Неотступная память

НА ПОКЛОН К ИСТОКАМ СИНЕЙ Пролог

Каждый год, когда наступает лето, меня как магнитом влечет к себе голубой озерный край— места, где стыкуются земли трех братских республик: России, Латвии, Белоруссии. Здесь, окрест древнерусского города Себежа, в годы минувшей войны кипели жаркие бои народных мстителей с гитлеровцами. Здесь в трагически тяжелые дни сорок первого стал и я с товарищами по оружию на партизанскую тропу.　

Приехав в Себеж, я спешу в семью Петра Власова. Это его отец, Андрей Лукич, замученный фашистами, помог нам, красноармейцам, оказавшимся на оккупированной территории, объединиться. Это Петр, тогда еще мальчишка, принес после гибели отца спрятанные им винтовку и три кинжала и, скрывая слезы, по-взрослому сказал: «Я навсегда с вами».　

С нетерпеньем ждем мы с Петром Андреевичем первое воскресенье июля. Обычно в это время в Себеже стоит прекрасная погода. Бездонная синева неба опрокинута над голубыми озерами, с трех сторон окружившими город. Горизонт еще в багряных тонах, а мы уже в пути: спешим к истокам реки Синей.　

Почему в первое воскресенье и почему к Синей? По традиции. Вот уже тридцать лет, как в глухом бору на большой лесной поляне, где Синяя еще не река, а ручеек, в первый воскресный день второго летнего месяца собираются бывшие партизаны Белоруссии, Латвии и Калининской области. Здесь в 1959 году они в память о совместных боях насыпали курган, посадили на его вершине дуб и проложили три аллеи. Березовая убегает в сторону белорусской земли. Липовая ведет к Латвии. Клены направлены к столице озерного края — Себежу. У кургана прекрасное имя — курган Дружбы.　

В лесу еще тихо, когда мы по деревянному мостку переходим Синюю. Ручеек поет, весело пробегая по отшлифованным камешкам. Но вот в тишину лесного утра вторгаются человеческие голоса, гудки машин.　

Со всех концов съезжаются на поклон к Синей, к кургану Дружбы, бывшие партизаны. Некоторые из них приезжают не каждый год, но зато с семьями. Что ни человек, то живая легенда. Вот размашисто шагает навстречу нам Саша Гром — один из первых подпольщиков Латвии, в прошлом лихой разведчик. Рядом с ним — приземистый крепыш. Это командир прославленного в годы войны отряда партизан-латышей легендарный Вилис Петрович Самсон. Так же молодо улыбается, то же спокойствие, как и во время горячих схваток с оккупантами. Только вот «серебра» стало много на висках. Поседел и Иван Кузьмич Захаров, окруженный стайкой пионеров. Ему есть что рассказать красным следопытам. Бригада под его командованием храбро сражалась и на родной белорусской земле, и на берегах Синей — по-латышски река зовется Зилупе.　

Свернув с дороги, большой автобус выгружает среди корабельных сосен гостей из города Калинина. Издали виднеется высокая фигура. Это Федор Бойдин. В то грозное время самый молодой партизанский комбриг в стране. Выпускник артиллерийского военного училища лейтенант Бойдин командовал в 1941 году огневым взводом на Смоленской дороге к Москве, а спустя год девятнадцатилетний комсомолец принял под свое начало 1-ю Калининскую партизанскую бригаду. Рядом с Бойдиным бывшие разведчики Виктор Терешатов и Владимир Заболотнов.　

К полудню лес полон людей. Тут ветераны, студенты, колхозники, школьники, рабочие, воины Советской Армии. Они прибыли из Витебска и Пскова, из Лудзы и Великих Лук, из Ленинграда и Острова.　

Сигнал сбора. Мы с Петром Андреевичем спешим к колонне калининских партизан, что выстраивается между кленами. Гремят оркестры, и по трем аллеям идут ветераны народной войны к кургану Дружбы. А на поляне сотни людей, по-праздничному одетых, с цветами в руках приветствуют нас. Волнующее зрелище!　

Короткий митинг. Возложение венков к памятникам казненного фашистами героя латышского народа Иманта Судмалиса, зверски убитой секретаря Себежского подпольного райкома комсомола Марии Пынто, комсомольцам-подпольщикам белорусской деревни Прошки. Народное гулянье. Оно продолжается до вечера. Выступают артисты. Идет показ кинофильмов. Молодежь толпится у танцевальной площадки. То там, то здесь звучит песня.　

А на берегах Синей уже дымят партизанские костры. Бригадные. Отрядные. И слышатся и радостные, и овеянные грустью восклицания-вопросы:　

— А помнишь?..　

— А знаешь?..　

— А где-то наш?..　

Вспоминаются стихи Льва Ошанина:　

Да, они — вечные. Неумолимой чередой бегут дни, недели и годы. И все это время неотступная память со мной. Память о тех, кого нет с нами, и о тех, кто был рядом в час величайших испытаний. Им — негаснущая любовь моего сердца и страницы этого скромного труда.