Одержимость сводного брата

Глава 53

Сначала я не понял, куда все исчезло. А когда очнулся, понял, что в больнице. Медсестра проверяла мою капельницу, а когда увидела, что я открыл в глаза и смотрю на нее, тут же убежала. Слезы тут же потекли по щекам, когда я понял, что теперь один. Навсегда один.

— Очнулся, пап! Он очнулся! — этот голос мне снится, потому что я прекрасно помню, как она умирала у меня на глазах, как бледнело лицо, как последние силы уходили из оскверненного мною тела.

В палату следом за видением, заходит отец. Я уже жду, что он выстрелит в меня, но тот наоборот выглядит обеспокоенным. А видение не исчезает. Оно берет меня за руку, словно я не делал ничего плохого, словно я ее не убивал.

— Ярослав, ты слышишь нас? — отец хмурится, выглядывает и кричит врача. Мужичок в очках приходит, осматривает мне глаза.

— Ярослав. Как вы себя чувствуете?

Мне сложно описать одним словом, и я пожимаю плечами.

— Ясно. Кома нарушила моторные функции, но я уверен — явление временное.

— Какая кома, — не понял я, и Мира снова погладила мою руку. И я чувствовал ее. Она словно живая. Такая, какой я ее помню в доме, до того, как мы сбежали, до того, как я нашел тест, в котором говорится, что мы не брат и сестра. До того, что я с ней сделал. В ее глазах нет боли. — Какая кома?

— В доме был пожар, — объясняет отец, а я пытаюсь понять, что здесь вообще происходит? Какой пожар?

— В марте. Мы были в больнице с Ниной, Мира в школе. Оливия ударила тебя по голове, и ты не помнишь, как дом начал полыхать. Я приехал вовремя, успел тебя вытащить, но наглотался дыма знатно.

— Пожар? Но как он мог случиться?

— Это все Оливия.

— Случайно.

— Да-да, случайно подожгла штору в комнате, где был Ярослав. Хорошо, что они уехали.

— Уехали? — чувствую себя дебилом. — Элиас жив?

— Ну, конечно, — смеется она, крепко сжимая мою руку. — Он встал на сторону сестры и разорвал наш договор, потому что вместо тренировок с ним, я проводила время с тобой. Ты все время звал меня, я не могла не прийти.

— То есть, — горло пересохло, внутри горел огонь непонимания. Мира тут же принесла воды и помогла напиться. — То есть ты хочешь сказать, что в тот момент, когда мы были в доме с Оливией, она ударила меня сзади?

— Вы же ругались?

— Ну, допустим, но как она смогла меня вырубить? Стоп, получается, я с марта в коме? Получается, все, что случилось там — нереально?

— А что случилось? — интересуется Мира, а отец вторит.

— Да, что ты такого увидел?

— Кошмар, — не стал я даже пытаться рассказывать, все смотрел то на Миру, то на отца, то вокруг. Она жива. Ничего не было. А я так и не добрался до сейфа. Получается, просто сформировал сон как самую заветную фантазию, которая кончилась смертью Миры.

А здесь все по-прежнему, теперь нам даже Элиас не может помешать, но есть одно «но». Она все еще моя сестра и нет документа, подтверждающего обратное, но в моем к ней отношении это ничего не меняет. Я хочу ее. Именно такой, всегда. И помня, что произошло, единственно верное решение — это после окончания школы уехать. Не допустить повторения своей ошибки. Судьба дала мне шанс, и я не могу снова ее потерять. Я хочу видеть в этих глазах только любовь. Хоть и сестринскую. Только не ненависть!

— Расскажешь? — присаживается Мира, и ее длинная юбка чуть натягивается на коленях, и я сразу чувствую себя насильником.

— Нет. Я могу отдохнуть? Или вам здесь постелить?

Мира хмурится, поворачивается к отцу, а тот кивает на выход.

— Ярослав только очнулся, давай дадим ему отдохнуть.

Мира поджала губы, видимо, обижаясь, а я решил, что потом, когда буду на расстоянии, когда смогу себя контролировать, обязательно стану самым лучшим братом.