Облачная академия. Битва за пламя

Глава 27

Первое, что я ощутила, очнувшись, – тяжесть, которая придавила меня к земле и не давала пошевелиться. Мой замутненный взгляд вначале остановился на палящем солнце над головой, затем переместился чуть ниже и уперся в мужское плечо, прикрытое знакомой мантией, – и я сразу все вспомнила.

– Господин ректор, – позвала я охрипшим голосом.

Но ответа не последовало. Пришлось собрать все силы, чтобы сбросить с себя неподвижно лежащего мужчину.

– Господин ректор… – Я наклонилась над ним, вглядываясь в его мертвенно-бледное лицо и холодея от страха. – Ректор…

Я потрепала его за плечо, затем опустилась ниже и приложила ухо к груди. Стук сердца был едва слышен или же он вовсе мне чудился. Я случайно коснулась его живота и пришла в еще больший ужас: моя рука стала алой от крови, а там, где она только что лежала, сквозь обугленную одежду зияла большая рана.

О боги! Боги, боги… Это старик его ранил. Или… убил?

– Ректор! – позвала я, уже в отчаянии хлопая его по щеке. – Дастин!.. Данте!.. Очнись, пожалуйста… Пожалуйста…

Я тяжело задышала, борясь с подступающими слезами. Боги, где мы вообще находимся? Что это за проклятое место? С одной стороны простиралась потрескавшаяся земля со скудными вкраплениями сухой травы, с другой высилась скала. И все вокруг просто дышало жаром. Судя по положению солнца, был полдень или около того, и короткую тень отбрасывала лишь скала. Однако скоро тень от нее станет больше, и там можно будет хоть как-то укрыться от палящего солнца. Эта мысль подтолкнула меня к действию.

– Если вы собираетесь умирать, господин ректор, то отложите это на потом. – Я попыталась взять его под мышки и приподнять. Только это оказалось не так просто.

На третьей такой попытке ректор вдруг издал стон, и я остановилась, боясь поверить в чудо. Жив?

– Оставь меня… Эмили… – прошелестели его пересохшие губы.

– Даже не подумаю, – ответила я, снова хватая его под мышки. – Я не дам тебе… вам умереть, даже если вы этого жаждете.

– Я не собираюсь умирать… Мне просто нужен покой… Чтобы восстановиться из внутренних резервов… – его голос звучал совсем тихо.

– Но восстанавливаться лучше в тени, а не под жарящим солнцем. – Я сделала рывок и наконец сдвинула его с места. – Потерпите немного… – Еще рывок.

– Эмми… – в этом шепоте мне почудился укор, но он только придал мне сил.

– Тут всего шагов тридцать… – Я упорно тащила его дальше.

Шаг – рывок. Шаг – рывок.

Платье на спине взмокло, пот струился по лицу, но я едва обращала на это внимание. Ректор затих и больше не противился, и мне оставалось верить, что он сейчас находится в процессе восстановления, а не собирается, вопреки своим словам, оставить меня.

Оказавшись ближе к скале, я обнаружила кое-что получше, чем просто тень, которую она отбрасывала: немногим дальше виднелась расщелина, ведущая в пещеру.

– Еще чуть-чуть… Совсем чуть-чуть, – бормотала я, подбадривая себя и его. – О боги, какой же вы тяжелый, господин ректор…

В пещере, небольшой, всего шагов двадцать на двадцать, я уложила его на землю и сама упала рядом без сил. Несколько минут я восстанавливала дыхание и боролась с дрожью в конечностях, потом снова поднялась и подползла к ректору. Его грудь едва заметно вздымалась, и это успокоило меня.

– Ректор… – тихо позвала я. – Данте…

Но он даже не шевельнулся.

– Ладно, я тоже отдохну тогда…

Но долго отдыхать не получилось: этому назойливо мешала жара, к которой вскоре присоединились жажда и голод.

– Пойду поброжу поблизости. – Я не была уверена, что ректор меня слышит, но все же не могла не разговаривать с ним. – Обещаю не заблудиться.

Солнце за это время чуть сдвинулось к западу, но прохлады пока это не приносило. Даже ветерка не наблюдалась.

Я немного осмотрелась и двинулась туда, где, как мне показалось, было немного зеленее, чем в других местах. Пришлось карабкаться по камням, но эти усилия увенчались успехом: я обнаружила маленький ручей с божественно холодной водой. Первым делом я напилась вдосталь и умылась. Затем сняла блузку и без сожаления оторвала от нее оба рукава. Блузку я надела снова, а вот рукава хорошенько намочила в воде, почти не выжимая, и отправилась обратно к пещере. По пути еще обнаружила куст орешника. Плодов на нем было немного, и все мелкие, но я собрала их в подол юбки, сколько могла.

Ректор все еще был без сознания, только на лбу его и висках проступили капельки пота. Я опустилась рядом с ним и стала обтирать его лицо и шею влажной тканью. Несколько минут колебаний и сомнений – и я все же решилась снять с него мантию. Поскольку он не выказал и здесь никакого сопротивления, я еще расстегнула ему рубашку, чтобы промыть рану. Правда, от нее и так уже оставались почти ошметки, поэтому мысли о приличиях можно было заткнуть подальше. Во всяком случае, именно этим я себя успокаивала, когда водила смоченными тряпицами, некогда бывшими частью моей блузки, по его обнаженной груди и животу. И уж точно старательно пыталась не разглядывать все это под иным углом.

Чтобы смыть всю кровь, пришлось еще дважды подниматься к ручью. За это время рана успела слегка затянуться и выглядела уже не так безнадежно, как вначале. Я впервые наблюдала за регенерацией тела мага с помощью внутренних резервов, и это в который раз вызывало восхищение способностями ректора. Теперь же, когда стало известно, что он не из элиты, а маг из низов, получивший дар внезапно, это восхищало вдвойне.

Наконец небо начало темнеть, в воздухе появилась долгожданная свежесть. Не мешало бы развести костер, вот только огонь высечь я была не способна. Так и пришлось лежать в сумраке пещеры и смотреть через узкий проход, как гаснет день.

Я начала дремать, когда вдруг почувствовала рядом с собой шевеление, а следом – тихий вздох. Сон тотчас пропал, и я села, придвинувшись к ректору. Губы сами растянулись в улыбке, когда я встретилась с ним взглядом.

– Ты в порядке? – его голос звучал слабо, а в глазах сквозило беспокойство.

– По-моему, это я должна спросить у те… вас, – отозвалась я, испытывая неловкость оттого, что опять начинаю забываться и соскакивать с «вы» на «ты». Данте, Дастин, ректор – границы в моем сознании размывались все сильнее и вызывали в душе сумятицу. Как мне к нему обращаться теперь?

– Мне уже намного лучше. – Ректор сглотнул. – Скоро буду в полном порядке.

– Я тоже вполне ничего. – Я снова улыбнулась.

– Что с твоей одеждой? – Его пальцы едва ощутимо скользнули вдоль моего обнаженного предплечья, и кожа в этом месте тотчас покрылась мурашками.

– О, это я сама оторвала рукава! – заговорила я нарочито бодро, чтобы скрыть смущение. – Я нашла ручей, тут, неподалеку… Решила, что не помешает намочить какую тряпицу, чтобы спастись от жары… Вы даже не представляете, как там было жарко еще до недавнего времени! И вы, пока лежали без сознания, тоже были покрыты испариной… А рукава в такую погоду только мешают, так что… Ерунда! – Он смотрел на меня, не отрывая глаз, и от волнения я говорила все быстрее и сумбурнее: – А еще я нашла орехи. Половину оставила вам. Хотела еще разжечь костер, но у меня не получилось. Ой, вы, наверное, пить хотите. Я пойду попробую набрать в ручье. Только найду во что…

– Эмили. – Ректор взял меня за руку, не давая вскочить на ноги. – Ты никуда не пойдешь одна. Там ночь. Я сам схожу, а ты побудь здесь.

Он, чуть поморщившись, сел, пощупал свой живот.

– Рубашка ваша приказала долго жить, – поспешила сообщить я.

– Поверю. – Он с усмешкой вздохнул и поднялся на ноги.

– Возьмите мантию, она почти целая, – предложила я.

Ректор покачал головой.

– Разложи лучше на земле и сядь на нее. Камень ночью сильно остывает, можно простудиться. В какой стороне ручей?

– Направо, потом немного подняться в гору. Вы услышите его журчание, – объяснила я.

Он кивнул и исчез в ночи.

Его не было минут двадцать, за которые я успела слегка привести в порядок свою одежду и волосы, несколько раз выглянуть наружу в ожидании и даже начать волноваться. Мой спутник вернулся с охапкой хвороста, и через пару минут в нашей пещере плясало пламя костра. Я разложила мантию, и мы оба сели у огня.

– Где мы находимся? – задала я наконец терзавший меня уже много часов вопрос.

– Ральф заточил нас в созданном им же подпространстве, – ответил ректор, задумчиво раскалывая скорлупу ореха.

Ральф Григ… Не было уже смысла уточнять, кто это. Его наставник, который оказался иссушителем студентов.

– То есть это не реальный мир? – уточнила я.

– Можно сказать и так.

– Так вот почему мне не повстречалась здесь никакая живность, – протянула я. – Даже мошкары нет.

– Это место, похоже, он создал на скорую руку. – Ректор протянул мне на ладони очищенное ядро ореха.

– Спасибо, что воду и какую-никакую растительность не забыл, – отозвалась я, забирая орешек и отправляя его в рот. Есть хотелось ужасно. – И как нам отсюда выбраться?

– Я думаю над этим…

– Боюсь представить, что за это время он еще кого-то иссушит. – Я взяла прутик и поправила хворост в костре.

Ректор на это ничего не сказал, лишь устало провел рукой по лицу.

– Я не ожидал, что это будет Ральф, – проговорил он после. – Увидев его ручку, до последнего надеялся, что это какая-то ошибка. Это ведь он подал мне идею с иссушением… – Ректор запустил пальцы в волосы и с силой сдавил голову. – И вот сам…

Теперь я не находила слов.

– Зачем это ему? – только и обронила со вздохом.

– Мне бы самому хотелось это знать.

– Чем ему могли досадить студенты? – Я провела ладонью по подкладке мантии и вдруг нащупала под ней что-то твердое.

– Есть ли между ними троими какая-то связь? Вайолетт Линн, Орвал Рэндел, Саэмуэль Ирвинг… – говорил между тем ректор.

– Никогда не видела, чтобы Вайолетт общалась с Ирвингом. С Орвалом тоже. Он вообще был молчаливым и держался особняком. – Я приподняла край мантии, пытаясь понять, что же мне мешает сидеть.

Ректор это заметил и воззрился на меня с интересом.

– Я думала, это камень, а это что-то у вас в кармане лежит. – Я растерянно улыбнулась.

– Любопытно что, – ответил он. – Достань, посмотрим.

– Вы уверены? Вдруг там что-то не для моих глаз? – еще больше смутилась я.

– Не думаю, что там что-то, что спровоцирует меня больше, чем отсутствие рубашки в присутствии леди, – ректор усмехнулся.

– По-моему, отсутствие рубашки больше провоцирует не вас, а леди, – пробормотала я, ныряя рукой в карман мантии. Мои пальцы нащупали два гладких предмета округлой формы. Я извлекла их на свет и охнула от неожиданности. – Конфеты!

Да, это были те самые конфеты в зеленой обертке!

– Вот и еще одна моя тайна, – криво улыбнулся ректор.

– Данте на ней чуть не прогорел, – хмыкнула я. – Мы можем съесть это сокровище?

– Нет, оставим на праздник Зимнего солнца, – тоже хмыкнул ректор.

– О боги, нет! – вскрикнула я с наигранным возмущением. – Я не выдержу еще месяц в этом ужасном месте. Поэтому свою долю съем сейчас. – И я быстро развернула конфету.

– Мою тоже можешь съесть. – Ректор смотрел на меня с улыбкой.

– Нет, мне совесть не позволит, – тяжело вздохнула я, откладывая вторую конфету в сторону, поближе к нему. – В этом месте мало еды, а я и без того съела больше орехов. О боги, это прекрасно… – простонала я, откусывая от своей вначале кусочек, а потом полностью запихивая в рот. – Кажется, я буду помнить этот вкус всю жизнь… И даже обертку сохраню на память. – Я положила блестящий фантик на колено и стала было разглаживать его, как вдруг дунул откуда-то взявшийся ветерок, и фантик отлетел в сторону.

Мы с ректором потянулись за ним одновременно, вот только я не удержала равновесие и чуть не задела пламя локтем.

– Осторожно. – Ректор перехватил меня в последнее мгновение, обняв за талию.

Жаль, что от огня меня это все равно не спасло. Теперь он вспыхнул в моей груди. Растекся по венам жидким пламенем, вскружил голову сильнее самого крепкого напитка. В глазах ректора тоже пылал огонь, опаляя меня своим жаром. Наши губы были совсем близко друг к другу, когда я упрямо прошептала:

– Нет. Я больше не буду целовать тебя первой.

– Тогда позволь это сделать мне, – выдохнул он. И прежде, чем я успела ответить, его губы накрыли мои.

Он целовал меня нежно и одновременно отчаянно, в этом поцелуе не было ни капли фальши, ни капли притворства, только поток чувств, которые выпустили на свободу. Внутри меня клокотала бурлящая радость вперемешку с паническим страхом, я окуналась в новые для себя ощущения и боялась потеряться в них. Секунды, минуты, часы… Я не знаю, сколько это длилось, время перестало иметь значение. Существовали только его губы, жадно исследовавшие мои, его руки, крепко обнимающие меня, тепло его тела и трепет дыхания.

– Эмми, – наконец хрипло прошептал он и прижал меня к себе.

Я уткнулась лицом ему в плечо, его подбородок лег мне на макушку. Почему-то неловко было сейчас встречаться с ним взглядом, и я рада была подобной передышке.

– Как ты относишься ко всему? – вдруг прозвучал тихий вопрос.

– К чему именно? – я догадывалась, о чем он, но все же уточнила.

– К тому, что я сделал. – Кадык на его шее напряженно дрогнул. – Мне важно это знать.

– Правду?

– Другого я не жду.

Я тяжело вздохнула.

– Я понимаю, как… тебе, – мне наконец удалось перейти на «ты», – больно… Я знаю, как тяжело терять близких… Знаю, что такое чувство несправедливости и бессилия… Хотя понимаю, в твоем случае все во сто крат сильнее… Тем не менее мне больно осознавать, на что тебя толкнула жажда мести и что она с тобой сделала, во что превратила твою жизнь. Ведь месть бьет не только по обидчику, но и по мстящему. Ты разве счастлив, достигнув цели? – я все это говорила, продолжая обнимать его и не смотреть в глаза.

Он промолчал, но я чувствовала, как участился стук его сердца.

– Вместе со всеми ты иссушил и себя, – едва слышно произнесла я. – Да, они все достойны наказания. Все, включая моего отца, но… – тут я запнулась и покачала головой. – Нет, я не знаю, как быть дальше… Не знаю, что еще сказать… Я могу попросить за брата, но не буду. Это должен быть твой выбор. Как и то, что делать со всем остальным.

Он отстранился от меня, чтобы заглянуть в глаза.

– Ты ненавидишь меня?

Я удрученно усмехнулась:

– Нет. Хотя и могла бы.

– Спасибо. – Его пальцы нежно коснулись краешка моих губ.

– За что?

– За правду.

– Она тебе помогла? – Я чуть улыбнулась.

– Очень.

Я кивнула и теперь сама заглянула ему в глаза.

– Так кто ты на самом деле? Почему твой наставник называл тебя Данте?

– Потому что это мое настоящее имя.

– Я должна была догадаться. – Я провела ладонью по его лицу, а он перехватил ее и прижался к ней щекой.

– Я назвался им спонтанно, а потом было поздно менять. Но… Возможно, Данте, которого знала ты, – тот, кем бы я хотел быть. Если бы все пошло по другому пути.

– Так как мне тебя называть? – Я вновь улыбнулась. – Дастин? Данте? Господин ректор?

Он закатил глаза.

– Только не последнее. – И засмеялся. Потом заговорил серьезнее: – Я уже привык к имени Дастин, но когда ты обращаешься ко мне Данте… Я будто возвращаю себя.

– Значит, Данте, – заключила я с улыбкой. – В отличие от Дастина, мне оно привычнее. Хотя… Перед «господином ректором» они оба проигрывают.

– Оставим «господина ректора» для официальных случаев. – Данте (о боги, теперь это точно Данте!) потянул меня на себя, и мы оба оказались лежащими на мантии.

Я пристроила голову ему на плечо, а он прижал меня к себе теснее.

– Откуда эти шрамы? – Я осторожно коснулась белого рубца на его щеке.

– Это то, что осталось после того пожара, – ответил Данте. – Сразу на мне живого места не было, но Ральф почти все вылечил. Потом я обучился самовосстанавливаться, но не стал избавляться от этого шрама. Оставил как напоминание.

– Ральф… Твой наставник… Вы были близки? – задала я осторожный вопрос.

– До этого дня я так думал, – ответил он, тяжело вздохнув. – Он заменил мне отца. Научил тому, чему меня никогда бы не научили в обычной магической школе, открыл недоступную для таких, как я, спонтанных «магов» силу. Помог сделать мне документы с фиктивной родословной, получить разрешение на использование магии тьмы. Я испытывал к нему огромную признательность и доверял… Теперь же я вспоминаю, и кое-что видится уже в ином свете.

– Например?

– Например… Он отправил меня на обучение к Фаталисам, в клан магов смерти, где я и узнал о магии иссушения. А когда я вернулся, Ральф взял мои записи, чтобы внимательно изучить и сверить со своими.

– И ты говорил, что это он натолкнул тебя на мысль иссушить своих врагов? – вспомнила я.

– Да. Он вообще с первых дней поддерживал во мне желание отомстить. И я… был рад этому. – Данте потер переносицу и снова вздохнул. – Потом у него возникла идея сделать меня ректором Облачной академии. Меня это не особо вдохновляло, но он попросил, и я не смог отказать.

– Но Ральф ведь основатель Академии, верно?

– Да, он основал ее двадцать лет назад. С его слов, как раз для того, чтобы перевоспитывать молодежь с дурным характером. Говорил, что если бы эту четверку вовремя отправили в его академию, то подобного не случилось бы. И все зависит от сознательности родителей. Но, увы, мало кто желает своим чадам добра через жесткое перевоспитание. Это его слова.

– Да уж… – вырвалось у меня.

– На самом деле Ральф редко говорил об академии, заводил эту тему чаще уже перед тем, как сделать меня ректором. А так… Навещал ее несколько раз в год, проверял, как идут дела.

– Похоже, сейчас он в ней живет, – заметила я. – В той комнате мы видели кровать, платяной шкаф, письменный стол…

– Я думаю, что у него где-то есть и лаборатория или что-то вроде того. – Данте потер переносицу.

– Орктикус! – озарило меня. Я даже приподнялась от волнения. – Там, где его держат, есть какой-то ход!

Данте внимательно посмотрел на меня.

– Ко мне на День открытых дверей приходил друг, – быстро продолжила я, – их водили на экскурсию. Он удивился, что у нас в замке есть орктикус, потому что обычно они что-то охраняют, проход или дверь… А Гарольд много знает, он очень умный, не вылазит из библиотеки…

– И как я сразу не подумал об этом? – Данте сузил глаза. – Орктикус… Мне объяснили, что его тренируют для охраны хранилища, только вот прошло уже несколько месяцев, а он все на прежнем месте, и разговоров об этом больше никто не ведет. Когда стали пропадать сосуды с пламенем, я поинтересовался у Драга насчет орктикуса, и он пообещал, что в ближайшее время займется этим…

– Драг с Ральфом заодно? – предположила я.

– Не исключено. Он всегда вызывал у меня подозрения.

– Он надеялся получить место ректора, но ты его подсидел. – Я обратно положила голову на плечо Данте.

– Откуда такие сведения? – Он насмешливо приподнял бровь.

– Подслушала его разговор с Лойдом, как раз за день до того, как заглянуть в твои окна. – Я прикусила губу, борясь с улыбкой.

– Я боялся, что ты тогда переломаешь себе все кости, – хмыкнул Данте.

– Так уж и боялся? – ухмыльнулась я.

– Оказывается, я много раз боялся за тебя. Когда ты чуть не упала с дерева, когда на тебя чуть не напала призрачная змея, – начал перечислять Данте, – а потом, когда узнал, что Траст заперла тебя у орктикуса, а там еще ко всему прочему начался пожар… И сегодня, за мгновение до того, как понял, что ты жива…

– Я тоже сегодня испугалась за тебя, – призналась я тихо.

Он повернулся ко мне и ласковым движением убрал волосы с моего лица, затем коснулся губ.

– Что ты подумал, когда я поцеловала тебя тогда на башне? – спросила я, осмелев.

– Я испугался. Опешил. Растерялся. И чуть не поцеловал в ответ. – Данте продолжал водить пальцем по контуру моих губ, будто дразня.

– Правда? А я готова была сгореть со стыда! – делано возмутилась я. – И пожалела об этом тысячу раз!

– И сейчас тоже? – Данте усмехнулся.

– Сейчас тем более. – Я насупилась.

– И поэтому ты использовала «тайный взгляд»? – В его голубых глазах заплясали смешинки.

– Ты почувствовал его, да? – Кажется, я покраснела.

– Не сразу. Это заклинание твоих рук?

– Это единственный мой амулет, который не нашла и не конфисковала Траст, – вздохнула я.

– У тебя очень сильная магия, ты знаешь это? Даже твой простой амулет оказался способным пробить мою защиту и какое-то время оставаться мною не замеченным. – Данте притянул меня совсем близко к себе, так что я ощущала его дыхание на своих губах. – Но еще стоит поучиться закрывать след твоей магии, чтобы нельзя было узнать, кто ее сотворил. Это касается и эликсира истины. Мне было трудно с ним бороться и не выдать тебя.

– Значит, ты знал, что это была я, но ничего не мне сказал?

– А зачем? – он усмехнулся и поцеловал меня.

Я вновь окунулась в наши поцелуи, такие тягуче-сладкие, нежные и одновременно жаркие. Хотелось забыться в них навсегда и больше не возвращаться в холодную опасную реальность.

– Тебе надо отдохнуть и поспать, – сказал Данте позже. – Скоро рассвет, а ты сегодня много потратила сил.

– Я хорошо себя чувствую, – попыталась воспротивиться я, но предательский зевок выдал меня. Я действительно клевала носом.

– Спи, – сказал Данте, обнимая меня. – А я буду рядом.

Однако проснулась я одна, от голода и солнца, которое успело заползти в нашу пещеру.

– Данте? – позвала я.

Вспыхнувшее было волнение исчезло, когда я услышала его голос:

– Я здесь.

Вскоре его фигура закрыла вход в пещеру.

– Я насобирал орехов на завтрак, – сказал он. – А еще придумал, как нам выбраться отсюда.