрасно. Вот, что значит быть человеком!

В десяти шагах позади, у столба с объявлениями о пропавших гусях, наблюдала старуха Агата. И вязала с такой скоростью, будто от этого зависело вращение Земли! Однако, её цепкий взгляд сканировал каждого, кто приближался к Королеве ближе чем на метр. Пару раз она чуть не прикончила тех, кто толкнул её! Но сдержалась. Обычная толкучка, никаких намерений навредить королеве у тех не было.

— Как же прекрасно, — прошептала Изабелла и поправила сбившийся чепец.

И что главное — она увидела цель. Лавка с теми самыми знаменитыми колбасками! Очередь, как раз пока что небольшая, всего человека три!

Через минут семь, до Изабеллы наконец дошла очередь и она оказалась перед прилавком, только немного растерялась. Ассортимент был пугающим! Кажется, позиций в меню стало куда больше, с момента её последней прогулки. Тут и новенькие сосиски: «Острые как смерть», и «Чесночные слезы вампиров», и «Адская свинья в тесте».

Толстый торговец вытер пальцы о фартук и гаркнул:

— Чего тебе, милочка? Выбирай пошустрей, за тобой толпа голодного народа!

Изабелла выпрямилась. Отчего-то тон сосисочника ей не понравился. Почему он так с ней говорит? Дело не в том, что к ней обратились не Ваше Величество, ведь даже если бы она по-настоящему была простой горожанкой, разве нужно так хамить?

— Я бы хотела узнать состав, — произнесла она своим самым вежливым тоном. — В «Острых как смерть» используется перец из Индии или местный заменитель? И насколько свежее мясо?

Торговец вытаращил глаза. Он сегодня работает как болванчик! Туда-сюда эти сосиски, то на вертель, то с вертеля, то пополнить запасы, то раздуть угль! Пот валит ручьями! А ещё — куча недовольных! В общем, у него реально подгорело, ещё и очередь позади девки недовольно загудела.

— Чего⁈ Какой Индии? Это сосиска, кукла! В ней мясо! Брать будешь или мне следующего звать⁈

— Не хамите мне! — фыркнула Изабелла. — Я — клиент! Такая же как и все! И имею право знать, за что плачу свои деньги! А потому не могу определиться, пока вы не предоставите полный состав! И ещё! Предоставьте выписку с разрешением о торговле!

— О, Боги, дай мне терпения… — простонал юной голос за её спиной.

И тут на плечо Изабеллы легла тяжёлая рука. Совсем не агрессивно, но настойчиво. Та, очумев от того, что кто-то посмел её тронуть, обернулась и уперлась взглядом в усталую морду молодого парня в черном плаще, практически её возраста, может даже младше. Он смотрел на неё сверху вниз с выражением вселенской скуки и зверского голода. И лениво произнёс:

— Слушай, принцесса, это не званый ужин в Букингемском дворце. А уличная еда. Либо ты берёшь и рискуешь получить изжогу, либо отходишь в сторону и не заставляешь людей СТОЛЬКО ждать.

Изабелла задохнулась от возмущения.

— Как ты смеешь⁈ Я не «принцесса», я… я просто хочу выбрать!

— Ну как определишься с выбором, тогда и закажешь, — и юный наглец положил на прилавок монеты, после чего бросил торговцу: — Две «Острых как смерть». И побыстрее, пока эта прекрасная леди не спросила родословную свиньи.

Торговец усмехнулся. Народ понимающе закивал.

— Эй! — Изабелла дернула мальчишку за рукав. — Вообще-то ты нарушил очередь!

Паренёк же забрал свои дымящиеся колбаски, повернулся к ней и смерил её усталым взглядом.

— Верно. Но в сражении побеждает тот, кто стреляет, а не тот, кто спрашивает, из какого дерева сделан лук.

И откусил огромный кусок прямо у неё перед носом. Запах жареного мяса и специй заставил живот Изабеллы предательски заурчать. Да как громко!

Юнец перестал жевать. Усмехнулся.

— Ого. У тебя там лев живет?

Королева покраснела так сильно, что уши стали цвета тех самых сосисок.

— Не твое дело! Ты… ты хам! Невоспитанный мужлан!

— А ты — капризная мелочь, которая не знает жизни, — спокойно парировал он.

Та открыла рот, чтобы выдать тираду, достойную королевского гнева, но юноша вдруг наклонился. Она же инстинктивно замерла.

Агата в десяти метрах уже начала формировать «Копье Праха», готовая испепелить наглеца, но тот…

Щёлк.

Просто по-хулигански щёлкнул её по носу.

— Не морщи нос, кнопка, — ухмыльнулся он, глядя на её ошарашенное лицо. — Морщины появятся раньше времени. Замуж никто не возьмет.

Изабелла застыла.

Само время остановилось. Её. Щелкнули. По носу. Королеву Британии. Владычицу морей. Какой-то бродяга с длинными волосами и родинкой под глазом.

Пока она закипала, он взял её руку и вложил в неё вторую сосиску:

— Вот, угощайся. Они самые острые, как раз как твой язычок, — и, подмигнув, пошёл прочь, растворяясь в толпе.

— Я… Я… — Изабелла схватилась пальцами свободной руки за нос. — Я КАЗНЮ ЕГО!

Рядом материализовалась Агата. В руках старушки спицы дрожали от сдерживаемой эфирной мощи. А старые глаза были круглыми, как тарелки. Она видела покушения, яды, заговоры. Но чтобы монархиню щёлкнул по носу⁈

— Ваше Величество… — просипела Агата. — Прикажете… испепелить? Снять кожу? Превратить в жабу?

Изабелла смотрела вслед удаляющейся юношеской фигуре. Гнев в ней боролся с чем-то другим. С шоком. С удивлением. С тем фактом, что с ней впервые за девятнадцать лет поступили как с обычной, надоедливой девчонкой.

И вдруг фыркнула.

— Нет, — в уголках её губ дрогнула странная улыбка. — Нет, бабушка. Испепелить — это будет слишком быстро. Хочу узнать, кто этот смертник. Узнай его имя.

После чего посмотрела на сосиску в руке и поднесла к губам. Осторожный укус. Остро. Жирно. И невероятно вкусно!

— Узнать имя? Зачем? — не поняла Агата.

— Он назвал меня «кнопкой»! — фыркнула Королева, облизывая жирный палец. — И ещё! Ответит за этот щелчок! Но сначала… ХРУМ-НЯМ-НЯМ! Боже, какая вкусная гадость!

Она рассмеялась и, забыв об этикете, с аппетитом вгрызлась в подарок наглеца, чувствуя себя самой счастливой девушкой на всей грязной, шумной и одновременно прекрасной ярмарке.

Последний кусочек был съеден чуть ли не с животным удовольствием. Изабелла облизала пальцы, смакуя послевкусие дыма с перцем, и вдруг осознала пустоту в руке. Острого, дерзкого вкуса больше не было. Как не было и того, кто его подарил. Осталась лишь лёгкое раздражение, щекотка в носу от забытого щелчка и настойчивое чувство любопытства. Странно острое, как те самые специи. Такое навязчивое…

— Агата, — произнесла Изабелла уже без смеха. — Мы его найдём.

— Ваше Величество, он же растворился в толпе, — вздохнула старушка, сунув спицы в складки платья. — Я, конечно, могу активировать поисковый контур, но в таком столпотворении…

— Обойдёмся без контуров, — девица перебила её, глаза уже загорелись азартом, коего старушка Агата не видела со времён детских игр в прятки во дворце. — Мы найдём его сами. Он не мог уйти далеко. И он… он выделяется.

Странно, она даже не могла объяснить, как именно? Не ростом, не одеждой. Подумаешь чёрный плащ и тёмные волосы? Обычное дело. Но вот его взгляд… Что за вселенская усталость в его глазах? Как-то уж слишком неуместно для такого юноши.

Она схватила Агату за руку и потянула за собой, ныряя в гущу праздной толпы. Всего несколько минут назад терявшаяся от духоты и огромной толпы людей, она теперь ловко лавировала между ними, острый взгляд зорко скользил по лицам, выискивая знакомый силуэт. Вот на что способный женщины, когда им любопытно! Найдут где угодно и кого угодно!

— Ваше Величество, это неподобающе… и совсем не королевское занятие! — пробормотала Агата, едва поспевая.

— Сегодня — королевское! — парировала Изабелла, и вдруг резко замерла, прижавшись к стенке павильона со сладкими орехами. — Там! У фонтана с сидром! Видишь?

— И правда… — удивилась старушка.

Впереди, в людском водовороте мелькнул знакомый чёрный плащ. А сам его владелец стоял, прислонившись к деревянной колонне, и доедал печенье в виде рыбки, явно купленное тут же. Да и, судя по его виду, его ничуть не заботила учинённая им маленькая революция в сознании молодой британской монархини. Наглец!

— Вот ты и попался, мерзавчик… — довольно прошептала Изабелла, — ПРОСЛЕДИМ ЗА НИМ, БАБУШКА. — её взгляд был таким пугающим, что старуха только вздохнула. Что поделать? Не откажешь же Королеве!

Так и началась великая слежка…

— Бабушка, ниже! Ты торчишь из-за бочки как маяк!

Шипела Изабелла, прячась за спиной продавца сладкой ваты. Чепец съехал набок, глаза пылали охотой. В руке она всё еще сжимала палочку от «сосиски раздора», как улику.

Агата, прятавшаяся рядом с невозмутимостью старой львицы, даже не перестала вязать.

— Ваше Величество, — проскрипела она, не поднимая глаз от спиц. — Мы — правящая династия Британского королевства. Мы не прячемся за бочками с патокой. Мы…

— Тсс! — Изабелла одёрнула её за пояс серого платья. — Мы не прячемся. А ведем тактическое наблюдение. Я должна узнать, кто он такой.

— Чтобы наградить? — ехидно уточнила Агата.

— Наградить? Казнить конечно же! — фыркнула та, но тут же проворчала. — Ну, или сначала допросить. Потом казнить. А потом… ну, посмотрим. Смотри, он идёт к «Молоту Титана»!

В двадцати метрах от них юный Александр, дожёвывая уже яблоко в карамели, подошёл к популярному аттракциону.

О, это была классика ярмарочного развода: высоченный деревянный столб с колоколом на вершине и тяжелая кувалда. Суть проста — ударь по наковальне, подбрось груз, позвони в колокол. Нюанс в том, что пружина подкручена таким макаром, что даже мастер с руками-базуками не выбьет больше половины шкалы.

— ПОДХОДИТЕ, СМЕЛЬЧАКИ! — орал зазывала. — ПЕННИ ЗА УДАР! КТО ПОЗВОНИТ — ТОМУ ПЛЮШЕВЫЙ ЛЕВ! НО ПРЕДУПРЕЖДАЮ, ЭТО ДЛЯ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН, А НЕ ДЛЯ…

Сашка молча кинул монету. Взял кувалду одной рукой.

Изабелла злорадно захихикала в кулак:

— Ага! Попался! Я пыталась играть в это три года назад инкогнито! Даже эфиром жульничала, усиливая удар! И всё равно не долетело до верха! Там ржавчина внутри! Он сейчас опозорится, а я выйду вся такая…

БАМ!

Это было похоже на выстрел пушки! Груз взлетел по рельсе со свистом, ударил в колокол. ДЗЫНЬ! Сорвал его с креплений, и тот, описав дугу, рухнул в стог сена за аттракционом!

Зазывала выронил сигару изо рта. Толпа ахнула. Саня спокойно поставил кувалду на место, поправил манжет рубашки и произнёс:

— Вон того льва. Чёрного, пожалуйста.

Изабелла за бочкой открыла рот.

— ДА ВЫ ШУТИТЕ! — выдохнула она, забыв о конспирации. — ОН СЛОМАЛ ЕГО⁈ ЭТОТ АТТРАКЦИОН НЕВОЗМОЖНО ПРОЙТИ! Я ЗНАЮ! Я ЛИЧНО ПРИКАЗЫВАЛА ПРОВЕРИТЬ ЕГО ЧЕРТЕЖИ!

Агата хмыкнула, перекидывая петлю:

— Видимо, у мальчика тяжёлая рука. Или он просто не знает, что это невозможно.

Юноша, тем временем, получив от всё ещё офигевшего зазывалы огромного плюшевого льва, двинулся дальше.

Изабелла, пыхтя от возмущения, потащила Агату следом.

— Это случайность. Ему повезло. Сейчас он пойдёт на дротики, и там-то его точно…

Следующая их остановка: «Лопни Шар». Деревянная стена, увешанная мелкими надувными шариками. Дротики тупые, с оперением, что тянет вниз. Попасть — чудо, рандом, просто удача.

Александр взял сразу три дротика. Даже не прицелился. Просто небрежно махнул рукой.

Чпок-чпок-чпок.

Три шарика лопнули одновременно.

— ДА КАК⁈ — Королева вцепилась в борт телеги с пирожками, что затрещали доски. — Я потратила на эту ерунду десять фунтов в прошлом году! Десять фунтов, бабушка! И даже в стену не попала, потому что дротики кривые! А он… он даже не смотрел!

Сашка получил в награду набор расписных гребней. И тут же, не отходя от кассы, подарил их случайной девушке, что просто проходила мимо. Девица зарделась, захихикала и поцеловала его в щёку.

— Ах он… бабник! — задыхалась в этот миг Изабелла. — Ты видела⁈ Он раздает мои… то есть, свои призы направо и налево!

— Щедрость — добродетель королей, — философски заметила Агата.

— Королей⁈ ПФ! Да он — бродяга, без стыда и совести! И манер! И воспитания! И вообще!

Они двинулись дальше. Изабелла уже превратилась в комок нервов! ПОЧЕМУ ОН ТАК ЖУТКО ЕЁ БЕСИТ⁈ А Саня подошёл к «Кольцам удачи», где нужно было набросить кольцо на горлышко бутылки.

Бросок.

Победа.

Подошел к «Угадай, где горошина». В этом он был знаток, особенно после кучи женщин, прошедших через его постель. Однако, аттракцион был не про ТУ горошину. Всё куда стандартней — напёрсточник закрутил стаканы со скоростью света! Вжух-вжух-вжух! Александр с зевком ткнул пальцем:

— Здесь.

Наперсточник побледнел.

Победа.

Через полчаса юноша шёл по ярмарке, увешанный призами, как рождественская ёлка. Плюшевый лев под мышкой, на шее связка бубликов, на голове цветастая шляпа. Пара браслетов на запястье.

Изабелла была на грани истерики.

— КТО. ОН. ТАКОЙ⁈ — шипела она, дергая Агату за рукав. — Я — Королева Британии! Училась фехтованию, стрельбе, этикету, стратегии, боевым эфирным искусствам! Так ответь, бабушка! Почему проигрываю во все эти дурацкие игры, а этот… этот! Проходит их как прогулку по парку⁈ Несправедливо! Это государственная измена!

— Возможно, у него просто есть к ним талант, — усмехнулась Агата. — Или он жульничает лучше, чем хозяева аттракционов.

— Вот это я и хочу выяснить! — глаза Изабеллы сузились. — Я узнаю его секрет. Даже если придется…

В этот момент юноша остановился у стойки регистрации участников турнира.

— Ага! — Королева встрепенулась. — Он идет записываться! Бабушка, мы должны подойти ближе! Хочу знать, в какой дисциплине он собирается позориться. Потому что на настоящей арене, с настоящим оружием, ему не помогут никакие фокусы! — и хищно улыбнулась. — Наконец, я увижу, как он проиграет. И буду смеяться. Громко. Долго. Злобно.

Агата лишь покачала головой. Ей было очевидно, что юная Изабелла заинтересована этим странным мальчишкой. И, кстати, почему этот Инициированный кого-то ей напоминает? Странное ощущение. Будто уже видела его где-то.

— Бабушка, пригнись! Твой чепец виден как какой-то белый флаг при капитуляции!

Старушка-архимагистр, сохраняя завидное спокойствие, сделала вид, что изучает ассортимент медовых коврижек, хотя цепкий взгляд тоже не отрывался от мальчишки в чёрном плаще. Что-то её в нём беспокоило. Слишком странное поведение для его возраста. А этому будто туева куча лет, такой умиротворённый, не дёрганный, всё делает размеренно. Да даже походка будто у зрелого мужчины, решившего насладиться этой шумной ярмаркой. А ещё — никакого восторга в глазах. Да и глаза… отчего они такие жуткие?

— Сейчас мы узнаем, в чем он горазд. — ворчала рядом Изабелла. — Спорю на любимую диадему, он выберет что-то глупое. Например, метание навоза.

— Такой дисциплины нет в списке, Ваше Величество, — сухо заметила Агата.

— А жаль. У него бы к такому точно был талант.

Александр же подошел к столу, за коим восседал уставший писарь, похожий на моржа: усатый, грузный и невероятно важный.

— Имя? — буркнул писарь, макая перо в чернильницу.

— Алекс Норт, — донёсся спокойный голос.

— Алекс Норт… — повторила шёпотом Изабелла, затем нахмурилась и взглянула на Агату. — Бабушка, у нас есть такой род? Норты?

— Граф Нортгемптон, ещё есть барон Нортклифф, — монотонно отозвалась старушка. — А просто «Норт». Хм. Это обычно бастарды с севера.

— Бастард значит, — кивнула Королева. — Так и знала. В нём нет ни капли благородства! Ты видела, как он ел сосиску? Как варвар!

Тем временем писарь у шатра продолжал допрос:

— Герб? Девиз? Поручитель?

— Герб — пустой кошелёк, девиз — «слабоумие и отвага», поручитель — вот этот лев, — юный Александр похлопал плюшевую игрушку по голове. — Пишите: вольный наёмник.

Писарь, явно привыкший к идиотам, тяжко вздохнул.

— Дисциплина?

Изабелла затаила дыхание. «Меч? Топор? Стенка на стенку? Ну же, скажи „рыцарский поединок“, чтобы я увидела, как тебя выбьют из седла на первой секунде!»

— Стрельба из лука.

Королева разочарованно выдохнула, закатив глаза, и фыркнула:

— Лук? Скука смертная! Я думала, он выберет мечи! Или топор! Чтобы я увидела, как его отлупят по-настоящему. А тут… пф-ф. Стоишь, щуришься, стреляешь. Тоже мне, герой.

Писарь скрипнул пером.

— Взнос — пять фунтов. Своё оружие есть?

— Найдется, — юноша выложил монеты, те звякнули о дерево.

Взамен получил номерок и уже собирался развернуться, дабы уйти, но вдруг притормозил, вспомнив незначительную деталь. Опёрся локтем о стол, нависая над писарем с наглой ухмылкой, за которую Изабелле хотелось его ударить и накормить одновременно.

— Кстати, уважаемый, — с ленцой протянул он. — А за что боремся-то? Я тут краем уха слышал про «вечную славу», но, сами понимаете, славой сыт не будешь, да и в стакан не нальешь. Какой главный приз?

Писарь впервые внимательно взглянул на него. Посмотрел на дешёвый с вида плащ, на плюшевого льва, на походную одежду. И расплылся в ехидной усмешке.

— Смотри-ка, деловой какой. Ну слушай, северянин. Главный приз в стрелковой дисциплине — пять тысяч золотых.

В укрытии за бочками Изабелла поперхнулась воздухом и просипела.

— Пять тысяч⁈ Кто утвердил такую сумму⁈ Мы же планировали две!

Юноша же одобрительно присвистнул.

— Пять тысяч? Недурно.

Писарь, довольный эффектом, откинулся на спинку кресла, предвкушая реакцию от своих следующих слов.

— И это не всё, парень. Победитель получит ещё и высшую честь, о которой мечтают все такие же безродные юнцы, как ты. Право подняться в Королевскую Ложу и… поцеловать руку Её Величества Королевы Изабеллы. — и широко-широко улыбнулся, ожидая, что малец сейчас покраснеет, начнёт заикаться или вообще упадет в обморок от восторга!

Изабелла в своем укрытии выпрямилась, расправила гордо плечи. «Вот так-то! Трепещи, хам!»

Александр помолчал секунду. Задумчиво почесал подбородок.

— Руку, значит… — протянул он без энтузиазма, будто ему только что предложили поцеловать не руку КОРОЛЕВЫ, а дверную ручку. — Что ж… Пять тысяч, конечно, весомый аргумент. А насчёт поцелуя… Ну, надеюсь, Её Величество не будет против. Кто я такой, чтобы отказывать даме в маленьком удовольствии поздравить победителя?

Писарь поперхнулся.

— Ты… Ты что несёшь, оборванец⁈ «Отказывать даме»⁈ Это Королева!

— Королевы тоже женщины, приятель, — юноша подмигнул ему. — Ладно, бывай.

После развернулся и, насвистывая приятный мотивчик, растворился в толпе.

У писаря отпала челюсть. Перо выпало из рук и оставило жирную кляксу на пергаменте.

Изабелла превратилась в безмолвную статую. Щёки медленно-медленно наливались краской, переходя от розового к пунцовому.

— О… Отказывать… даме⁈ — прошипела она. — В «маленьком удовольствии»⁈ Да я… Да я ему эту руку… Я ему голову откушу! Бабушка! Ты слышала⁈

Агата, сохраняя невозмутимость, сдерживала улыбку.

— Слышала, Ваше Величество. Наглец редкостный. Но формально, если он победит, что маловероятно с такими соперниками, то целовать он будет руку Элис. Так что ваша честь, технически, не пострадает.

Изабелла замерла.

И вдруг поняла, что эта мысль бесит её ещё больше! Какой-то бродяга будет целовать руку её двойника, думая, что это она? А она будет стоять в толпе и просто смотреть, не в силах высказать ему всё и даже отказать⁈

— Идем, Агата, — скомандовала она ледяным тоном. — Нам нужно занять лучшие места. Когда он промахнётся… я… я просто обязана увидеть его лицо. И как засмеюсь громче всех на этом стадионе!

— Как прикажете, Ваше Величество.

Изабелла свирепо поправила юбку и, не сводя глаз со спины своего нового личного врага номер один, направилась в самую гущу.