Огонь неугасимый

В туманной Бельгии, где дали серебристые,

В местечке небольшом, над пеной волн морских

Стоял убогий храм, куда влеклись туристы

Взглянуть на временем нетронутый триптих.

Прелестный образец старинного уменья,

Бесценный чудный дар ушедших мастеров,

Служащий вызовом столетиям и тленью

Изящной свежестью неблекнущих цветов.

С ним рядом, диссонанс искусству кватроченто,

Мадонна-статуя с фарфоровым лицом

В плаще со звездами блестела позументом

И льном мишурных кос под стразовым венцом.

В игре горящих свеч загадочной и зыбкой

Она, шокируя заезжих знатоков,

Дарила розовой фабричною улыбкой

Нехитрую семью умильных рыбаков.

И сторож старичок, гостей встречая в храме,

Хвалил им живопись прадедовских икон,

А сам с толпою пел тропарь Небесной Даме

И видел, как народ идет к ней на поклон.

Когда-же ветер выл, лохматились буруны

И океан ревел, неистов и жесток,

Рыбачки вешали игрушечные шхуны

К звездам ее плаща и плакали у ног.

Ударила война — Все жители бежали

Под неумолчный гул германских батарей,

Но сторож не ушел и, тень в стране печали,

Остался на посту у замкнутых дверей.

Когда-ж, ломая брешь в оживе обгорелом,

Снаряд засыпал храм камнями и золой,

С молитвой он вошел и вынес под обстрелом

Из церкви статую с отломанной рукой.

Он шел под градом пуль, под визгами шрапнели,

Он шел и нес ее — властительницу грез…

Он падал и вставал и к вожделенной цели

Мадонну на плечах заботливо донес.

И здесь, в кругу друзей, гордясь священной ношей

Сказал, торжественно, распрямясь во весь рост:

— Смотрите, вот она… Я спас ее от бошей,

Мадонну кроткую в плаще из Божьих звезд!

Засыпал страшный взрыв старинную икону,

Пусть боши стерегут и прячут черепки,

Но я не мог уйти, оставив им Мадонну, —

Ей в храме столько лет молились рыбаки…

Когда-же ветер выл, лохматились буруны

И океан ревел, неистов и жесток,

Рыбачки вешали игрушечные шхуны

К звездам ее плаща и плакали у ног.