Неправедные

Глава 28

Сергей

Прошла почти неделя, как мы с Маринкой потеряли связь. Всю эту неделю я практически не ел, не спал и стал невыносимым для окружающих.

Несколько раз едва не сцепился с пацанами в школе за свой говняный характер. Даже Трунин перестал со мной общаться. Послал меня нах, сказал, когда стану нормальным, сам подойду.

А я не знал, когда стану нормальным. Вообще — стану ли.

Мне ничего не хотелось, я вёл себя как дебил. Довёл Леську на репе, так что та на следующий день даже на учёбу не явилась, в очередной раз вызверил Валерьевну.

Только с Тимониной мы как-то находили общий язык. Она меня не бесила. Я чувствовал какое-то, походу жизненно необходимое мне, тепло от неё и только с ней был спокойным…

А потом грянула пятница. Забегая вперёд скажу, что о предстоящей тусе в ДК я знал, но идти туда не собирался. Наши решили набухаться в честь закрытия триместра. Валерьевна предоставила ключи. Леська обещала всем какую-то супер-пупер-вау-шоу-программу, танцы и конкурсы. Мне вся эта вакханалия, естественно, была не интересна…

Но получилось не совсем так, как планировалось…

После уроков, уже почти по привычке, но снова обещая себе, что делаю это в последний раз, я опять выдвинулся на Ригу.

Нет, это был бы реально последний раз…

Я уже два дня, как восстановил симку. Но Маринка по-прежнему морозилась. Я не мог ей позвонить, не мог написать — всё указывало на то, что она закинула мой номер в ЧС. Мне это не просто ломало мозг — меня это изводило. Я не понимал, как она могла так легко, не зная, что со мной, почему я не приехал на той чёртовой электричке, вычеркнуть меня из жизни… А если б я сдох реально? Попал под тот же поезд?.. Неужели ей настолько одинаково на меня?..

В общем, я решил, что либо я её увижу и наконец всё выясню, либо посылаю всё к чертям… Теперь уже окончательно. Я просто не мог так дальше, у меня не осталось сил…

И вот я, как по расписанию уже, наведался в парикмахерскую. Обломался снова. Увидев меня, Денсерша брезгливо выдохнула:

— Ну, чё ты… Опять здесь ошиваешься?.. Я же тебе сказала, не будет её.

— А когда будет?

Услышав в который раз один и тот же вопрос, Маринкина сменщица уже даже не заорала.

— Когда-когда… Когда рак на горе свистнет, упрямый ты баран… Иди вон погуляй лучше…

И я пошёл. Не знаю, почему я не уехал сразу. Либо у меня какое-то шестое чувство вдруг прорезалось, либо я просто должен был дожать себя до конца…

В общем, я опять сидел на скамейке, рвал перепонки заезженным сборником и курил. Я вообще в эти дни курил много.

ТВ из-за этого тоже на меня орала. Застукала. Но мне было похрен.

И тут ко мне подваливает какое-то тело. Я не узнал сразу, только потом вспомнил, что именно от этого типа Маринка тикала, когда мы с ней нормально пообщались в первый раз…

В общем, подваливает тело, плюхается со мной рядом и, полюбовавшись на меня молча, говорит:

— Слышь, парень, чеши отсюда.

Я, тоже молча, глядя в упор на него, сначала считываю этот не сильно миротворческий посыл чисто по губам, так как уши у меня пока заняты, затем выключаю звук, поглубже затягиваюсь и… нет, не посылаю его нах, до этого я ещё не дорос… просто интересуюсь, чем я ему мешаю, совершенно непреднамеренно обдавая его рыхлую рожу дымом.

— Я сказал, чеши, — повторяет он раздражённо. — И тут же отвлекается, переводит взгляд куда-то…

Это оказалась Маринка. Она выскочила из высотки почему-то, в расстёгнутом пальто, видно наспех накинутом, и, заметив нас, зависла.

Уже на ходу избавляясь от окурка, я подорвался к ней.

— Эй, ты куда собрался?! — возмутился где-то сзади Тело, но Маринка его осадила.

— Пожалуйста, Игорь…

И вот мы замерли друг напротив друга. И теперь, глядя в её офигенские глаза, в которых отражались ночные вывески, видя лицо, такое трогательное, нежное, приоткрытые, напомнившие мне о наших поцелуях, губы… В общем, я внезапно для себя сдулся, не знал, что сказать. Вернее, у меня словно стекло застряло в горле… Я понимал, что не сдержусь, что у меня так накипело… И, пытаясь собраться с мыслями, просто медленно, растягивая до земли слюну, сплюнул в припорошенную свежим снегом жижу.

— Это из-за него, скажи?.. — начал, наконец-то взяв себя в руки. — Вы с ним типа вместе?.. Он кто тебе, жених, муж?.. Кто я тебе, а?..

Она молчала, кричали только её глаза, потом закачала головой отрицательно.

— Кто я?! — повторил я с нажимом, ощущая, как с каждым словом мне всё труднее становится себя контролировать.

Меня капец как колотило… И походу не от холода, к которому я должен был, по идее, уже привыкнуть…

— Чё ты молчишь, а?! Чё ты игнорила меня неделю? Ты где была? Ты меня в чёрный список добавила? Чё я тебе сделал плохого? Ты же мне даже шанса не дала объясниться!

— Слышь… — встрял Тело, коснувшись моего плеча.

Я вспыхнул, тут же пихнул его. Он хотел, естественно, попереть, но Маринка закричала:

— Пожалуйста, не надо! Игорь, пожалуйста!.. Пожалуйста…

Она обращалась к нему, переходя на шёпот, а потом и вовсе затихла. И, судя по тому, что поговорили они одними глазами, и он с фразой: «Ну ладно, если что — я тут» отошёл от нас на какое-то расстояние, они друг друга и без слов прекрасно понимали.

— Послушай, Серёж… — заговорила она. Глубоко вздохнула, опустила взгляд и выпалила, как из пулемёта: — В общем, прости, но нам придётся расстаться…

— Это я понял. Я не понял почему. Это из-за него? — Я дёрнул башкой в сторону Тела.

— Нет!.. То есть, и из-за него тоже… Но, понимаешь, Серёж, ты мне просто не подходишь…

— А он подходит?

— Он?.. Да…

— Почему?

Я всё сбивал её, она терялась и договаривала как-то медленно, неуверенно, а ещё постоянно посматривала куда-то, наверное, туда, где Он стоял…

— По возрасту.

— Да срать на возраст! Через десять лет, когда у нас были бы дети, никто бы не вспомнил про этот грёбаный возраст…

Я едва держался, чтобы не орать. Или орал уже — не знаю…

— Нет, Серёж, это для тебя наша разница не имеет значения, а для меня это важно. У меня есть сын, есть обязательства…

— Твои обязательства — всю жизнь подтирать ему сопли? Угробить своё будущее, положить его на алтарь его хорошего настроения? Лишь бы дитятко не плакало, так?!

— Ты не прав сейчас!.. — разозлилась она.

Её глаза сверкнули, но было уже поздно, меня несло.

— В чём не прав?! В том, что ты готова угождать всем вокруг, забивая на себя, на свои желания, на своё счастье…

— А кто тебе сказал, что я буду счастлива с тобой?! — в ответ закричала она, выплёвывая облачка белого пара. — С чего ты это взял?!

— Я это сказал! Я это тебе обещал! Потому что я выбрал тебя! Не на месяц, не на два, не на год — навсегда, понимаешь?!

— Ха-ха, смешно! Выбрал он, спасибо!.. Ты глупый, самовлюблённый, самонадеянный, наивный мальчишка! Это ты не понимаешь, что счастье — это миг… Что в жизни есть ещё такие вещи, как болезни, безденежье, другие проблемы…

— Мы бы со всем справились…

— Да не справились бы, Серёжа, не справились! Потому что тебе восемнадцать, ты ничего не умеешь ещё, не можешь, ты не научился ещё даже зарабатывать!..

— А это важно для тебя?! — перекричал её я.

— Важно! Потому что рай в шалаше — это сказки для восемнадцатилетних! На самом деле, финансовые проблемы разрушают любой брак! Любой, Серёж! И я не могу ждать десять, или сколько там лет, пока ты встанешь на ноги! Моё время уже тикает!

Тут я заглох. В голове вихрем пронеслись Трунинские доводы насчёт «девушек постарше». Похоже, он был прав всё-таки.

— А у него что, дохрена денег? — резко сбавив обороты, спросил едва слышно.

— Не твоего ума дела!!! — выкрикнула она.

И почесала прямо к Нему, но я опять заорал ей в спину:

— Это ты дура! Ты наивная и нихрена не понимаешь! Бабло может заработать любой, кто угодно, а настоящие чувства, такие, как у нас с тобой, реально раз в жизни…

Я не договорил, голос сорвался. Но она всё равно никак не реагировала.

— Ты пожалеешь ещё, сама опомнишься! — продолжил надрываться от бессилия я. — Только поздняк метаться будет, потому что я обратно не приму уже! Я никого… никогда… назад после других мужиков не принимаю, ты слышишь?!!

Но она уже не слышала. Они перешли через шумную дорогу и скрылись в проулке с нерабочими фонарями.