Одержимость сводного брата

Глава 44

Прижимаю бумагу с тестом к груди. Все сомнения, все страхи подтвердились. Между мной и Мирой нет ни капли родства. Ни единой капли крови, которая помешала бы мне обладать ею. Ни единой, которая помешает мне ее забрать.

Настроение растет с космической скоростью, и я почти подпрыгиваю от счастья. Улыбаюсь, убирая тест в карман, несколько раз похлопав. Туда же конверт. Закрываю сейф, помещаю на место картину и выхожу из комнаты. Спускаюсь и возвращаю нормальную температуру в дом.

Оливия сидит на том же месте. Но сейчас даже она меня не раздражает. Сейчас меня бы и появление Гитлера не расстроило. Я в нетерпении захожу на кухню и наливаю себе воды. Мира в школе. Может быть, ее встретить? Может быть, обрадовать новостью прямо сейчас⁈ Плевать на уроки, на тренировки. Нет ничего важнее этого. Нас…

Ожидание мучает меня все больше. Я то и дело достаю тест и любуюсь им, как самым заветным сокровищем. Фантазирую, как Мира бросится мне в объятия, как скажет, что любит. Я и о многом другом фантазирую. Знаю, что Мира еще маленькая, но теперь ожидание может проходить уже легче. Теперь без угрызений совести я даже смогу ее поцеловать.

В этот момент на телефон поступает звонок от Миры. Я вскакиваю и тут же отвечаю.

— Да, малыш?

— Ярослав! Ты знал, что мама в больнице?

Черт. Знал, конечно.

— Знал, но ты, вроде, в школе была, не хотел отвлекать.

— Отвлекать моей мамой⁈ Ты шутишь⁈ Я уже бегу в больницу!

— Да, ну, я тоже уже в пути, — остаюсь на месте и делаю еще глоток. — До встречи. У меня, кстати, для тебя новость есть!

Последние мои слова уже никто не услышал. Мира отключилась.

Но я быстренько доехал до нее в больницу. Она была напряжена, а я сидел рядом с легкой улыбкой, чувствуя себя пьяным, видя все, словно сквозь стекло. Но не ее. Она была ярким пятном. К Нине не пускали, отец был в палате, а мне не терпелось все рассказать.

— Может, прогуляемся? — вдруг предложил он. — Мы же, вроде, поговорить хотели.

— Ты издеваешься? Нет, ты вот сейчас серьезно? Наша… ну, хорошо, моя мать в больнице, твоя мачеха, в конце концов, а ты мне предлагаешь прогуляться и поговорить о каких-то там больных чувствах?

— Ничего не больных. Не кипятись. Подумаешь, простудилась.

— И давно ли из-за простуды в больницу отправляют?

— Мира. Жену Распутина даже с занозой в больницу отправили бы, — усмехнулся я и чуть крепче сжал ее руку. Кажется, ее успокоил мой веселый тон. Наверное, потому что она сразу вспомнила, какой паникер папа, стоило коснуться здоровья мамы.

— Прямо, как ты, — решила подколоть она, когда немного пришла в себя. Даже положила голову мне на плечо, чертовски кайфово!

— Прям, как я. Дождемся, когда маме станет легче, а потом поговорим.

Я снова тронул внутренний карман ветровки, и я знал, что ей станет интересно, что там. Мира даже попыталась незаметно достать секретик, но мимо меня даже мышь бы не пролезла. Я тут же схватил ее пальцами и принялся щекотать, отчего в итоге и проиграл. Мира выдернула лист из внутреннего кармана и убежала в сторону.

— Мира. Не время сейчас, а ну, отдай.

Убежала чуть дальше, попыталась закрыться в кладовой, но я дернул дверь на себя и зашел внутрь.

— Не отдам.

— Ну, и читай, неугомонная моя.

— Ты специально, да? Специально привлек к карману внимание, а потом сделал вид, что я не должна смотреть?

— Как же хорошо ты меня знаешь, — подошел я ближе, почти прижал к стене. Она чаще задышала.

— Ну, так что? Посмотришь? — кивнул я на листок, но продолжал разглядывать худенькое лицо, а она почему-то застеснялась, по телу прошла дрожь, когда я убрал выбившийся локон из прически. И я чувствовал, что и она дрожит.

Она развернула тест. Я светил фонариком с телефона.

— Что? Не понимаю.

— Когда мне заказали вашу семью, а конкретно ваше похищение, были подкуплены несколько лабораторий, чтобы тесты на отцовство, которые сделал Распутин, были положительными.

— Сложно, но, вроде, понятно.

— Ну, так вот, а твоя мама мне не доверяла. И, естественно, сделала другой тест. Вот это и есть тот тест. Отрицательный тест, понимаешь? — говорил я с таким воодушевлением, что почти не замечал, как в ее глазах полыхало пламя неприятного удивления.

— То есть…

— Мы не родные, Мир. Не родные брат и сестра. Представляешь, как круто⁈ Я так надеялся, — прижал я ее к себе, вдавливая в себя и целуя щеки, лоб, нос, дрожащие губы. — Я знал, чувствовал, что не могу чувствовать все это к единокровной сестре, а теперь…

— Это сейф, да? Ты его взломал?