Неправедные

Глава 4

Сергей

— Серёжа, где ты шляешься, я же просила тебя с Нюськой погулять! — с порога атаковала матушка.

— Чё я? Пусть Лилька гуляет! — скидывая в прихожей кеды, огрызнулся я.

— Лиле некогда, ты же знаешь! Она с учёбы приезжает только в восемь вечера! А ты где шляешься с самого утра, я тебя спрашиваю? — Мамка выглянула из кухни с баночкой детской пюрехи в руках. — У тебя ж сегодня короткий день, праздничный!

— На вокале я был, сами меня туда затащили!

— На вокал тебе к шести, а сейчас почти девять! Я могу хоть вечером отдохнуть немного, хоть два часа, а, Серёж? У меня запись на шеллак была, пришлось отменить. У тебя совесть есть?!

— Ладно, в следующий раз забью на вокал, пойду с Анькой гулять весь вечер.

— Не надо забивать на вокал, надо приходить с него вовремя!

— Да я виноват, что репетиция затянулась?! Татьяне Валерьевне, подруге своей, напиши все претензии! Она сама опаздывает на полтора часа. Тоже, наверное, была на шеллаке!

Я хлопнул дверью. К счастью, у меня есть своя комната, где всегда можно спрятаться от вечного дурдома, творящегося у нас в квартире. Через минуту в мою цитадель завалился отчим.

— Серёг, я эт… поговорить, в общем, хочу…

Это не он хотел поговорить, это мамка хотела продолжать орать на меня, только уже его ртом.

Я заткнул уши наушниками и уставился в экран смартфона. Принялся искать в сети номер парикмахерской на Риге.

— Серёга! — Отчим выхватил у меня аппарат.

Пришлось вытащить один наушник и удивлённо посмотреть на него.

— Чё мать не слушаешь?

— Я не могу одновременно слушать и мать, и Кипелова.

— Кого, Кипелова?! — отчим рассвирепел.

Он попытался выдрать у меня ещё и второй наушник, но я увернулся, и он просто заорал:

— Бессовестный! Здоровый лоб уже, а матери совершенно не помогает! Она целыми днями разрывается, а он!.. — Дальше он не придумал, что сказать.

Покряхтел, посопел и ушёл в итоге.

Я был спокоен, потому что знал, что вся эта постановка чисто для мамки. Что отчиму вообще до лампы, чем я занимаюсь. И чем она занимается тоже. Главное, чтобы ему плешь не проедала, чтоб он мог и дальше спокойно пялиться в телек всё теми же «целыми днями». Выполнил «родительский долг» — свободен.

Я откинулся на кровать, лёг поудобней. В ушах снова зазвучал затёртый до дыр сборник. На экране наконец-то высветился нужный номер. Я попытался его набрать, но оказалось уже поздно. Десятый час.

Я вспомнил удивлённые глаза мастерши, невольно улыбнулся.

Утром орали все: мамка, Лилька, отчим. И все на меня одного. Только Малая орала просто так, у неё на всё это смотреть, наверное, нервы не выдерживали.

В общем, в школу я рванул раньше времени.

Припёрся задолго до начала уроков. В холле тишина, мелюзга одна, наших нет. Поднялся. Прохожу мимо туалетов, слышу голос:

— Вы с Аверьяновым-то будете мириться?

Я притормозил. Дальше, конечно, говорила Леська.

— Да пошёл он! Задолбал! Строит из себя много! Думает, я за ним бегать должна? Вот ещё. Не угадал. Я себя тоже не на помойке нашла.

— Так чё, типа совсем всё?

— Ой, я тя умоляю! Куда он денется! Сперматоксикоз настигнет — сам прибежит.

— А если не настигнет? — захихикала Бекетова (одна из наших, я узнал её по голосу). — Смотри, там уже Маша — два рубля и наша — на подхвате…

— Кто?! Тимонина?! Не смеши меня, Поль! Он сам говорил, что она жирная, к тому же ростом едва ли не выше. Не, Сега на такое даже с голодухи не позарится.

— Ну не знаю… Я б на твоём месте так уверена не была. Видела, как они в клубе зажимались?.. Она, кстати, похудела на пять килограммов. Вчера, пока домой шли, хвасталась, что почти не ест ничего, одну гречку только и йогурты…

— Это ради Сеги, что ли? Ну и дура. Нашла ради кого страдать. Да и всё равно она лошадь для него. Ему, насколько я знаю, всегда миниатюрные девушки нравились. Как я. Так что… думаю, помариную его ещё немного и…

— Кстати, как тебе новенький?!

— Новенький? Ну… не знаю… симпатичный, конечно, но что-то какой-то он тормоз…

Тут они вышли из тубзика и, наткнувшись взглядом на мою улыбку, Леська резко замолчала.

Видеть её лицо при этом было крайне забавно, но я сдержался.

Все уроки она бесилась. Потому что так облажаться — это надо быть асом. И теперь не только она знала, что она ас. В отместку продолжала осаждать Лохматого. Хохотала во всю глотку на переменах. Я не реагировал. Общался с Труниным. У нас с ним было одно дельце, и мы его весь день обсуждали. А потом ко мне Бекетова подошла.

Это было после физ-ры, которую большинство из наших прогуляли. Полинка заловила меня в подсобке, пока маты укладывал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Аверьянов, а ты знаешь, где сейчас Ковалёва? — интригующе (наверняка, ей так казалось) спросила она.

— Мне это не интересно, — тут же отрезал я, сосредоточенно поправляя очередной мат на месте.

— М, жалко… Потому что пока ты тут батрачишь, она уже в городе, гуляет там вовсю, рога тебе наставляет… — И Полинка повернула ко мне ярко светящийся в полумраке экран смартфона.

Я отряхнул руки, аккуратно взял смартфон у неё, присел на только что возведённую стопку. Фото было сделано пять минут назад. На нём действительно была Леська, рядом с ней лохматая башка Новенького. Оба улыбаются, довольные, как черти.

С минуту я втыкал. Понятно, что Леська пошла ва-банк. Понятно, что Лохматого она сама выцепила. Что Бекетову ко мне подослала — тоже ясно… Только что мне делать теперь? Какой следующий ход? Забить — пусть дальше бесится? Помириться, может быть? Но зачем?.. Никаких особых чувств я к Леське не испытывал. Она нужна была мне больше для статуса. Как и я ей, в принципе. Так уж повелось, что к нам обоим давно приклеились эти блевотные звания лучших в школе. Что ей, что мне, всегда приходило больше всех валентинок в Валентинов день. Что моя, что её рожа… в её случае, конечно же, личико… то и дело красовались где-нибудь на досках почета или в школьных новостных лентах.

Класса с пятого нас «сватали» друг другу. Все ждали, когда мы уже замутим. Лично меня пацаны постоянно спрашивали, почему я с Леськой не встречаюсь. Почему-то все считали, что мы обречены быть вместе, хотя, честно говоря, Леська мне особо никогда не нравилась. Да, внешне она симпатичная, красотка. Блондинка, при формах. Только меня напрягало её высокомерие. Я люблю простых девчонок, не пафосных. Не тех, которые с парнями общаются с позиции «ты мне должен, тварь, жри землю». А Леська такой была.

Точнее, мне так казалось, пока мы не стали встречаться. Пока после какого-то очередного дня чего-то там в ДК черти не дёрнули меня продолжить наш медленный танец (поставленный, между прочим, всё той же Валерьевной) в другом месте и в другой плоскости. В общем, я не знаю, но со мной она почему-то была белой и пушистой сразу. Никаких понтов, по крайней мере, до последнего времени. Она почти как Тимонина себя вела, вешалась на меня, притворялась паинькой. А сейчас, видно, начала показывать зубки.

Вот я и размышлял, стоит ли вестись на это. Решил, что не стоит, и, проверив время, отдал Бекетовой её покоцаный «Техно».

— Очень жаль, что я теперь буду таким рогатым, — без эмоций вздохнул я. — Но что поделать. Передай своей подруге, что моё сердце разбито вдребезги.

Полинка на полминуты зависла, потом переспросила с недоверием:

— Стебёшься?.. Так что, мне ей правда это передать?

— Передай твой король мой пламенный привет, — откозырнул я Полинке двумя пальцами, вспомнив кадр из какого-то прикольного советского фильма.

И вышел из душной подсобки.