Ненормальный практик 8

Глава 11

Возмездие. Одно слово, но сколько в нём смысла. Сколько судеб. Сколько жизней и смертей. Так что же такое возмездие? Пожалуй, это совсем не показательная стрела Зевса, поражающая дичь при всём честном народе. И далеко не театральное правосудие с судьёй в парике с молотком. Возмездие — нечто иное. Это тихий скрип полов в пустом доме, когда дичь точно знает, что она одна. Это стук капель по подоконнику в три ночи, от которого пробегает по спине холодок, ведь окно точно было закрыто. Это взгляд, задержавшийся на диче в толпе на секунду дольше, чем нужно, и унесённый потоком людей, прежде чем она успела понять, почему ей стало не по себе. Возмездие не приходит с барабанным маршем напоказ миру. Оно приходит без лишнего шума. Вызревает в тишине, как спора плесени в погребе, пока однажды не прорастёт сквозь фундамент благополучия дичи. Вселенная, в конечном счете, сбалансирована. Чаши весов могут качаться годами, десятилетиями, создавая иллюзию, что зло утяжелило их навсегда. Вот только однажды, без предупреждения, гиря таившейся справедливости опускается на пустую чашу. Совсем не с грохотом, а с тихим, морозящим щелчком. Именно так оно и нагрянуло в Лондон этой ночью. Не с погромом и криками, а с холодным, промозглым дождём. Пора сравнять чашу весов и расставить всё по местам.

Дождь лил как с ведра. По каёмке капюшона слетали струйки. Юный Северов сидел на скользком промокшем коньке крыши, слившись с тёмной черепичной крышей. В такую погоду не нужен даже маскировочный контур. Сиди себе как здоровенная летучая мышь, всё равно не увидят. Да и кто смотрит в небо, когда сверху так льёт? Ещё и в такую темень.

Он перекручивал в руке нож и наблюдал, как внизу, у кованых ворот особняка Соболева, шла фигура под дождём. Аннабель. В сером платье с белым воротником. Плащ, как и шляпку, она сняла, оставшись только в нём, прям как бедная родственница или юная гувернантка, которую выгнали на улицу. Вся промокшая, худенькая, с грустными серыми глазами и мокрыми пепельными волосами, прилипшими к щекам. Хрупкая, бледная, в отчаянии. Любой нормальный мужик при виде неё почувствовал бы желание защитить, согреть. Естественно, не только это, но кто освещает свои потаённые мысли сразу же? Аннабель понимала, КАК сейчас выглядит. Может, поэтому и не собиралась играть роль брошенки. О, да, она совсем не жалась от холода. Не строила опечаленное лицо. Просто шла убивать, будучи архимагистром второй ступени. Уничтожить особняк для неё не было абсолютно никакой проблемой, а потому ей не было надобности строить из себя жертву. Волчица в шкуре ягненка, решившая снять плащ не для образа, а попросту дабы не запачкать в крови.

Юноша же закинул в рот орешков, послышалось хрум-хрум и его бормотание:

— Пришла бы до меня такая краля ночью, я б её точно согрел. Хрум-хрум. Попарил бы. Эх. Хрум-хрум.

В кабинете Лаврентия Соболева всё пропахло дорогим коньяком. Пузатый, грузный с седеющей эспаньолкой он лихорадочно сгребал бумаги из сейфа в камин. Пальцы-сардельки тряслись, документы валились на пол.

— Проклятье… проклятье… — шипел он, глядя на огонь камина, пожирающий все грязные бумажки, что он когда-то рассчитывал использовать против других, теперь же не в том положении и спасался сам.

В голове набатом стучали старые слухи. Двадцать семь лет назад, когда он будучи молодым наследником, вместе с папашей и другими соучастниками приложили руку к убийству Северовых, тело младенца так и не нашли. Тогда они успокоили себя, мол, сгорел дотла. Но потом те новые слухи девять лет назад о том, что наёмник Воробей — выживший наследник. Тогда Лаврентий не поверил, счёл за глупость недалёких имперских деревенщин. Но сегодня! Что это за херня⁈ Он бросил взгляд на одну из забранных листовок, расклеенных по всему Лондону. Этот пацан, Алекс Норт выглядит точь-в-точь как покойный князь в молодости! И этот Норт, как он успел узнать через своих, кличет себя Воробьём!

— Я знал… — бормотал сейчас Соболев, швыряя в огонь пачки векселей. — Я говорил им, кровь Севера не смыть водой. Волчара подрос! Отрастил клыки! И теперь здесь, в Лондоне! Боги, за что мне это… Я просто хотел денег… Отец, во что же ты меня втянул!

Внезапно воздух потяжелел. Сходу, раз! И придавило! Толстяк от испуга распахнул глаза.

— Что… что это⁈

Затем череда падающих тел. Бум-тум-дум. Ни каких-либо криков, ни звона стали, ни хоть каких-то признаков борьбы.

Соболев замер. А как овладел его сердцем страх! По вискам капли пота. Глазища не моргают:

— Охрана⁈ — крикнул он дрожащим голосом. — Лейтенант! Доложить, что у вас там происходит!

В ответ лишь тишина. Дождь барабанил по крыше, да стёклам. И среди этого пугающего безмолвия слышались неторопливые шаги ботинок. Тук-тук-тук. Сотни мыслей врывались в башку Соболева. Он выхватил из ящика стола артефакт, способный прикончить даже магистра! Дорогущая вещица! И попятился к стене. Дверь кабинета медленно отворилась.

На пороге показалась девица. Совсем юная. Мокрое серое платье облепляло её худенькую, но уже приобретающую соблазнительные формы фигурку. С пепельных волос капала вода. Она выглядела бы жалко, если бы не одно «но». В расслабленной опущенной руке был зажат меч лейтенанта его охраны. Тяжёлый палаш, весь в крови, а как легко она держала его, будто веер.

— Вы к кому, барышня⁈ И кто такая⁈ — нервно выкрикнул Соболев, целясь ей в грудь. — Уходите! Или я применю силу!

Девица, смотревшая в пол, подняла на него взгляд. Серые глаза. Холодные, суровые, как зимнее небо над полем битвы. Не было в них ни юношеского задора, ни страха. Только намерения убийцы.

— Граф Лаврентий Соболев, — произнесла она юным девичьим голоском, но властный тон заставил жирдяя скукожиться. — Вы обвиняетесь в измене Родине, пособничестве врагу и предательстве рода Северовых.

И шагнула в кабинет. Мокрые башмаки оставляли на персидском ковре тёмные следы.

— Так ты, тварь, с ним заодно! — Соболев нажал на активатор.

Артефакт вспыхнул синевой. Мгновение. БАХ! Эфирный плевок, способный пробить кирасу, влетел девчонке в грудь. И… ничего. Просто рассыпался снопом синих искр, встретившись с её аурой. Она даже не дрогнула, продолжив идти, лишь сухая гримаса презрения на губах, не более.

— Приговор — смерть. Без права обжалования.

— Где он⁈ — взвизгнул тот, пятясь и опрокидывая стул. — Это он послал тебя⁈ Говори, отродье бесовское! Где этот трус! Пусть покажется, я разберусь с ним по-мужски!

Аннабель перехватила палаш поудобнее. Температура тут же выросла на десяток градусов. На её бледном лице показалась писецки пугающая ухмылка, что жирдяй с опаской сглотнул. Она же в миг оказалась прям перед ним, схватила его за шею. Тонкие девичьи пальцы впились в дряблую кожу, как стальные крючья.

— Ты недостоин даже видеть его своими пугливыми глазенками, свин.

— Кх-х, нет… по… пожалуйста… я заплачу, буду служить… что угодно… я готов на что угодно… — прохрипел тот, обливаясь слезами. Конечно, он сразу понял, что не выстоит перед этой дьяволицей. Она только что даже не прочувствовала атакующий артефакт! А какая жаркая аура вокруг! Жжёт до костей! Ему точно конец!

Аннабель ухмыльнулась. На фоне грузного жирдяя она была совсем Дюймовочка, державшая его за горло на весу. Приложила остриё меча к его брюху и ОЧЕНЬ медленно начала проникать в плоть.

— Ахкх! Фх! — захрипел Лаврентий. — Пощади… кх…

Но та, вспоров брюхо, провернула клинок и дернула кверху, разрезая туловище до груди. Кишки, тёплые, узловатые вывалились наружу. Граф закатил глаза перед смертью и услышал последнюю её фразу:

— Александр Северов передаёт привет, — прошептала она ему на ухо, опустив на ковёр. — И он очень расстроен, что вы с отцом отключили барьеры.

Тот предсмертно вздрогнул, распахнутые глаза остекленели, уставившись на юное, прекрасное и в тоже время пугающее лицо своей палачки. И умер. Вот и всё. Первый готов.

Что до Александра, он уже прикончил мешочек с орешками. И, конечно же, оценил сквозь окна работу подручной. Охрану Аннабель просто обездвижила аурой и перерезала. Похвально, что не игралась, а просто сделала работу как подобает. Она же, тем временем, деловито, без брезгливости, достала принесенный мешок. И хрясь! Рубанула жирдяю по шее.

Через полминуты Аннабель вышла из особняка через чёрный ход. Под дождём, в мокром платье, с мешком в руке, она выглядела как курсантка, идущая со сменкой. Если не знать, что в «сменке» лежит башка графа. На секунду решила остановиться в переулке, перевести дух. Ведь адреналин всё ещё бил по венам.

Как раз Александр спрыгнул с крыши, приземлившись рядом.

Аннабель, вздрогнув, резко развернулась, но увидев его, выдохнула и расслабилась.

— Цель устранена, Хозяин, — доложила она, протягивая мешок.

— Видел, хорошо сработала, — кивнул тот. Взял мешок, раскрыл, без эмоций посмотрел на холёную морду Лаврентия и бросил мешок вместе с содержимым в сторону кучи мусора. — Идём. Следующий клиент наверняка ждёт — не дождётся. — и передал ей плащ со шляпкой.

— Как прикажете.

Барон Пётр Орловский спал беспокойно. Даже во сне продолжал считать: шахты, поставки, проценты, взятки англичанам. Весь его мирок состоял из цифр, да золота, и во всём этом вареве он ощущал себя богом. Какой дурак тратит время ради прокачки эфирных рангов? Если в этом мире можно купить что угодно и кого угодно! У всего есть цена! Так что в деле финансовых манипуляций Петруха продвинулся до уровня эксперта. Его планы были ого-го! Не хватало лишь одного — времени. Уже пятьдесят лет, здоровье не то. Вроде и силы есть, и рвение, а организм подводит. Ещё и эти бессонницы. Грядущие сделки, обещающие куш, не дают уснуть. И так — каждый раз, перед каждой сделкой. Вот, что заставляло его сердце биться чаще. Ни женщины, ни бои, только деньги.

В спальне царила духота. Окна плотно закрыты, тяжеленные бархатные портьеры не пропускали ни тарабанья дождя, ни света эфирных фонарей снаружи. Контурный обогрев поддерживал идеальную температуру. Охрана за дверьми, да и по всему поместью. Орловский заплатил целое состояние, чтобы спать спокойно, ведь врагов у него хватало. Ведь чтобы кто-то разбогател — кто-то должен обеднеть, и таких хватало не только по всему Лондону. Но кого, пляха-муха, интересует мнение неудачников?

Пётр внезапно вздрогнул. Холодно. Сырой сквозняк коснулся его потной рожи, заставив поёжиться под пуховым одеялом.

Он недовольно заворчал, не открывая глаз.

— Алета? — прохрипел он, думая на служанку. — Ты что, окно открыла, дура? Закрой немедленно!

В ответ ничего. Только шум дождя. Ливень, казалось, только набирал обороты. Снова подуло. Орловский, кряхтя, открыл глаза, собираясь устроить разнос прислуге.

Но замер.

Балконная дверь распахнута настежь. Ветер с дождем врывались в спальню, раздувая дорогие занавески.

Однако, пугало не это. У изножья огромной кровати барона стоял человек. Юноша. Высокий, в чёрном плаще, полы которого лениво колыхались от ветра. Лицо скрыто мраком, но Орловский чувствовал на себе его взгляд.

— Охрана… — пискнул барон.

— Они спят, — произнёс юноша тихо. — Очень крепко.

Орловский сглотнул. Сердце билось столь мощно, что отдавалось в горле. Как? Как он прошел? Это же неприступная крепость!

Мальчишка поставил сапог на кровать. Чуть придвинулся, оперевшись на колене, и его лицо попало под свет фонаря, светившего со двора поместья. В глазах вспыхнули два золотых огонька. О, это отнюдь не были лучи добра, скорее демона, что смотрит на еду. А следом вспыхнула аура магистра первой ступени. Чего вполне хватит, дабы напугать этого крысёныша до усрачки.

Пётр же, уставившись на его лицо, покрылся лютым потом:

— Твоё лицо… Кто… кто ты?

— Александр Северов, приятно познакомиться. Чтобы было понятней, последний из Северовых, которого вы не добили.

Взгляд барона нужно было видеть. Шок. Страх. Отрицание. Неверие.

— Впрочем, — произнёс лениво юноша. — Я здесь не для болтовни. А за долгом.

— П-послушай! — барон сел на кровати, выставив вперед пухлые ладони. Мозг лихорадочно искал выход. — Я знаю, зачем ты здесь! Месть, да? Это благородно! Конечно благородно! Ты ж вылитый дядь Коля! Боги… Но, Саша, Сашка, послушай… Я просто предприниматель! Меня заставили! Отказался бы и прибили вместе с остальными! Клянусь!

— Серьёзно? — приподнял юноша бровь.

— Конечно! Я — жертва обстоятельств! — продолжал Петруня торопливо, захлебываясь слезами, ведь Александр уже вынул кинжал и принялся тот крутить в руке: — Я могу заплатить! У меня куча денег! Шахты, акции, золото в банках Цюриха! Ты станешь богаче короля! Зачем тебе моя жизнь⁈ Она ведь ничего не стоит, а деньги… деньги — власть!

Мальчишка искренне усмехнулся. Вот это энтузиазм у пухляша.

— Ты пытаешься купить жизнь у Смерти, Пётр, а это, знаешь, дурной тон, — произнёс он снисходительно.

— Половину! Нет, всё! Всё отдам! — визжал Орловский, сползая с кровати на колени. — Только не убивай! Я буду полезен! Я знаю имена! Я знаю счета влиятельных людей Лондона! Я про них ТАКО-О-Е знаю!

Юноша хмыкнул и тихо-тихо сказал:

— Ты так ничего и не понял. Думал, золото может купить безопасность. Что стены могут спрятать от прошлого. — Он протянул руку. — Но деньги не спасут тебя от возмездия Северовых, крысёныш. Долги нужно возвращать. А валюта у нас одна.

Орловский открыл рот в крике, но всё застряло в горле. Золотой эфир сорвался с пальцев мальчишки и мягко влился в тело барона. Это было не больно. Поначалу. Торгаш ощутил, как его вены наполняются жидким огнем. Сердце забилось с бешеной скоростью. Тук-тук-тук-тук!

— Жадность тебя породила, — сказал напоследок юноша, поворачиваясь к выходу. — Жадность тебя и убьет. Передавай там всем привет. Скоро к вам отправятся и остальные.

— Постой… — просипел барон, как ощутив странный спазм, посмотрел на свои руки. Те начали светиться золотом изнутри. Кожа натягивалась и натягивалась, раздуваясь. Внутри всего тела бушевал шторм, ещё немного и оно не выдержит! Вот-вот взорвётся как надутая жаба!

Юноша вышел на балкон, под дождь. Ветер рванул занавески в последний раз.

— Увидимся в аду, «предприниматель» херов, — донеслось с улицы.

Орловский остался один. Свет внутри стал невыносимым.

— А-А-А… — раздался его вопль боли. Вот только из-за звукового барьера слуги так ничего и не услышали.

Вспышка.

И тишина.

Когда утром прислуга осмелится войти в комнату, не найдёт тела. Лишь горстку серой пыли и листовку с гербом в виде волка под северной звездой. Дабы весь мир узнал — Северовы пришли взимать долги.

В личном кабинете полковника Демидова, расположенном на верхнем этаже Южного столичного штаба, несло перегаром и женскими духами «Шанель». Это была, можно сказать, святая святых гарнизона. Сюда стекались донесения разведки, планы обороны. И пусть Демидов не имел к ним полного допуска, но всё же был введён в десятую часть из них. А это позволяло ему ощущать себя столь властным и великим, что, порой, сносило голову. И вот сегодня, как и на прошлой неделе, огромный дубовый стол для стратегических карт использовался совсем по другому назначению.

Полковник с расстёгнутым кителем и красным от вина забралом, нависал над хохочущей блондинкой. Не какой-то дешёвой потаскухой, а самой мадам Жужу! Одной из самой дорогой куртизанкой Лондона, чей час стоил больше, чем годовое жалованье лейтенанта!

— Ты так силён, мой генерал… ик! Хи-хи! — захихикала девица, игриво дергая его за орденскую ленту. — Настоящий орёл!

— Йа п-полковник! — рыкнул Демидов, опрокидывая бокал с вином прямо на карту береговой линии. Багровое пятно расплылось по бумаге, как кровь. — Но скоро… Скоро стану генералом! Эти британские снобы… да они никуда без меня! Держу этот гарнизон вот этими вот ручищами!

И потянулся к бутылке, стоящей на краю стола, только промахнулся. Бутылка качнулась и упала. Однако звона разбитого стекла так и не последовало. Она зависла в воздухе в сантиметре от пола, облачённая в золотой эфир.

Демидов моргнул, пытаясь сфокусировать пьяный взгляд.

— Э? Жужу, это ты фокусы показываешь?

Блондинка перестала смеяться. Медленно сползла со стола, прикрываясь алой шалью, и уставилась в угол комнаты. Её голубые глаза расширились. Накрашенные до малины губёхи больше не выдавливали положенную щедрому клиенту улыбку.

В глубоком кожаном кресле, предназначенном для адъютанта, сидел ночной гость. Совсем мальчишка. Чёрный плащ, капюшон. Он сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и вертел в пальцах армейский кортик, взяв тот с полки полковника.

— Весело у вас тут, — произнес он буднично. — Да и дисциплина на уровне. Как же хорошо, что ты больше не часть Северовых, убогий.

— Т-ты кто⁈ — тут же взревел пьянчуга Демидов. — Охрана! Ко мне!

— Не надрывайся, — юноша поморщился, продолжая вертеть кортик. — Я поставил звуковой контур. Кричи хоть до усрачки, никто не услышит. Твои солдатики внизу играют в карты и думают, что полковник занят важными блядскими стратегическими маневрами. Так что — никто не придет.

Демидов, поняв, что помощи не будет, выхватил саблю. Клинок, звякнув, покинул ножны.

— Да я тебя на ремни порежу, сучёныш! Ты хоть понимаешь КОМУ БРОСИЛ ВЫЗОВ⁈ — прорычал он, и активировал ранг магистра. Без промедлений, озлобленный, что его прервали, рванул в атаку. Да он был пьян, но всё ещё полковник, к тому же магистр, мастерство фехтовальщика тоже не пропито окончательно! Рубящий удар был нацелен точно в шею!

Что до мальчишки. До этого оборотня в неприглядном виде… Он не уклонялся. Не блокировал атаку. Собственно, даже не сдвинулся с кресла. Просто выпустил Ауру.

ГООООООООМ!!!

Всё замерло.

Пожалуй, давление было столь мощное, что похоже на то, как если бы на комнату вдруг упало небо. Тяжеленная, плотная волна Золотого Эфира рухнула на Демидова многотонным прессом. Сабля в его руке жалобно дзынькнула и переломилась пополам под чудовищным давлением. Самого полковника плашмя вжало в пол.

— Гххх… что за херня… — он попытался даже не встать, а хотя бы приподнять впечатанную в паркет рожу, но не мог. Поверх будто гора лежала, не меньше.

Мальчишка медленно прокрутил кортик. Девица у стола вся сжалась, её юноша аккуратно прикрыл зонтиком ауры, чтобы случайно не раздавить.

— Ты, Демидов, вместе со своим отцом сдал флот, — произнёс он, поднимаясь. Золотые искры плясали в его глазах пугающе красиво. — Открыли порты врагу. Продали свой род, свою честь и свою Родину за звание и возможность трахать британских шлюх во вражеских кабинетах. — смотрел он сверху вниз на прибитого аурой предателя. — Слышал, ты — любитель давить авторитетом, выданным тебе за предательство. Ну и какого прислуживать врагам? — глаза мальчишки вспыхнули ярче. — Хочешь ощутить, какого это по-настоящему давить?

— КТО ТЫ⁈ КТО ТЫ ТАКОЙ⁈ — прохрипел Демидов, мордой в пол.

— Ты и сам уже понял, а ежели нет, то и нет смысла пояснять, — хмыкнул юноша, а затем поднял руку и медленно, с усилием принялся сжимать пальцы в кулак. Вместе с этим вокруг полковника начала сжиматься и Золотая Аура. Настоящий эфирный сферический пресс, давящий со всех сторон одновременно.

— А-А-А-А-БЛЯ!!! — заорал Демидов. Его эфирный доспех лопнул, как стекло. Затрещали рёбра. И вот — тело стало неестественно складываться — ноги прижало к груди. Руки вывернуло.

— НЕЕЕЕТ! СТОЙ!!! АРРРРХ! ПРОШУ!!! НЕ НАДАААА! — хрипел тот, пока воздух выдавливало из лёгких.

— Надо, Федя, надо, — безжалостно ответил последний наследник, продолжая сжимать кулак. — За флот. За Север. За мою семью.

ХРУСЬ.

ХРУСЬ-ХРУСЬ-ЧВЯК.

В кабинете хрустели кости и чавкала плоть. Полковник, огромный, крепкий офицер, прямо на глазах свёртывался в шар, уплотнялся. Всё ломалось, спрессовывалось. Аура Александра лепила из него, как из пластилина, компактную форму. Мячик, сука.

Крик заглох.

Через несколько секунд на залитом вином ковре лежал не человек. Бесформенный, плотный ком из мяса, костей и мундира, размером с дорожный сундук.

Мальчишка разжал пальцы, и тяжесть ауры исчезла.

Он скучающе подошёл к столу, взял бокал с вином, понюхал и выплеснул содержимое на тот самый «шар».

— Земля пухом. Хотя в твоём случае — прессом.

Взглянул на валяющуюся в обмороке девицу. Всё-таки капля ауры цепанула, не критично, но хватило чтобы её вырубить.

— Живи, дурочка. А лучше, растрезвонь всем о том, что пережила, — и прилепил ей на лоб зарисовку с гербом Северовых.

После чего распахнул окно и исчез. Последняя цель ликвидирована. Спустя долгие годы он, наконец-то, сделал это, при чём весьма просто. Остались, конечно, и другие причастные, но пусть пару лет промаринуются в ожидании. И кто знает, в какой именно момент к ним нагрянет тихое, праведное возмездие.

Утро. Александр сидел на кухне особняка, наслаждаясь завтраком. Пред ним дымилась чашка со свеже заваренным чаем и тарелка с горой горячих оладий. Напротив сидела Аннабель. Всё ещё в своём сером платье, высушенном после ночной прогулки. Пепельные волосы, влажные после душа, рассыпались по плечам. Свежая с румянцем бледная кожа, сияющие серые глаза, в коих пылал бешеный аппетит. Она прям как убийца-ликвидатор уничтожала оладьи со скоростью обжоры миллиардной степени, не забывая макать те в варенье.

— Вкусно? — лениво поинтересовался Сашка, переворачивая страницу «Лондонского Вестника».

— Угум-гм! — кивнула та с набитым ртом. Глоть. — Метаболизм разогнался. Чувствую себя так, будто могу съесть быка!

— Быка не надо, а вот новости переварить стоит.

И кладёт газету на стол, разворачивая к ней. Заголовки со всей бульварной истерией вопили.

«КРОВАВАЯ НОЧЬ В ЛОНДОНЕ!»

«Тройное убийство!»

«Граф Соболев обезглавлен в собственном доме!»

«Полковник Демидов найден мертвым в штабе!»

И прочее.

А в самом низу, мелким шрифтом, приписана заметка, которая интересовала юного Северова больше всего, её-то он и озвучил:

— Смотри, официальное заявление властей: «В связи с беспрецедентными погодными условиями и необходимостью проверки защитных куполов Арены, финал Большого Турнира переносится на завтра. Билеты остаются действительными. Лорд Валериус гарантирует полную безопасность».

— Перенесли? — удивлённо приподнимает бровки Аннабель, при этом облизывая палец от варенья. — Может, боятся переполоха? Им явно потребуется время, проверить всё и понять, точно ли всё это устроил ты или же кто подставной, да и усилить охрану на стадионе тоже не помешает. Главное — они не отменили турнир.

— Именно, — кивает Александр. — Если отменят, считай престиж потерян. Это покажет их слабость. Несостоятельность обеспечить должную безопасность, но самое неприятное для власти — народ ждёт зрелищ. Если отберут у простого люда праздник, ещё и после таких убийств, начнётся паника. Так что шоу должно продолжаться.

Аннабель согласно кивнула и продолжила уплетать оладьи.

Сашка же окинул взглядом её прикид. Тонюсенькое облегающее серое платье с открытой шеей, что смотрелось довольно провокационно. Да и вообще, её весь образ был прям с огоньком. В общем, он решил больше не мучать свои голодные глаза и вынул кошель.

— Генерал Аннабель, — обратился он к ней нарочито серьёзно, как перед выдачей задания. — Доложите ситуацию по экипировке.

Та замерла с вилкой у рта, проглотила кусок и, поднявшись из-за стола, выпрямилась.

— Экипировка отсутствует, Хозяин! Текущая форма одежды… — она дернула край платья, — … не соответствует уставу и климатическим условиям.

— Вот именно. На дворе март. А ты ходишь как беспризорница. Мне не нужно, чтобы мой лучший боец слёг с простудой.

Хотя, какая простуда у архимагистра? Но намёк был понят!

И кинул ей кошель через стол. Та ловко поймала его. Тяжесть мешочка заставила девичьи густые брови поползти вверх.

— Там дохренища золотых, — пояснил юноша. — Сходи, прогуляйся. Купи себе нормальную одежду. Несколько комплектов. Платья, пальто, ботинки, белье… ну, что там вам, девушкам, нужно. И не экономь. Ты теперь моя спутница, так что должна выглядеть достойно.

Аннабель прижала кошель к груди. В глазах тонна женского счастья. Что ещё нужно девкам? Куча шмоток, да побрякушек!

— Спасибо, Хозяин! Я… я куплю всё необходимое!

— Ага. И это, присмотри повозку нам. Понадобится скоро. По возможности ещё и затарь её продуктами, спальными мешками. Лучше подготовится к уходу заранее.

Она кивнула и, немного помявшись, спросила то, что её явно мучило:

— Хозяин. А что мы будем делать дальше? Мы убили предателей. Месть свершилась. Или у вас ещё какие-то планы здесь?

Тот отпил чай, посмотрел в окно. Уезжать? Сейчас?

— Можно уехать прямо сегодня, Аннабель, при чём так, что нас вряд ли остановят, — размышляя, произнёс он. — Но я тут вспомнил одну деталь. Королева Изабелла объявила бывшее Северное Княжество «Свободной Экономической Зоной». Звучит красиво, конечно, вот только на деле, они просто пилят ресурсы моей Родины. Рудники с эфиритом, принадлежавшие моей семье и жителям веками, теперь работают на британскую корону. Пятьдесят на пятьдесят с имперцами.

Он усмехнулся, при чём ОЧЕНЬ недобро.

— Не кажется ли тебе, что, как единственный выживший наследник Северовых, я имею право откусить от этого пирога свой кусок?

Аннабель кивает, соглашаясь:

— Тогда, что вы задумали, Хозяин? Хотите захватить рудники? Но это полноценная война. У нас нет армии. Конечно, ваших сил хватит на многое, но чтобы бросить вызов всей военной структуре Британии и Российской Империи, что контролирует вторую часть Севера, нужны колоссальные ресурсы…

— Армия мне не нужна. Всё, что я ПОКА хочу, дабы Британия получила немного боли. Не физическую, мне незачем вырезать её военные силы — слишком хлопотно. Но вот финансовую и, скажем, моральную. Это можно устроить. Так что я в раздумьях, что бы такого у них отобрать? Эдакое вкусное. То, что они считают только своим и ничьим больше. И ещё, чтобы они точно знали, что это сделал бедный, обделенный жестоким миром сиротка с Севера. — И затарабанил пальцами по столу. — Хм. Жаль, пока не решил, что именно. Может быть, выпотрошить их казну? Или сжечь верфи со всем флотом? А что? Вот это я понимаю удар по финансам, — затем сделал паузу, размышляя. — Опачки, а может, заберу саму Королеву?

Аннабель поперхнулась чаем. Пууууф! Резко поставила чашку, расплескав всё.

— Королеву⁈ — переспросила она, и в её голосе послышались странные колючие нотки, коих юноша раньше не слышал. — Зачем она вам, Хозяин⁈ Она же кукла! Пустышка на троне! Избалованная, капризная девчонка, которая ничего не умеет, кроме как носить платья! — после поджала спелые губки, и взгляд серых ледяных глаз стал совсем недобрым. — Какой от неё толк? В бою бесполезна. В быту — тем более. Или… — она прищурилась, — вас интересуют её «королевские достоинства»?

Александр хохотнул, совершенно не заметив яда в её словах. Для него это была просто забавная мысль — выкрасть монархиню.

— Да при чём тут достоинства? — отмахнулся он. — Просто представь лица Лордов, если их драгоценная Изабелла исчезнет прямо из дворца? Да это ж пощёчина всей Британии! Унижение, которое они не смоют ещё долгие-долгие годы! И я буду наслаждаться всем этим временем!

Он поднялся из-за стола.

— В общем, посмотрим, планов много, но какой именно выбрать — пока не знаю. Решу по ходу пьесы. А для начала, хочу сходить на Турнир.

— Но зачем? — Аннабель все ещё с обидой хмурилась, не отойдя от темы с Королевой.

— Как зритель. Хочу посмотреть финал. Погляжу на ваших хвалённых Лордов, оценю обстановку, может, присмотрю, что плохо лежит. — и подмигнул ей. — Так что давай, марш по магазинам. Займись покупками. Сегодня у нас заслуженный выходной, а вот завтра трудный день.

Аннабель, сжав кошель, ударила в грудь

— Как прикажете, Хозяин, — и уже под нос буркнула. — Но Королева — точно плохая идея. Слишком много шума из-за… кхм, сомнительного трофея.

После развернулась и, гордо вздернув подбородок, вышла из гостиной. Даже босиком и с непричесанными влажными волосами она умудрялась выглядеть как оскорбленная в лучших чувствах герцогиня.

Сашка посмотрел ей вслед и пожал плечами.

— Странная она сегодня. Видимо, адаптация к гормонам.

Новенькие туфли Аннабель цокали о лондонскую брусчатку. Цок-цок! Очень быстро! Она спешно шла по фешенебельной улице Оксфорд-стрит, стараясь не маршировать, а «плыть», как положено юной леди. Получалось с трудом. Хотелось расправиться с покупками как можно быстрей! Целый выходной с хозяином! Да никакие тряпки этого не стоят! Но раз задание выдано — приходится исполнять! На самом деле, она ведь далеко не шмоточница, всё же карьера военного повлияла на её женский вкус. Духи она всё ещё любила, как и дорогущую мебель, но что касалось одежды… Были раньше в её фасоне строгие платья, в коих она изредка появлялась на балах, но чтобы ходить по дому в них? Нет. Однако теперь, ей есть РАДИ кого наряжаться! Того, кому прям вот сейчас бы вернуться и как треснуть по лбу половником!

«Королеву он захотел…» — яростно думала Анеабелька, сжимая ручку новенького зонтика, от чего деревянная трость треснула. — «Зачем она вам, Хозяин? Ради выкупа? Ага, конечно! Видела я в его глазах эти мужские „стратегические планы“. Он просто хочет эту смазливую куклу с пустой головой! Да, у неё королевская родословная! Да, у неё тысяча платьев. И что? Разве она сможет прикрыть спину в бою? Разве сварит суп в полевых условиях? Нет!»

Она фыркнула, поймав на себе заинтересованный взгляд проходящего мимо длинноволосого красавчика. Тот тут же отшатнулся, увидев её лицо. О, там было леденящее выражение: «хоть слово и заморожу нахрен!».

«Одной меня! Аннабель Винтерхолл! Генерала и архимагистра ему мало! Неблагодарный! Я ему — верность, головы врагов на блюдечке, а он мечтает похитить эту малолетнюю королевку!»

Она, бойко вышагивая по улице, остановилась перед витриной самого дорогого салона «Мадам де Флёр». Взглянула на собственное отражение в стекле. Ну не красотка ли, а? Изящная, юная, с прекрасным глубоким взглядом серых глаз. Одёжка, конечно, простая, но какой потенциал!

— Ну держись, королевка, — прошептала Аннабель. — Я не проиграю. Даже шоппинг использую, как средство войны!

И, толкнув двери магазина, вошла внутрь, сразу оценив обстановку: три продавщицы, два охранника, запах дорогущих духов и, конечно же, денег. Множества денег. Здесь буквально всё пропитано ими.

К ней тут же подплыла полная дама с натянутой улыбкой. Тётка ещё при входе окинула взглядом простенький наряд Аннабель, но, заметив тяжелый кошель на поясе, улыбка стала более искренней. Деньги, вроде как есть, а значит стоит потратить на неё немного времени.

— Добрый день, юная леди! — пропела она. — Ищете что-то особенное? Могу предложить новую весеннюю коллекцию.

Та бросила с десяток золотых монет на прилавок. Тех самых, с эфиритом. Тяжело. Убедительно. Естественно, вся лавка замерла от ТАКИХ деньжищ!

— Мне нужен полный комплект, — заявила юная генеральша таким холодным, властным тоном, коим обычно требовала капитуляции крепости. — Платья. Бельё. Обувь. Аксессуары. И чемодан, чтобы всё это унести.

Продавщица просияла.

— Разумеется, госпожа! У нас лучшие шелка из Парижа, кружева из Венеции! Какой стиль вас интересует, милочка⁈ Что-то нежное, весеннее? Чтобы очаровать юношу на балу?

Та подошла к ней вплотную, поправила воротник её платья, серые глаза сузились.

— Мне нужно не «нежное», дорогуша, а то, что заставит мужчину забыть, как дышать.

И, похлопав тетку по плечу, хищно усмехнулась.

— Мне нужно то, что затмит саму Королеву!

Продавщица моргнула. Потом ещё раз. А затем в её глазах загорелся азарт профессиональши, которой бросили вызов всей её карьеры!

— О-о-о… — протянула она. — Кажется, кто-то разбил вам сердце, и вы готовите ответный удар! Тогда вы по адресу, дорогая! Идёмте! У меня в подсобке есть особый товар как раз для вашего случая…

Спустя четыре часа, купив не только вещи, но и повозку, набив ту продуктами и вещами, необходимыми для дальних путешествий, естественно оставив её на сохранение на одном из складов города, Аннабель подходила к убежищу. Да что там подходила! Летела. На ней изящное белое пальто. Платье из тёмно-синего бархата, облегающее фигурку как вторая кожа. Высокий воротник, подчеркивающий шею, но какой смелый вырез на спине! Под пальто не видно, но она-то знает! Как очень скоро узнает и кто-то ещё!. Волосы уложены в изящную прическу с серебряными шпильками. Два локона свисают у щёк. На лице — лёгкий-лёгкий макияж, с названием «роковая невинность». Совсем чуть-чуть припудрен носик.

За собой она катила модный кожаный чемодан, набитый остальными покупками. В общем, выглядела как столичная модница. Сколько взглядов собрала по городу — не сосчитать, а сколько дорогущих карет останавливалось, дабы её подвезти. Что для неё было лишь раздражением. Они ведь даже не понимают, насколько ей неинтересны! Зайдя на территорию поместья, она прошла через черный ход, тихо, прям как разведчица, но с достоинством императрицы.

«Ну всё, милый. Сейчас ты уронишь челюсть,» — злорадно думала она, открывая дверь и входя в гостиную.

Александр как раз сидел в кресле, пил чай и читал очередной выпуск газеты из всей купленной кучи, закинув при этом ноги на пуфик.

— Я вернулась! — громко объявила Аннабель, приняв эффектную позу в дверном проеме.

Тот медленно опустил газету. Взгляд усталых глаз скользнул по ней. По платью за дохреналион. По прическе, над которой трудились все стилистки салона больше часа! По новым туфелькам. Она затаила дыхание.

— О, — произнёс он. — Нифига ты нарядилась.

И всё.

Ни «ты прекрасна». Ни «богиня». Просто «нифига нарядилась». ЧЕГО?!!! Аннабель не моргала! Просто тихо закипала! Столько трудов! И получила только ЭТО⁈ Ради кого она старалась⁈ Неблагодарный сволочуга!!!

Юноша же снова поднял газету.

— Я вообще-то говорил купить что-то менее заметное, — пробурчал он. — Мы вроде как скрываемся, а ты сияешь, как люстра в опере.

— Я… — та задохнулась от возмущения. — Я взяла разное! Там в сундуке есть и простое! И вообще, не переживай! За мной никто не следил! Я шла переулками!

— Угу, — промычал тот, переворачивая страницу. — Молодец. Чайник поставь, а?

И продолжил читать. Ему было абсолютно, тотально пофиг.

Аннабелька продолжала стоять посреди гостиной, красивая, в дорогом наряде и смертельно! СМЕРТЕЛЬНО обиженная!

«Вот же чурбан!» — вопило всё внутри неё. — «Бесстыжий! Слепой! Каменный увалень! Я тут ради него… А он даже на прическу не посмотрел! „Чайник поставь“! Да я тебе этот чайник сейчас на голову надену!»

— Фыр! — громко и очень выразительно произнесла она, после чего резко развернулась, так что полы пальто хлестнули по воздуху, и, гордо вскинув нос, прошагала в сторону своей комнаты, потащив за собой чемодан.

— Поставлю! — крикнула она уже с лестницы. — Но только с ядом!

— И кубик сахара не забудь, — донеслось снизу спокойное бормотание.

— Не забуду! — та захлопнула дверь своей спальни и плюхнулась лицом в подушку, колотя её кулаками.

«АААААААААААААААААА!!! Ну ты у меня ещё попляешь, дорого! Ничего! Ничего. Подожди, Хозяин. Думаешь, я не использую ЦЕЛЫЙ выходной⁈ Эта битва будет выиграна мной! Аннабель Винтерхолл!»

Спустя час.

Александр сидел в гостиной, периодически подкидывал дровишки в камин и расписывая в тетради парочку сложных контуров, пририсовывая тем новые элементы. В доме было относительно тихо, если не считать шорканья тряпкой.

Аннабель решила заняться уборкой. Похвально конечно. Инициатива в армии хоть и не приветствуется, но вот в делах хозяйственных — очень даже. Вот только наряд она выбрала весьма странный: короткий-короткий шелковый халатик, явно из новых покупок, ещё и сомнительного магазина! Почему⁈ Да потому что едва прикрывал ягодицы!

Она крутилась вокруг юноши с метелкой для пыли, принимая те ещё горячие позы, достойные самых пошлых мыслей. То потянется к верхней полке, то уронит что-то и медленно поднимает. Объект соблазнения игнорировал. Пыль — враг, пусть воюет себе на здоровье.

Вдруг из-под журнального столика, ага, зачем она туда вообще полезла! Раздался жалобный стон.

— Ох… Хозяин, кажется, кажется я застряла…

Он опустил тетрадь. Аннабель стояла на четвереньках, наполовину забравшись под дубовый стол. Её халатик предательски задрался до самой поясницы. Вид открывался, скажем так, панорамный.

— Я точно застряла! — пискнула она, игриво повиливая бедрами. — Помогите, Хозяин! Не могу выбраться!

И, обернувшись через плечо, прикусила губу, глядя на него томным взглядом.

«Ну давай, мужик ты или нет! Клюй. Тут даже слепой увидит этот идеальный сладкий персик!»

Он, естественно видел ВСЁ! Но молча встал. Возможно даже весь! И подошел ближе. Аннабель затаила дыхание, ожидая прикосновения его сильных рук…

Он же нахмурился, глядя на её тылы.

— Аннабель, — прозвучал его голос так холодно, подобно льду. — Какого хрена ты шастаешь по дому без трусов?

Та поперхнулась воздухом. Вся романтика момента рухнула с грохотом падающего домика несбыточных надежд!

— Что⁈ П-правда⁈ — взвизгнула она. — Я… это… для вентиляции! Жарко же!

— Март на дворе, — отрезал тот. — Цистит заработаешь, кто мне потом предателей ловить будет? А жрать готовить? — и, схватив её за шкирку, как нашкодившую кошку, одним рывком выдернул из-под стола. Поставил на ноги, одернул её халат вниз.

— Иди оденься. Что за срамота, господи.

После взял свою чашку с чаем, демонстративно отвернулся и пошёл в библиотеку.

— А, да. И пыль под столом всё же протри нормально, я видел паутину.

А затем и вышел из гостиной.

Аннабель осталась стоять с пунцовым лицом.

— Негодник! — прошипела она, топая босой ногой. — Он что, издевается⁈ Или он реально ТАКОЙ тупой⁈ Я ему чуть ли не в лицо всем своим внутренним миром! А он про цистит⁈

Её глаза сверкнули серым пламенем.

— Ну погоди! Война так война!

Вечер. Библиотека. Александр читал трактат по эфирной механике, который нашел среди бесполезного чтива. Дверь скрипнула.

— Хозяин… — прозвучал голос Аннабель хрипло и низко.

Тот поднял глаза. Она стояла в дверях. Только что из душа. Мокрые пепельные волосы распущены по плечам, с кончиков капает вода. На голом теле только большое пушистое полотенце, обернутое вокруг груди. Длина — критическая! Бледная кожа сейчас распаренная, розовая. Запах цветочного мыла и девичьего тела щекочет ноздри.

— Я забыла лосьон для тела наверху, — прошептала она, подходя ближе. — А кожа так сохнет… Может, у тебя есть какое-нибудь средство увлажнения? А ещё… поможешь мне? Спинка так болит после ночи, кажется, что-то потянула, а регенерация пока справляется плохо…

И, подойдя к его креслу, наклонилась. Полотенце держалось на честном слове. Капля воды упала с её локона ему на руку.

— А в благодарность, я сделаю тебе массаж? Что скажешь? — провела она пальчиком по его плечу. — Иногда и тебе нужно расслабляться…

«Шах и мат,» — торжествовала она внутри. — «Ну давай. Ты же парень. Не железный ведь, да⁈»

Юноша же внимательно посмотрел на неё. На её голые раскрасневшиеся плечи. И взял за запястье.

— Стоять.

Аннабель замерла, сердце затарабанило чаще.

«Наконец-то! Сейчас он возьмёт всё в свои руки!»

— Ты сказала, спина болит? — прищурился он.

— Очень… — выдохнула та, прикрывая глаза и подаваясь вперёд.

— Повернись.

Аннабель радостно развернулась аппетитной попкой к нему, готовая сбросить полотенце.

— ТАК И ЗНАЛ! — рявкнул он, тыкая пальцем ей отнюдь не туда, куда она предполагала, а прямо в лопатку.

Аннабелька тут же подпрыгнула на месте, едва не потеряв полотенце.

— Ая-я-я-я-я-я-яй!

— У тебя смещение четвёртого позвонка! — Саня с профессиональным интересом надавил на точку, отчего генеральша снова взвыла, но не от удовольствия. — Видимо, когда ты махала мечом, потянула мышцу с непривычки. Новое тело, связки ещё слабые! Сядь ровно! Сейчас вправлю!

— Не надо! — пискнула Аннабель, пытаясь сбежать. — Оно само пройдет! Это просто усталость!

— Никаких «само»! — юноша скрутил её в захват, который больше напоминал приём самбо, чем элемент хоть какой-то прелюдии. — Расслабься! Вдох!

ХРУСЬ!

— АЯ-Я-ЯЙ! — завопила «соблазнительница».

ХРЯСЬ!

— Ща помру!!!

Щёлк!

— Вот и всё, — довольно сказал юный Северов, отпустив «клиентку». — Теперь как новенькая. Всё, шуруй спать, генерал. И голову высуши, а то менингит схватишь. Лосьона у меня нет, но можешь взять на кухне оливковое масло, оно полезное.

После чего похлопал её по теперь уже здоровой спине и вернулся к книге.

Аннабелька… ох, Аннабелька возмущенно хватала губками воздух! Спина и правда больше не болела. Но вот её женская гордость была сломана в трёх местах! Она посмотрела на макушку Хозяина взглядом, коим можно было испепелить всю Британию, и прошипела:

— Оливковое… масло… поняла… Спасибо. Хозяин.

Затем развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что на полке качнулась ваза.

Юноша поднял взгляд на закрытую дверь и едва заметно усмехнулся.

— Пятьдесят лет опыта? Ну-ну. Старайся лучше, Аннабель. Пока что это уровень курсантки.

И перевернул страницу. Разумеется, он всё понимал. Чай не слепой и уж точно не импотент. Но дразнить её было слишком весело.

Вечер тянулся мучительно долго для Аннабель и подозрительно спокойно для Александра. После фиаско на кухне и в библиотеке генеральша затихла. Но тишина эта была обманчивой! Очень обманчивой! Ведь девица набубенивалась в своей спальне. Ни одним только бренди. Не смогла принять поражение! То и дело из её комнаты доносилось бессвязное бормотание, но никакой жалости к себе, она просто… просто не знала, как ЕГО победить! Вернее, как ему дать, ой, то есть проиграть! В общем, она уже и сама запуталась, что в итоге собиралась сделать.

Что до юноши, то он преспокойно медитировал, гоняя эфир по каналам, да узлам. И конечно же не был «железным», как считала Аннабель. Как ни глянь, а её молодое тело было тем ещё искушением. Черт возьми, да она была идеальна! И тот факт, что внутри этой юной куколки сидит верная, жесткая циничная садистка-генеральша, делает ситуацию только пикантнее.

Но иерархия есть иерархия. Если он сдастся сейчас — она сядет ему на шею, а может и на лицо.

— Пф. Спокойствие. Только спокойствие, — продолжал он медитировать, но все чувства были троекратно взвинчены. Искушение было адским.

Благо ночь всё же пришла, а это значит — пора спать. Утро вечера мудренее.

Закончив с водными процедурами, юноша улёгся в спальне на втором этаже. Дневной дождь перешёл в грозу, что сейчас бушевала за окном, разбрасывая по темноту небу вспышки молний. Под такую погодку засыпать самое то, вот юноша и прикрыл глаза, пытаясь уснуть.

Щёлк.

Бабах!

Дверь распахнулась, ударившись о стену.

На пороге, шатаясь, показалась Аннабель. В руке сжимала пустой хрустальный графин. Щёки краснющие, дыхание тяжелое, а глаза блестят мокрым, пьяным вызовом. На ней лишь полупрозрачный черный халатик, распахнутый настежь, и больше ничего. Запах дорогого коньяка, смешанный с её духами и потом, буквально засосал в ноздри.

— Х-хозяин… — заплетался её язык. — Не спишь? Хорошо. Потому что я… я пришла.

Она сделала тройку шагов, споткнулась о собственные ноги и рухнула, но успела уцепиться за край кровати. Халат съехал с плеча, полностью обнажив левую грудь с торчащим аккуратным розовым соском.

— Страшно… Гром… ты слышал? Так страшно… — пробормотала она, уже не пытаясь быть убедительной, и поползла к нему по одеялу, как большая, пьяная кошечка. Ладони, горячие и влажные, нащупали под одеялом его грудную клетку. — Ты… такой тёплый. И твёрдый…

И прижалась всем телом. Её худая, длинная нога резко, без всякой нежности, закинулась на его бедра, пытаясь зацепиться. Пьяные липкие губы, шлёпнулись ему в шею. Чмаф. Смачный поцелуй. Затем в подбородок, пытаясь поймать рот.

— Хозяин… — выдохнула она прямо ему в губы, и запах алкоголя был одуряющим. — Сделай что-нибудь. Ну пожалуйста. Я всё понимаю… Я не дурочка. Я хочу. Ты же тоже хочешь? Вижу, хочешь…

Её рука поползла вниз, нащупывая под одеялом его уже готовую, скажем так, боевую форму. Она обхватила его пальцами и грубо сжала.

В этот миг он открыл глаза. Типа до этого притворялся, хах! Вот затейник! В темноте его глазища полыхнули золотом. Сам же схватил её запястье и отвёл от греха подальше.

— Напилась. Не по уставу, генерал, — проворчал он, перекатившись и нависнув над ней. — А на трезвую не хватило смелости?

— Да! — выкрикнула она, выгибая таз навстречу, пытаясь тереться об него. Её глаза были мутными-мутными, но в них горел тот ещё огонь. — Устала думать как тебя соблазнить! Просто хотела забыться! Ведь схожу с ума от того, как хочу тебя! Не как своего владельца… Как женщина — мужчину… Без приказа… без условий… Я, я готова вечно быть твоей рабыней, ты же знаешь… но хоть иногда дари мне капельку себя, и я буду отдаваться служению тебе ещё больше…

Он склонился и впился губами в её шею. Это не был нежный поцелуй, а жесткий, грубый засос. Аннабель ахнула, её ногти впились ему в плечи. Он же взял её за бедро изнутри и грубо раздвинул её ноги. Взял её за цветок. О, она была не просто влажной! Пылала, как кипящее пирожное, каждый её сантиметр плоти дрожал в предвкушении.

— Ты решила поиграть в игры с демоном, Аннабель, — прошептал он, проводя головкой члена по её мокрым нежным лепесткам, заставляя её вздрогнуть всем телом. — Вскоре ты поймёшь, что сделала это зря.

— Я… я готова принять все последствия, — прошептала она, не сводя с него глаз.

— Увидим, — хмыкнул он и вошёл в неё резко, до конца, одним мощным движением, разрывая нежную, расслабленную плоть.

— Ааах! Боже мой!

Аннабель издала захлёбывающийся, хриплый стон, ноги обвили его поясницу.

И началась порка. Было ли то любовью? Нет. Взятие крепости. Каждый толчок был жёстким, глубоким, прижимающим её к матрасу, выбивающим из легких пьяные всхлипы. Как таран, пробивающий городские врата. Она металась под ним, то пытаясь отвечать, то просто принимая, её голова беспомощно качалась на подушке.

— Да! Вот так! Хозяин! Да-да-да! — она визжала от нечеловеческого кайфа, эйфории. — Сильнее! Я же… я же генерал! Я всё вынесу!

Он хохотнул и в разы стал жёстче. Вскоре, чувствуя, как Аннабель вся судорожно сжимается вокруг его хрена, ловя очередной оргазм, он и сам ощутил нарастающую волну. И в самый пик, когда её крик застрял в горле, а глаза закатились кверху, он замер, так и не дав ей полноценно кончить. А затем медленно, с чудовищным усилием воли, выскользнул из неё.

Стоя на коленях между её раскинутых ног, он снисходительно смотрел на неё сверху. Она же лежала, грудь вздымалась, по щекам текли пьяные слезы бешенства и непонимания.

— Что… Почему ты остановился⁈ — она даже зарыдала, пытаясь подтянуться. — Дай свою штуку! Хочу-хочу-хочу!!!

Он взял её за подбородок, заставив смотреть не на его пылающий силой хрен, а ему в глаза.

— Твоей киски пока что хватит. А я… — он сделал многозначительную паузу, скользнув взглядом вниз, к её растерзанному, сияющему влагой лону, а затем взглянул на её губы. — Я хочу кое-чего другого.

Пьяный мозг Аннабельки соображал медленней, чем хотелось бы. Она смотрела на него в непонятках, на его хрен, стоящий перед её лицом, блестящий от её же соков. В её серых глазах мелькнуло поначалу недоумение: чего ж он хочет? А затем поняла! Это же… это же оскорбление для любой аристократки! И уж тем более генеральши! Неужели он задумал овладеть её ртом⁈ Он же для еды, а не для ЭТОГО! Она ж не девка с таверны!

— Пососи мне, — ухмыльнулся он и взял её за волосы, притягивая к себе.

— Ненавижу… — прохрипела она, но её руки уже потянулись, схватив его за бёдра. — Ненавижу тебя! Гл-гл-гл…

И, не раздумывая, впилась в него ртом. Действо то было неискусным, агрессивным, больше похожим на акт агрессии или даже мести за весь прошедший день, чем ласку. Она делала это яростно, с пьяным упорством, пытаясь поглотить, подавить, причинить боль и наслаждение одновременно. Ногти впивались в ягодицы, её горло сжималось спазмом, но она не останавливалась, смотря на юношу снизу мокрыми, полными ненависти и торжества глазами.

Он позволил ей этот бунт. Хозяин он или кто? Пусть генеральша отыгрывается, заводя его хер себе за щеку. Переживёт.

Через несколько минут её настойчивость принесла результат. Юноша резко, предупредительно, в последний момент высвободился из её губ, но было поздно. Тёплые струи брызнули ей на щёки, подбородок, грудь. Аннабель закашлялась, отпрянула, смотря на него с шоком, а ещё — с неуловимой дикой, животной гордостью. Она сделала это! Удовлетворила его!

Даже на радостях облизала губы, не сводя с него взгляда, при этом всё ещё восстанавливая дыхание.

— Теперь… теперь пойдём спать? — хрипло выдохнула она, с пьяной надеждой на завершение.

Юноша же медленно, хищно ухмыльнулся.

— Спать? О, нет, генерал. Мы только входим в раж. И впереди у нас вся ночь.

— Чегошеньки…

Похлопала та глазами, но его пальцы впились в её бёдра. Резким, не оставляющим пространства ни для какого протеста рывком, перевернул её.

— Ой! Что ты задумал! — вскрикнула Аннабель от неожиданности, оказавшись на животе, её лицо уткнулось в подушку, а округлые, совершенные упругие ягодицы приподнялись в воздух. Беззащитные, дрожащие, всё ещё влажные от её возбуждения.

Он пригвоздил её ладонью к кровати, надавив меж лопаток, придвинулся вплотную. Прижал свой жаждущий продолжения член к упругой плоти её задницы. Провёл им по её щели, собирая остатки влаги, а затем безжалостно приставил горячий конец к плотному, запретному отверстию чуть выше.

— Ну, что, захожу в тыл, генерал, готовь оборону, — прошипел он ей в самое ухо, тут же ощутив, как всё её тело мгновенно напряглось, осознав его цель.

— Нет… нет-нет! Хозяин, туда не занимаются любовью!!! Остановииись! — Аннабель сорвалась на визгливый шёпот, в коем было больше паники, чем гнева. Даже попыталась вырваться, но куда там.

— Молчи и принимай, — прозвучал короткий приказ. И юноша, не сдавая позиций, начал пробивать линию обороны.

О, это было медленное, неумолимое вторжение, которое не остановить, разве что ворвались бы Лорды-Эфироправы или родственники Аннабель. Плотные мышцы её попки яростно сопротивлялись, отказываясь пускать вражеские силы даже на лишние пару сантиметров. Генеральша завыла в подушку, ногти впились в простыни, тело изогнулось от шока и непривычной, разрывающей боли. Юный вторженец ощущал каждую её судорогу, каждый мускульный спазм, обжигающий тугим кольцом окружения.

— Сдавайся, сучка, тебе же будет легче, — рыкнул он, входя ещё на сантиметр глубже, и его самого перехватило от дикой остроты столь экзотичных ощущений. — Как ты там говорила…. Точно-о… ты же генерал, всё вынесешь.

— Больно… больно-больно-больно… ая-я-яй! — лепетала Аннабелька.

Он же одним последним, решительным толчком вошёл в неё до конца. Она замерла, затихла, будто случился конец света, из её горла вырывались прерывистые всхлипы. Он дал ей секунду, бесконечно долгую, чтобы осознать всю полноту этого проникновения, эту абсолютную, физическую победу над ней.

А затем начал двигаться.

Неистово, зверски, без намёка на нежность. Каждый мощный толчок вбивал её в кровать, заставлял содрогаться, визжать. Но… вскоре боль постепенно, волна за волной, начала смешиваться с чем-то странным, с глубинным, постыдным удовольствием. Её стоны сменили тембр. Из визга боли и унижения прорвался низкий похотливый стон.

— Да… ещё, Хозяин, ещё… — вырвалось у неё, и её ягодицы сами двинулись навстречу, уже не сопротивляясь, а жадно принимая.

Он прильнул к её горячей спине, схватил её за горло, по-хозяйски. Зубами впился в её плечо. Продолжая её долбить и долбить. Неистово. Беспощадно. Аннабелька тонула в экстазе. Раскачивалась в такт его толчкам. Работала бёдрами, подмахивая. Юная кобылица должна быть как следует обкатана. Только тогда станет послушной. Шлепки плоти о плоть заглушали треск грома. Всё пропахло сексом, вперемешку с потом, алкоголем и оладушками.

Чувствуя, как внизу живота сжимается тугой, неотвратимый прилив, юноша вытащил «себя» из её сжавшейся попки и снова, грубо, без предупреждения, перевернул её, а затем под её опьяненным возбужденным взглядом встал на ноги прямо на кровати и излился на неё. На живот, на грудь, щёки, губы, лоб. Долго, обильно. Пометил так пометил территорию называется.

— Х-хозяин… — лежала Аннабель обессиленная, глядя на него абсолютно покорным взглядом.

Тот стоял над ней и смотрел в её серые, кажется, влюбленные глаза. В них не осталось ни дерзости, ни пьяного вызова. Лишь опустошение и тлеющее, постыдное удовлетворение.

Он присел на корточки, провёл большим пальцем по её губам.

— Ты хорошо постаралась, так что, заслужила пятиминутный отдых. Иди обмойся, и продолжим.

— Че… чегошеньки⁈

Полдень. Всё когда-то заканчивается, наконец дошла очередь и до бесконечного лондонского дождя. Сегодня даже светило солнце! Вот только шторы в спальне были задернуты плотнее плотного и не пропускали даже намёка на дневной свет. Что до самой комнаты, то она напоминала поле битвы: подушки на полу, простыни скручены в жгут, пара из них какого-то чёрта вообще привязаны к люстре! Стул опрокинут. Кресло развёрнуто! Куча разодранных в клочья платьев и чулков!

Дверь ванной открылась, выпустив облако пара. Юноша, обмотав бедра полотенцем, выбрался наружу. Свежий, бодрый, полный сил. Энергия прям и бурлила. Оглядел пустую помятую кровать:

— Хм… — и ухмыльнулся, вытирая волосы вторым полотенцем.

В спальне подозрительно тихо. Слишком тихо для места, где ещё полчаса назад стоял стон, от которого, краснели даже мыши в подвале.

— Ге-е-е-не-е-е-ра-а-ал… — протянул он сладким, елейным голосом, неспешно ступая по паркету. — ГенералОЧКА моя… Выходи…

Тишина.

Абсолютная!

Он подошел к огромному шкафу.

— Попалась!

И распахнул дверцы. Пусто. Только костюмы висят себе сиротливо, да и всё.

— Надо же… — протянул он громко, чтобы «жертва» слышала. — Сбежала? Дезертировала с поля любовной брани? Ай-яй-яй… за такое следует НАКАЗАНИЕ.

Он сделал вид, что ищет тапочки, и скосил глаза вниз. Из-под кровати, у самой ножки, предательски торчал длинный пепельный локон. Тут же подавил смешок.

— Куда же она спряталась… — промурлыкал он, подходя к кровати. — Неужели испарилась?

Аннабелька же, лёжа под кроватью, зажала рот обеими ладонями. Серые перепуганные глаза размером с блюдца. В голове паническая мысль:

«Кто он, Святая Дева Мария, нахрен такой⁈ Трахарь Ада⁈ Не член, а вечный двигатель на эфирной тяге! Да я ног не чувствую! Вообще ничего ниже пояса! А моя попа! Спасите!»

Она увидела его ноги. Те подошли вплотную. Потом колени согнулись. Лицо Александра, сияющее дьявольской, довольной лыбой, медленно опустилось. И золотые глаза встретились с её расширенными от ужаса зрачками.

— Ку-ку, — ласково произнёс он.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — взвизгнула Аннабель, вжимаясь в стену, дальше ползти всё равно было некуда. — Не надо!!! Я больше не могу-у-у!!! У меня попа кипит!!! И не только она!!!

— Ну что ты, — юноша протянул руку и схватил её за лодыжку. — Иди сюда, моя радость.

— ААА!!! ОТПУСТИ!!! — она цеплялась ногтями за ковер, но силы были неравны.

Он выволок её из-под кровати одним рывком. Аннабель была абсолютно голая, растрепанная, с засосами на всём теле и выражением того ещё священного ужаса на лице!

— Ты же сама говорила, — назидательно произнес он, нависая над ней, — что ты — ГЕНЕРАЛ. Что ты всё вытерпишь. Что ты «Стальная Роза».

— Я БЫЛА ПЬЯНА!!! — заорала она, прикрываясь руками. — ДАЖЕ ГЕНЕРАЛЫ ОШИБАЮТСЯ!!! ЭТО БЫЛА ТАКТИЧЕСКАЯ ОШИБКА РАЗВЕДКИ!!!

Он рассмеялся, подхватил её в охапку и прижал к себе. Она тут же обмякла, поняв, что сопротивление бесполезно. Он же наклонился к её уху, сжав ладонью её мягкую, пострадавшую за ночь ягодицу.

— Не переживай, с утра я обычно более нежен, — шепнул он обжигающим шепотом.

Аннабель сглотнула. Закусила губу, глядя на него влажными глазами.

— Я… — выдохнула она честно. — Хозяин… я правда больше не вытерплю… Вот-вот сломаюсь…

Она выглядела так жалко и так возбуждающе одновременно, что он едва-едва сдержался. Но, всё же, время поджимало. Пора делать дела, а девушки… девушки — потом!

ШЛЕП!

Смачный шлепок разнесся по спальне. На правой ягодице Аннабель мгновенно расцвел красный отпечаток его ладони.

— Ай! — пискнула она, подпрыгнув в его объятиях.

— Это тебе на память, — усмехнулся он, отпуская её. — Всё, амнистия. Марш в ванную. Время уже полдень. Пока пообедаем, пока ты накрасишься, как раз к Финалу и успеем.

Аннабель моргнула. Жива? Свободна⁈ Она вскочила, выпрямилась, и улыбнулась самой благодарной улыбкой на свете! Тут же щелкнула босыми пятками, вытянулась в струнку, насколько позволяло состояние, и козырнула.

— ЕСТЬ, ХОЗЯИН!

И, сверкая голым тылом с красной меткой, рванула в сторону ванной с прытью лани. Но у самой двери резко затормозила. Обернулась через плечо. В серых глазах же плясали черти. Вся робость исчезла, осталась только наглая, женская уверенность в капле своей власти над этим монстром.

— Хозяин! — бросила она, хищно улыбаясь. — Теперь я понимаю, одной Королевы вам будет мало! Я согласна забрать и Изабеллу! И ещё штук пять! Вы — ненормальный трахарь!

И скрылась за дверью.

Юноша же, накинув рубашку, хмыкнул.

— Пф, — и посмотрел на часы. — Что ж. Разминка закончена. Пора забрать главный приз королевства. А может, и саму Королеву. Ведь как говорится — аппетит приходит во время еды. А я всё ещё голоден…

Примечание: собирался успеть пораньше, но сутки провалялся с температурой за 38, хрен знает, где подхватил. Сегодня уже бодрячком — думал, не успею. Но успел) Следующая глава будет завершающей, прям большой и прям горячей (не в плане 18+). Ух, что вас ждёт!) Когда её напишу — точно не могу сказать, но то, что том закончится раньше 5-го февраля, точно.