Облачная академия. Битва за пламя

Глава 20

К следующему утру я почти убедила себя, что конфеты Данте умыкнул у ректора тогда же, когда и карты. На него, авантюриста, это было очень похоже. Я даже улыбалась, думая об этом. Вот только о нем самом по-прежнему не было ничего слышно.

На первой лекции у Драга я попыталась задать вопрос о природе иссушения. Наставнику он явно не понравился. На его щеках заходили желваки, прежде чем прозвучал ответ:

– Эта тема в программу обучения не входит. Иссушение – специфическая магия, сложная для понимания.

– И все же, есть способы от нее защититься? – не отступала я.

– Следить за собой, своими вещами и… словами, мисс Брайн, – пригвоздил меня взглядом Драг и поспешил перейти к заданиям на следующее занятие.

Прозвучало это как угроза, и мне стало несколько не по себе. Неужели он и правда замешан в иссушении Орвала?

На занятии миссис Фрог я всеми силами пыталась выделиться не с лучшей стороны. Отвечала невпопад, беззастенчиво критиковала нежно любимый ею домострой, под конец умышленно криво завязала мужской платок на манекене. Лицо наставницы все время сводило судорогой, взгляд метал молнии, однако желанного наказания от нее так я и не получила. И только чуть позже поняла почему: мое официальное освобождение от лекаря на любые физические нагрузки будет действовать еще как минимум неделю. То есть, чтобы попасть в библиотеку, мне следует ждать не меньше семи дней. При других обстоятельствах можно было только радоваться своей неприкосновенности, но сейчас меня она только расстраивала.

Перед обедом я снова заглянула под лестницу, намереваясь оставить очередную записку для Данте. Запустила руку за ящик, но вместо кучи своих старых посланий обнаружила только одно. Я достала его на свет – и сердце пустилось вскачь от радости. Это был ответ от Данте! «Сегодня в восемь на нашем месте», – всего шесть слов, но они просто окрылили меня. Послание не было подписано, однако сомнений в том, от кого оно, у меня не было.

Я еле дожила до вечера.

От Вайолетт, как всегда, не укрылось мое взволнованное состояние.

– Неужели тот парень объявился? – сразу поняла она.

– Только никому ни слова, – взмолилась я.

– Можно было и не напоминать, – хмыкнула подруга. – Только не забудь спросить, где он пропадал столько времени и почему не побеспокоился навестить тебя.

– Конечно, спрошу. Только, уверена, у него найдется и на это причина, – ответила я, подавляя вздох. – У него всегда на все есть ответ.

На башню я почти летела. Радость от предстоящей встречи с Данте перемежалась с обидой на такое долгое отсутствие и игнорирование моих просьб. И все же, увидев его на крыше, живого и невредимого, я едва сдержалась, чтобы не броситься к нему на шею.

– Ну привет, – сказал он. На его губах играла вроде бы обычная усмешка, но глаза оставались какими-то напряженными.

– Значит, я все же не сошла с ума и ты мне не померещился там, в клетке у орктикуса, – улыбнулась я, прикладывая руку к сердцу и пытаясь выровнять дыхание. – Это ведь был ты? Ты спас меня из огня?

– Тебе не померещилось, – Данте продолжал усмехаться. – Жаль, что наш побег закончился вот так.

– Почему ты вернулся? – поинтересовалась я уже серьезно. – Ты не дошел до конца? Что-то случилось?

– До конца не дошла ты. И я не мог все так бросить и не узнать, что с тобой случилось. – Он опустил глаза, потом присел на выступ. – И я не ошибся. Ты действительно попала в беду.

– Ох, Данте… – Я села рядом на самый край. – Мне жаль, что так вышло. Я должна была бы сказать, что тебе не следовало возвращаться, но… Я рада, что ты это сделал, – призналась я. – Понимаю, звучит эгоистично, но… Прости. Ты так долго к этому шел… А я все испортила.

– Разве ты по своему желанию решила вернуться и бросить меня? – Он хитро прищурился.

– Нет. Конечно, нет, – торопливо ответила я. – Меня догнал ректор. Ума не приложу, как он узнал обо всем! А потом еще и эта призрачная змея… Тебе она не встретилась по пути?

– Нет. – Данте озадаченно нахмурился.

– А мне вот встретилась. – Я потерла шею. От чудодейственной мази ректора ранка почти прошла за ночь, но я по привычке все равно раз за разом трогала ее. – К счастью, ректор убил ее. Он сказал, что в это время года она уже должна впасть в спячку, но почему-то пока бодрствовала. Я переживала, что и ты на нее напорешься.

– Нет, я без происшествий прошел весь путь до подножия горы. Похоже, все беды достались тебе. – Рука Данте на миг приподнялась, будто он собирался прикоснуться ко мне, но упала обратно на колено. – А потом ректор отправил тебя к орктикусу в наказание, так?

– Не ректор, а Траст, – поправила я и тут же удивилась тому, как это прозвучало: словно я оправдываю ректора.

И Данте тоже это почувствовал, потому что его бровь насмешливо взлетела вверх, и он уточнил:

– Ты защищаешь ректора?

– Нет, конечно, нет, – торопливо ответила я. – Но… Знаешь, на мой взгляд, хуже Траст нет никого. И вообще, ей от ректора досталась взбучка за то, что она отправила меня к орктикусу. Так что… Даже для него поведение Траст – это уже слишком. И потом… Он беспокоился о моем самочувствии. Не знаю, конечно, почему… И мазь дал для раны…

– То есть тебе уже нравится ректор? – уколол меня Данте, и я вспыхнула.

– Не говори глупостей! Просто… Временами он странный, точно противоречит сам себе. И ты, кстати, недалеко от него ушел. – Теперь я в упор посмотрела на парня. – Ты вернулся в замок в ту же ночь, что и я. Где же ты был все эти дни? Почему только сегодня откликнулся на мой зов?

Данте криво улыбнулся:

– Мне надо было залечь на дно после всего. Прости.

Мы несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза, и я все же сдалась. Приняла этот короткий ответ и решила больше ничего не спрашивать. Сегодня Данте был не похож на себя, будто нервничал из-за чего-то. Возможно, у него и правда проблемы, о которых ему не хотелось говорить. Только бы они не были связаны со мной.

– У меня есть еще кое-что тебе рассказать. Очень важное. Я никому об этом еще не говорила, – перешла я к другой волнующей меня теме. – И не знаю, стоит ли.

– Что стряслось? – Его брови озабоченно сошлись на переносице.

– Когда я лежала в лазарете, на вторую ночь туда же принесли моего однокурсника Орвала Рэнделла. Он оказался иссушен, – поделилась я. – И, похоже, ректор с наставниками собираются это скрыть. Я тогда притворилась спящей, но слышала все, о чем они говорили. Думала, наутро об этом всем сообщат, но вместо того меня спешно выписали, отправили долечиваться в общежитие, а студентам, которые спрашивали об Орвале, сказали, что у него опасный вирус или что-то вроде того. И вот уже третий день пошел, а правды никто не знает. Я же… Я тоже как-то смалодушничала и пока никому из своих друзей не рассказала, даже соседу по комнате Орвала, а он волнуется за него. И я не знаю, что мне делать, Данте. Мне страшно за Орвала. Страшно, потому что подобное произошло в этой Академии, а это значит, что виновник находится где-то рядом…

– Не обязательно, – ответил Данте, задумавшись, и принялся теребить на запястье тонкий кожаный браслет, которого я раньше не видела. – Иссушение можно сделать и на расстоянии.

– Ты что-то знаешь о том, как делается это заклятие? – встрепенулась я.

– Совсем немного, – покачал он головой. – Лишь то, что не обязательно быть рядом с объектом, на кого направлена магия иссушения. И то, что воздействие можно сделать разной интенсивности, например, более или менее быстрая потеря магических сил.

– А куда перетекает эта магия?

– Полагаю, она также заключается сосуд, подобный тому, куда поместили нашу магию во время консервации. Консервация сама по себе более упрощенная версия иссушения, с нанесением меньшего ущерба на организм мага.

– А что, если магия уже в сосуде? Законсервирована, как наша. Иссушение провести легче?

– Не знаю. – Данте снова медленно покачал головой.

– Мне страшно, что все мы, у кого нет магии, под ударом. Совершенно беззащитны, – призналась я.

– Полагаю, не больше, чем те, у кого она есть. – Задумчивый взгляд Данте был устремлен куда-то вдаль.

– Я подозреваю Драга, – сказала я. – Он подозрительно себя ведет, и у него есть свободный доступ к нашему пламени. Да и он точно знает, как ее извлекать. Даже на сегодняшней лекции, когда я спросила его об этом, он не стал отрицать. Просто осадил меня и ушел от ответа.

– Ты спросила его об этом прямо? – Данте удивился.

– Да. А что еще делать? – Я пожала плечами. – Я не могу просто сидеть и ждать, что будет дальше. Мне нужна информация. С информацией всегда спокойнее.

– И все же будь осторожна.

– Как думаешь, стоит рассказать моим одногруппникам? Предупредить их? – не унималась я.

– Не спеши. – Данте вернулся в реальность из своих мыслей и серьезно посмотрел на меня. – Не стоит пока сеять панику.

– А если это повторится?

– Тогда будем смотреть по обстоятельствам. – Он потер подбородок и снова ушел в себя.

Мы несколько минут просидели в молчании, наконец я осмелилась поинтересоваться:

– Ты чем-то расстроен?

– Просто устал. – Он слабо улыбнулся. – Не бери в голову.

И все же я чувствовала, что это ложь. Мне хотелось его поддержать, но я не знала как. Да и вообще наша встреча происходила не так, как я себе представляла. Раньше все было по-другому.

Я не знала, что на меня нашло. Что дернуло сделать то, что я сделала потом. Это был порыв, наваждение. Я сама не поняла, как потянулась к Данте. Он повернулся, и наши лица оказались совсем близко. И я поцеловала его. Сама. Первая. Опыта в этом у меня не было никакого, поэтому я просто прижалась губами к его губам. Не знаю, чего ожидала в ответ. Наверное, тоже поцелуя, захлестнувшей нас обоих страсти… Или что там еще пишут в романах о любви? Но вместо этого, к моему ужасу, Данте отшатнулся. А та гамма чувств, которая вспыхнула в его глазах, заставила меня вскочить на ноги. Он был растерян, испуган, озадачен, но только не рад. Да он, кажется, был вовсе в панике!

Такого стыда я не испытывала еще никогда!

– Прости, – выдавила я из себя. – Это случайно. Прости…

Но любые мои оправдания звучали бы сейчас глупо. Да и Данте не спешил на них как-то реагировать, продолжая сидеть с ошалевшим видом.

Боги, какой позор!

Я больше не могла этого выносить и бросилась прочь с башни. Впрочем, останавливать меня никто не собирался.

Я влетела в свою комнату, всполошив своим видом Вайолетт.

– Что случилось? – сквозь грохот пульса в ушах услышала я ее вопрос.

– Ничего. Просто я слегка опозорилась, – выдохнула я, падая на кровать лицом в подушку. Прохлада наволочки слегка остудила мое пылающее лицо.

– Вы поссорились? – поняла подруга. Кого она имела в виду, уточнять не имело смысла.

– Хуже, – страдальчески отозвалась я. – Но я пока не в состоянии рассказать тебе подробности. Давай позже, хорошо?

– Конечно, – понимающим тоном отозвалась она. – Расскажешь, когда будешь готова.

Все-таки Вайолетт – прекрасная подруга.

Всю ночь мне снился мой позор. Раз за разом я целовала Данте и видела ответный ужас в его глазах. Проснувшись, я все же поделилась всем с Вайолетт.

– Не думала, что он такой невоспитанный! – возмутилась она.

– Это я виновата. Выставила себя развратницей какой-то, – с горечью усмехнулась я.

– Ты поддалась порыву, – отмахнулась Вайолетт. – Понятно, что девушке лучше бы держать себя в руках в таких вопросах, но мужчина куда больше должен держать лицо и помочь сохранить его и той, что действовала под эмоциями. И вообще, этот Данте… На мой взгляд, он сам дал повод тебе надеяться на взаимность, а потом поступил так ничтожно. Девушка влюблена, а он…

Я вздохнула:

– Не уверена, что это любовь. Возможно, я спутала ее с привязанностью и благодарностью. Но от этого мне не менее стыдно за свой поступок. – Я закрыла лицо руками. – Представляю, что он сейчас думает обо мне.

– А ты не представляй! Возможно, он вообще ничего не думает. Или так же сгорает со стыда и винит себя за свое поведение.

– Никогда не думала, что мой первый поцелуй будет таким. – Из меня вырвался истеричный смешок.

– У тебя он хотя бы уже был, в отличие от меня, – хихикнула Вайолетт.

– Сомневаюсь, что ты бы хотела повторить мой опыт, – хмыкнула я.

– Честно? Боюсь, что не хотела бы. – Вайолетт закусила губу.

Ее попытка оставаться серьезной рассмешила меня, а вскоре следом хохотала и она сама. Отсмеявшись, я почувствовала некоторое облегчение. Стыд уже не так разъедал меня, а вчерашний вечер не казался таким уж кошмарным. В конце концов, наш разговор с Данте был вполне продуктивным, испортил его лишь мой заключительный финт.

Но после занятий меня поджидало еще одно событие, заставившее понервничать: место под лестницей, где мы с Данте обменивались записками, полностью расчистили от ящиков и прочих вещей. Как сказал старшекурсник, уносивший последний ящик, это был приказ Траст. Генеральная уборка перед днем Открытых дверей.

«И последняя ниточка, связывающая меня с Данте», – невольно подумала я. Теперь мне никак не связаться с ним. Не извиниться. Не узнать, как он ко мне относится после всего. Это стало угнетать меня еще сильнее.

И тут я вспомнила об амулете, единственном, который остался у меня, – «тайный взгляд». Я сама никогда не пользовалась этой магией, а вот покупали у меня подобные амулеты с завидной регулярностью. С помощью него можно было подглядеть за интересующим человеком, где бы он ни находился. Нужно лишь подумать об объекте – и следующие пять минут ты можешь наблюдать за ним через зеркало.

Вечером я сообщила Вайолетт, что иду принимать ванну, закрылась там с двух сторон, чтобы и Мэриан с Даяной не вошли случайно, и для достоверности пустила воду. Руки слегка дрожали, когда я развязывала узелки на кожаном плетении, чтобы активировать амулет. Темноликие! Я действительно волновалась! Жаждала и в то же время боялась заглянуть в жизнь Данте. Вдруг увижу что-то такое, что мне не понравится или расстроит еще сильнее?

Последний узелок наконец распустился, и зеркало подернулось дымкой. Через мгновение оно снова стало чистым, теперь в нем отражалась комната. Хм, где-то я уже видела ее… Додумать эту мысль я не успела: дверь отворилась, впуская мужчину. Я застыла в изумлении. Это был не Данте, а… ректор. Что за ерунда?

Ректор тем временем стал раздеваться. Сбросил плащ, камзол, затем стал расстегивать рубашку. Вместе с этим его маска тьмы тоже исчезла, открывая лицо. Я затаила дыхание, разглядывая его. Ничего ужасающего на нем точно не было, кроме нескольких старых побелевших шрамов с левой стороны. В остальном – привлекательное мужское лицо с волевым подбородком, нос с небольшой горбинкой, легкая щетина на щеках. И губы красивые. Не пухлые и не узкие, как это иногда встречается у мужчин. Идеальные. Поймав себя на этой мысли, я устыдилась. Демоны, о чем я думаю? А он еще и рубашку стал снимать! Теперь я не знала, куда мне смотреть: на его лицо и губы или обнаженный торс.

Ректор двинулся в ванную, открыл воду. Нет-нет, за тем, как он моется, я точно наблюдать не собираюсь! Я сжала амулет в ладони, готовая в любой момент разорвать связь. Но ректор лишь плеснул воды себе в лицо и глянул в зеркало, которое висело точно в том же месте, что и в моей ванной. Вода попала на его темные волосы, и теперь стекала на лицо крупными каплями. Глаза ректора сузились. Мне почудилось, что он смотрит прямо на меня, и по спине пробежал холодок. А потом он резко ударил ладонью по зеркалу – и исчез. Связь прервалась. По его желанию.

Сердце колотилось как безумное. Я уже вообще мало что понимала. Во-первых, ректор появился вместо Данте. Во-вторых, он почувствовал мою магию, я в этом почти не сомневалась. Понятно, что защита на ней была слабая, поскольку амулет предназначался для обычных людей, кто не владел силой и не мог ее никак ощутить. На магов использовать его не стоило, а на таких сильных, как ректор, и подавно. Да и мои умения еще не столь совершенны, чтобы выставить защиту покрепче. Оставалось надеяться, что ректор не понял, кто именно за ним подглядывал.

Я кое-как успокоилась, действительно приняла ванну и сразу нырнула в постель. Но в голове продолжал крутиться один и тот же вопрос: почему амулет вместо Данте показал мне ректора?