Неотступная память

ЧЕСТИ НЕ УРОНИЛИ

— Алярм! Тревога! Алярм!　

Слова эти раздались в Себеже в ночь на 1 января 1943 года. Они подняли гитлеровцев на ноги. И тех, кто спал, и тех, кто бражничал за новогодним столом. По городу палили пушки. Снаряды рвались рядом с казармами.　

Фашисты не знали, произойдет ли после артиллерийского обстрела налет на гарнизон. Не ведали и того, с кем придется сражаться: с партизанами или с десантом Красной Армии. Заняв по приказу коменданта города оборону, солдаты и офицеры гарнизона провели остаток ночи в снегу, проклиная русскую зиму и «лесных бандитов» — партизан.　

Огонь по себежскому гарнизону врага вели через озеро артиллеристы калининской партизанской бригады, командир Лисовский, и отряда имени Сергея бригады «За Советскую Белоруссию». В походе к Себежу участвовали и мои старые друзья: Степан Киселев, Ира Комарова, Оля Паршенко, Илья Михайлов, Василий Серков, Валя Дождева, Лена Кондратьева. После тридцатиминутного «концерта» партизаны покинули берег озера.

С. X. Корякин　

Спустя несколько дней выстрелы партизанских пушек раздались на латышской земле. В ночь на 13 января 1943 года более 800 русских, латышских, белорусских и литовских партизан обрушились на вражеские силы в крупном опорном пункте оккупантов — волостном центре Вецслабода, что в 35 километрах от города Лудза. Особо отличился при налете отряд латышей под командованием Вилиса Самсона. Он появился из-за линии фронта на стыке республик в конце 1942 года. Пробился сюда с боями.　

Разгром фашистов в Вецслабоде имел большой отзвук в Латвии. В восточные районы республики, к партизанам, стали пробираться группами и в одиночку патриоты из Риги, Резекне, Двинска и других мест, люди, не сломленные оккупантами.

Первые месяцы 1943 года знаменовали собой начало нового этапа партизанского движения. Теперь все чаще партизаны проводили свои операции крупными силами. Для меня новый год послужил своего рода водоразделом. До него все мои помыслы и действия были связаны с «сергеевскими ребятами», с отрядом имени Сергея. Широкий разлив народной войны весной и летом 1943-го разметал нас по отрядам. Япорядочное время оставался комиссаром отряда имени Котовского, потом был назначен помощником начальника штаба бригады имени Рокоссовского— так стало в дальнейшем именоваться соединение, оставшееся после отпочкования от бригады «За Советскую Белоруссию» некоторых отрядов. Боевые дела того времени — другой рассказ. Поэтому свои воспоминания я завершаю коротким повествованием о судьбах ветеранов — «сергеевских ребят» и беглым обзором действий нашей бригады, которой в 1943 году командовал А. В. Романов, а комиссаром партизанского соединения был П. М. Машеров.

А. А. Белов

Андрей Иванович Петраков был вызван в Москву. В Центральном штабе партизанского движения хотели подробно ознакомиться с действиями нашей и нарождающихся бригад, как говорится, из первых уст. Комбригу Петракову было что доложить начальству. В архиве института истории партии Белоруссии хранятся данные, о которых говорил Петраков в Москве. С 712 человек бригада за три месяца выросла до 1490 бойцов и командиров. На вооружении имела 82 ручных пулемета, 12 станковых, 14 орудий, 17 минометов. Отряды бригады провели полтора десятка крупных операций, спустили под откос 15 железнодорожных эшелонов, уничтожили 9 мостов на стальных магистралях и более 100 на шоссе и большаках, подбили три самолета.　

Мы ждали возвращения в бригаду комбрига, а пришла весть о его гибели. С группой партизанских командиров и партийных работников он вновь шел в тыл врага. Нарвались на засаду. Короткий жестокий бой. Уцелели немногие. Один из них рассказал, что раненый Петраков сражался до последнего. Он слышал его предсмертные слова. Командование бригады принял тогда ее комиссар Романов.　

Война да и первые послевоенные годы дали немало примеров «воскрешения из мертвых». Так случилось и с нашим любимым комбригом. Раненный, оглушенный, он попал в руки врага. На мой вопрос при радостной встрече: «Как выжили в фашистском аду?» — Андрей Иванович ответил: «Выжил. А как, сам не знаю. Дважды бежал…» Нелегко было ему и восстанавливать правду о своем добром имени.　

Андрей Иванович Петраков и по сей день в строю. Он долгое время был главным конструктором отдела одного из крупных научно-исследовательских центров Москвы. За доблестный труд награжден орденом Ленина и двумя орденами Трудового Красного Знамени. Нечасто приезжаю я теперь в столицу, но каждый раз мой первый визит к человеку, который в памяти всех живых «сергеевских ребят», да и не только их. Этот человек был, есть и будет примером редкостного мужества, большой душевной красоты.　

Хорошо шагала по широким партизанским дорогам в 1943 году бригада имени Рокоссовского. В январе — марте яростно сражалась она вместе с другими — калининскими, белорусскими и латышскими формированиями партизан с двумя крупными карательными экспедициями. Против партизан были брошены тысячи солдат, артиллерия, танки, авиация.　

В разгар третьего военного лета бригада приняла активное участие в операции «Рельсовая война», разработанной Центральным штабом партизанского движения и имевшей стратегическое значение. Одновременный удар по стальным магистралям наносился на дорогах протяженностью почти в тысячу километров силами 541 отряда (!) орловских, смоленских, белорусских, калининских, литовских, ленинградских и латышских партизан. Мы уничтожали рельсовое хозяйство на железнодорожных путях между станциями Поставы, Воропаево, Глубокое, Круливщизна, Будслав.　

После моего и еще нескольких ветеранов ухода из отряда имени Сергея на формирование других партизанских подразделений там произошло событие, взволновавшее всех. Отряд выполнял задание в новой зоне — в Западной Белоруссии. В значительной мере по вине командира Александра Овсянникова чуть было не погиб. Противник окружил его превосходящими силами в районе села Язно. Этому «чуть» помешали решительные действия «фронтовика» Шайхуша Нигамаева и начальника штаба Василия Серкова. Исправляя оплошность командира, погибла небольшая группа разведчиков старшего лейтенанта Петра Мандрыкина — героя взрыва моста через Дриссу. В этой группе был и наш славный товарищ Володя Селявский.　

Отряд не выполнил задание, и Овсянникова постигла самая суровая кара. Можно было бы не применять ее? Думается, что да. Прошли годы, и вот поведение Овсянникова и его двух-трех дружков дало, к сожалению, повод автору одной из книг о боевой деятельности белорусских партизан[6] бросить тень на доброе имя отряда. Мне хочется здесь привести отрывок из справки о боевой деятельности отряда имени Сергея, составленной по просьбе первого секретаря ЦК Коммунистической партии Белоруссии П. М. Машерова партархивом института истории партии при ЦК КПБ. Справка датирована 24 мая 1973 года[7]. В ней, в частности, есть такое свидетельство:　

Нет! Не уронили чести «сергеевские ребята». Они храбро воевали: кто вплоть до расформирования бригады в июле 1944 года, кто до своего смертного часа.　

Отрядом имени Сергея после Овсянникова командовали капитан Николай Синько, участник советско-финляндской войны, Шайхуш Нигамаев, пришедший в тыл врага в группе Петракова, Иван Лысов. Все они достойно наследовали боевую славу Сергея Моисеенко.　

Особо скажу о Нигамаеве. Татарин. Уроженец Молотовской, ныне Пермской, области. До войны учитель. В первые ее дни — заместитель политрука. По характеру, манере поведения он походил на комбрига Петракова. Бойцы его любили и не случайно он заменил на посту комиссара бригады Машерова, когда Петра Мироновича назначили секретарем Виленского подпольного обкома комсомола.　

Иногда в рассказах о войне даже из уст участника боев можно услышать слова: «Смерть была рядом. К ней привыкли…» Необдуманные это слова. Конечно, на войне не без жертв, но привыкнуть хоронить тех, кто шел с тобой рядом под свинцовым дождем, чье сердце　билось в унисон с твоим, нельзя. И забыть их нельзя. Ни Илюшу Михайлова, погибшего в бою в последние дни партизанской войны на белорусской земле. Ни Володю Хомченовского, чье тело в изуверской злобе гитлеровцы изуродовали штыками и ножами, не сумев захватить живым разведчика в рукопашной схватке. Ни павших смертью храбрых при штурме фашистского гарнизона братьев Гигелевых, ни Николая Кичасова, ни наших боевых подруг Таню Михайлову, Лену Кондратьеву, Веру Михайлову.　

Высокое чувство товарищества не покидало моих друзей в минуту смертельной опасности и тогда, когда уходила жизнь. В ноябре 1943 года большая группа партизан караулила на большаке Поставы — Воропаево обоз гитлеровских мародеров. Засаду фашисты обнаружили. Чтобы не дать гитлеровцам развернуться, Степан Киселев — он в то время был начальником штаба отряда имени Сергея — с кличем «Ура! Вперед!» кинулся к дороге. Конвой обоза был сильным. Завязался бой. Автоматная очередь перебила Киселеву ноги, прошила грудь. К нему подбежала Олеся Паршенко.　

— Уходи! Все отходите! — приказал Киселев.　

— Молчи, Степа, молчи, — просила Олеся, пытаясь перевязать его раны.　

Суворов и Паршенко вынесли друга из огня, но спасти Степана не удалось.　

— Возьми, Люсенька, — прошептал Киселев и затих.　

В руках умиравшего был дневник, с которым Степан никогда не расставался. Вел он его с первых дней войны. Среди разных интересных записей нашла Олеся и такие строчки:

Прав был Степан. Не стали наши девушки из числа «сергеевских ребят» другими. И спустя сорок лет они такие же добрые, дружные, а когда надо — решительные, принципиальные. Лишь время припудрило слегка их головы, и стали они обладателями почетного титула «бабушка». Ирина Николаевна Гвоздева (Комарова), Валентина Дмитриевна Серкова (Дождева), Ольга Тихоновна Бармичева (Паршенко) живут и работают в Минске. Валя и Оля шагают по жизни рука об руку с товарищами по войне. Их мужья Василий Серков и Виталий Бармичев из нашего партизанского племени.　

В Минске жил и работал до последних дней Герой Советского Союза Петр Машеров. На посту первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии он снискал народную любовь. По дороге к людям трагически оборвалась его жизнь в осенний день восьмидесятого года.　

У гроба Петра Мироновича склонила головы вся Белоруссия.　

Разметала жизнь по стране моих боевых друзей. Степан Корякин обосновался у знаменитого озера Хасан; Борис Кичасов, Иван Лысов, Георгий Казарцев (далеко пошел наш лейтенант-разведчик, стал генералом) и Павел Суворов «прикипели» к белорусской земле. Наш юный партизан Федя Михайлов водит автобусы по ленинградским проспектам. Евгений Мелихов, Иван Исакин, Петр Власов трудятся на Псковщине. Далеки географически от моей родной Башкирии и другие товарищи по партизанским тропам, по сердцами близки. Вот и идут более сорока лет весточки-письма из города Октябрьский, где живу я со своими детьми и внуками, во все концы нашей необъятной Родины. Много таких писем-«ласточек» прилетает и под крышу моего дома — улица Трудовая, 25.　

Радуют они. В их строчках пульсирует жизнь со всеми ее радостями и печалями, жизнь, во имя торжества которой шли мы в смертный бой. В их строчках и воспоминания о грозовых годах войны. Забыть ее не дает нам благодарная и тревожная память. И это прекрасно, ибо человек без памяти — что дерево без корней.