Охотник среди теней

5. Апрель в Фаллудже

Имя: ланс-капрал Коди

Должность: старший снайпер-разведчик

Район операции: г. Фаллуджа, провинция Аль-Анбар, операция «Свобода Ираку-2», март — сентябрь 2004 г.

Несмотря на то, что он обильно потéл на заднем сиденье бронированного «Хамви», мчащегося по открытой пустыне, ланс-капрал Коди был от пребывания в Ираке в восторге. Покинув Калифорнию двумя неделями ранее, он очень хотел оказаться в зоне боевых действий, но его подразделение, «Профессионалы» из 2-го батальона 1-го полка морской пехоты, сначала должны были забрать свои машины в Кувейте. Далее перед ними стояла утомительная задача пройти маршем из Кувейта в город Фаллуджа, находящийся на расстоянии свыше 450 миль. Оказавшись в городе, батальон должен был сменить подразделения 82-й воздушно-десантной дивизии и взять на себя контроль за этим оперативным районом.

Коди находился именно там, где хотел. Коренной техасец, всегда патриотично настроенный, он пошел в Вооруженные силы прямо из колледжа, а увлечение с юных лет меткой стрельбой заставило его стать морским пехотинцем. Офицер-вербовщик сообщил ему, что для того, чтобы стать снайпером-разведчиком морской пехоты, сначала ему придется поступить на службу собственно в пехоту. Вскоре он прошел базовую подготовку в Кэмп-Пендлтоне, в Калифорнии, и находился на пути к осуществлению своей мечты. В ту же неделю, когда его направили в 2/1-й батальон морской пехоты, он узнал, что снайперско-разведывательный взвод проводит «индок», и записался на него, а когда две недели ада закончились, его отобрали во взвод.

Ланс-капрал этого не знал, но он оказался одним из немногих морских пехотинцев, которые не служили в линейной роте до того, как их отобрали в снайперско-разведывательный взвод, при этом в самом Корпусе он прослужил всего полгода. Но даже с таким ограниченным опытом ему пришлось быстро учиться действовать в составе снайперской команды, потому что его подразделение через шесть месяцев отправлялось в Ирак для участия в операции «Свобода Ираку-2».

Хотя пыльная дорога из кувейтского Кэмп-Удари оказалась долгой, Коди был счастлив, что они избежали заминированных машин или самодельных взрывных устройств. По-настоящему он занервничал только когда в большую колонну батальона втиснулось незамеченными несколько гражданских машин, в результате чего уровень угрозы временно повысился. Наконец, после трех дней пути, батальон достиг Кэмп-Бахария, расположенного всего в двух милях к юго-востоку от Фаллуджи. Лагерь когда-то являлся убежищем партии Баас, использовавшимся сыновьями Саддама Хусейна. Обстановка в уединенном комплексе зданий была роскошной, но после того, как американские войска оккупировали страну, поместье стало домом для американских воинских частей, несущих службу в этом районе.

Вскоре после того, как подразделение Коди обосновалось на новом месте, командиры снайперских команд начали выполнять свои задачи вместе с армейскими снайперами. Совместная работа, когда кто-то показывал им местность, помогла им лучше вникнуть в обстановку.

Мысль о скорой охоте на повстанцев мотивировала Коди, он ощущал некую привилегию в том, что во время своей первой боевой командировки оказался непосредственно в зоне боевых действий. Будучи уверенным в своей команде, он, как ответственный человек, брался за самую опасную работу, во всех патрулях идя в головном дозоре. Но поскольку тот, кто идет впереди, всегда подвергается опасности первым, морпех знал, что его жизнь зависит от одного критического фактора — постоянной бдительности.

Позывной его команды был «Мрачный жнец-1», ее возглавлял сержант Шухарт, заместителем командира команды был капрал Кернелл, а радистом ходил хороший друг Коди, ланс-капрал Постен. И Коди и Постен были в команде «свинками», но в целом все были более чем уверены в себе, начав работу в Ираке.

До прибытия морских пехотинцев старшие американские воинские начальники в этом районе регулярно, каждый четверг, встречались с руководством города. Морские пехотинцы планировали сопровождать солдат во время следующего визита, а командиры снайперских команд также должны были сопровождать своих армейских коллег.

В ходе выполнения этой задачи снайперы заняли позиции на крышах за пределами города. Армейцы сообщили морским пехотинцам, что в этом районе у них никогда не было столкновений с противником, но вскоре после этого в соседнюю крышу попала одиночная минометная мина, ранив находившихся на ней солдат и морских пехотинцев. В тот же день снайперы начали свою долгую боевую службу в Ираке, уничтожив четырех боевиков.

Как только батальон полностью сменил армейцев и взял на себя ответственность за обеспечение безопасности в городе, снайперские команды приступили к проведению ночных операций.

Коди не знал, что повстанческое движение в Фаллудже нарастало. Очень трудно было поверить, что несколько небольших групп боевиков антикоалиции и повстанцев смогут взять город с населением более 200 тысяч человек под свой контроль. Однако, избегая длительных столкновений с американскими военными и подавляя любую оппозицию безжалостными актами насилия, повстанцы действительно пришли к власти. На протяжении нескольких месяцев ситуация в городе была нестабильной, и американские военнослужащие могли быть уверены, что пока они передвигаются в этом районе, их всегда поджидают придорожные бомбы и засады сходу.

Когда во время поездки по городу попали в засаду и были убиты четыре американца из компании-подрядчика Минобороны «Блэкуотер», растущее напряжение достигло своего пика. После того, как мужчины были сильно обожжены и изуродованы, их тела протащили по городу, а затем двое из них были подвешены на «Бруклинском мосту». Видеозапись нападения, показанная в западных СМИ, вызвала возмущение со стороны США. Американское командование, зная о мятеже в Эль-Фаллудже, понимало, что нужно что-то предпринять, чтобы подавить банды боевиков, удерживавших город.

Сразу после инцидента, 2/1-й батальон вошел в Фаллуджу, чтобы задержать повстанцев, виновных в нападении. Во время этой операции Коди вместе со своей командой действовали бок о бок с обычными пехотинцами, потому что командование хотело максимально избежать «дружественного» огня.

Когда до команд дошло известие, что они отправляются в город, Коди не был полностью в этом уверен. Но лейтенант собрал весь взвод и сообщил им, что они должны написать письмо своим близким, на случай, если они не вернутся из боя. Это было их предсмертное письмо. Именно тогда молодой морпех понял, что нападение боевиков было правдой. Письмо Коди было коротким. Ему было неловко и неестественно писать своей семье и объяснять им, что он умер и любит их.

За несколько дней до блокирования города командам дали инструкции, что брать с собой. Список снаряжения уже менялся несколько раз, но последнее слово сводилось к тому, чтобы взять с собой пайков и воды на три дня. Снайперам также приходилось носить с собой оружие, оптику и радиостанции, но оружия на всех не хватало. И у Шухарта, и у Кернелла были снайперские винтовки M40A3, но в батальоне для них не оказалось M-16. То есть двое снайперов будут патрулировать Фаллуджу, имея винтовки с продольно-скользящим затвором, тогда как их в засадах будут ждать повстанцы с автоматами Калашникова. На это им ответили, что 9-мм пистолетов вполне достаточно. Винтовки M-16 с четырехкратным оптическим прицелом ACOG были только у радиста Постена и у Коди, упаковавшего дополнительно носки, батареи, приборы ночного видения и оптику. За день до начала атаки команды были готовы. Кто-то раздавал сигареты, чтобы морпехи покурили — все понимали, что это может быть последний раз, когда они вместе. Снайперские команды должны были быть приданы различным подразделениям батальона, когда они войдут в город следующим утром в 03:00.

Команда «Мрачный жнец-1» придавалась роте «Эхо», и за несколько часов до запланированного начала атаки снайперы отправились на свои исходные позиции, отдыхая в кузове семитонного грузовика, пока не пришло время отправляться в путь.

Коди нервничал. Не так давно война была для него просто мыслью, но теперь он вот-вот должен был вступить в полноценный бой. Во время короткой поездки на исходные позиции на окраине города морпех задумался о том, чего ему ожидать, и когда команда остановилась, он увидел огни города и услышал вдалеке лай собак. Парень посмотрел в очки ночного видения, надеясь что-нибудь разглядеть, но ничего не обнаружил. Перед рассветом снайперская команда обсудила свой план. Обладая свободой передвижения в пределах позиций взводов, снайперы понимали, что могут располагаться в любом месте боевого порядка, удобном для ведения огня. Их задачами было обеспечить прикрытие пехоты во время штурма и уничтожить как можно больше повстанцев.

Всего в нескольких сотнях метров от Фаллуджи морские пехотинцы ждали в темноте приказа. Оглядевшись, Коди заметил, что некоторые бойцы насторожены, еще больше людей было возбуждено — это было то, чего они ждали всю свою военную карьеру. Другим, казалось, просто хотелось побыстрее покончить со всем этим. Коди тоже нервничал и беспокоился, но определенно хотел быть частью этого.

Через несколько часов морским пехотинцам сообщили, что пора начинать. Три роты 2/1-го батальона начали выдвигаться в направлении Фаллуджи. Когда строй двинулся, Коди увидел, что движение возглавляет самый старший морской пехотинец роты «Эхо». Это был первый сержант роты, тоже «свинка», который когда-то руководил школой снайперов-разведчиков 1-й дивизии морской пехоты. Коди не удивился, когда тот заметил команду снайперов и приказал им следовать за ним. Морпех знал, что «старик» был старым опытным «боевым конем», и возглавив свою роту в атаке на один из самых опасных городов страны, он также доказал свою храбрость. Когда они подошли ближе, Коди увидел, что на дорогах стоят танки M1 «Абрамс» и машины смешанных противотанковых групп (CAAT)[23], а их орудия направлены в сторону города, и почувствовал себя немного спокойнее. Это была впечатляющая демонстрация силы, и было приятно осознавать, что не он станет их жертвой.

Теперь, находясь всего в нескольких сотнях футов от зданий на окраине города, Коди почти не обращал внимания на морских пехотинцев, шедших позади него. Он был сосредоточен на поиске тех, кто может попытаться устроить им засаду, и не мог не задаваться вопросом, выберется ли он из этого боя живым.

Когда рассвело, все по-прежнему было тихо. Снайперская команда дала возможность морским пехотинцам роты «Эхо» зачистить несколько домов, прежде чем они пробрались на крышу. Слева и справа от снайперов в зданиях роились группы морпехов. Атака началась, но выстрелов не было. Судя по тому, как в батальоне объяснили, сколько в городе находится повстанцев, Коди ожидал немедленного обстрела. Ему сказали, что по донесениям разведки их ждут тысячи боевиков.

Коди вошел в уже зачищенное сооружение, но здание было построено лишь частично. Там, где должен был находится потолок, в некоторых местах торчали деревянные балки, и команде приходилось преодолевать их, чтобы иметь возможность вести огонь с той части крыши, которая была уже построена. Обогнув одну из балок, Коди надеялся, что не свалится, со своим тяжелым рюкзаком он с трудом удерживал равновесие. На полпути морпех заметил, что рядом с их домом остановились две быстроходные боевые машины, используемые морскими пехотинцами[24]. Они остановились всего в нескольких метрах от него, и внезапно, с противоположной стороны через улицу в автомобили полетели две гранаты из РПГ. Услышав их свист, Коди вовремя оглянулся, чтобы увидеть, как они промахнулись мимо цели и взорвались. Морпехи сразу же устроили боевикам ад, но повстанцы также открыли ответный огонь, пока через несколько мгновений танки и машины CAAT не начали сеять среди них хаос, уничтожая дома, в которых находились боевики. Вскоре казалось, что вокруг снайперов стреляют все, кроме них самих.

Приготовившись к бою, команда поспешила в сторону стрельбы. Они перебрались через балки и занялись поиском целей, но обстановка была под контролем, потому что, изучив местность через свой прицел ACOG, Коди обнаружил только пустые окна и одинокие крыши. Шухарт и Кернелл выискивали цели в свои прицелы, но никто не появлялся. Вести наблюдение вглубь города затрудняли другие здания, поэтому обзор был ограничен. В конце концов, когда повстанцы отступили, морские пехотинцы углубились дальше в застройку.

— Пошли! Двигаем! — произнес Шухарт.

Собираясь выйти из дома, Коди услышал в радиогарнитуре Постена шум передвижения. Выбежав на улицу, он осмотрелся в поисках мест, где можно было бы укрыться, и пока снайперы передвигались, держал свое оружие наготове, быстро перемещаясь по опасному открытому пространству, стараясь не споткнуться об обломки. Время от времени на их флангах появлялись группы морских пехотинцев, заходящие в дома и строения. Передвижение по улицам и дворам напрягало — где-то в глубине души Коди знал, что в любой момент они могут угодить в засаду или случайно стать целью нервных товарищей-морпехов, и когда он наткнулся на следующую группу, то вместе с ними направился в здание. Внутри оказался первый сержант, который очень хотел присоединиться к снайперской команде, но через несколько мгновений понадобился где-то еще.

Снайперы расположились на крыше, но также мало что могли увидеть. Издалека до них доносились многочисленные взрывы и выстрелы. Вскоре пришло время выдвигаться опять, и Коди снова приготовиться идти в головном дозоре. Каждый раз, когда он выходил из здания, то чувствовал себя уязвимым для выстрела. Пробираясь через переходы и переулки, он время от времени оглядывался назад на команду. Вскоре они услышали поблизости крики морпехов. Шухарт повел их к следующему дому, и там они обнаружили еще одно подразделение. Пока отделение морской пехоты было занято обыском, Коди переходил из комнаты в комнату, проверяя их. Дом разрушали изнутри — морские пехотинцы разбивали зеркала и окна, со стен срывали картины и выбивали двери. Но этот процесс был неизбежен, чтобы обезопасить здание — неизвестно, какие самодельные взрывные устройства повстанцы могли использовать против американцев, каждое из них могло оказаться любой формы и любого вида, быть заложенным любым способом. С отделением находился первый сержант, который последовал за командой на крышу как раз в тот момент, когда дом был зачищен.

На крыше снайперы приступили к работе.

— Коди, охраняешь с тыла, — произнес Шухарт.

Внутри начал закипать гнев, но приказ он принял. Парню еще не доводилось стрелять из своего оружия и, похоже, делать это ему не придется. Пока Шухарт и Кернелл выискивали цели, морпех разместился у двери. Постен, у которого была рация, планировал вести наблюдение в интересах обоих снайперов, если они будут стрелять. Коди заметил, что первый сержант на своей M-16 установил личный прицел, — это был Leupold, и можно было заметить, что он был счастлив в своей стихии.

Когда атака достигла полной силы, все вокруг заволокло дымом. Кругом бушевали перестрелки. Затем, неожиданно, в дом, в котором засели снайперы, начали прилетать пули. Коди инстинктивно пригнулся, но команда не пострадала; их прикрывала стенка-парапет, выстроенная вокруг крыши. Снайперы нашли, откуда велся огонь, и когда все остальные, кроме него, начали стрелять, морпех разозлился.

Вскоре Шухарт отдал приказ снова выдвигаться вперед, и Коди удивился, когда первый сержант не только присоединился к ним, но и занял огневую позицию. Он вел их от одной кучи щебня к другой, постоянно передвигаясь, и хотя парень задавался вопросом, куда они направляются, он верил, что первый сержант знает, что делает.

Единственное, что обращало на себя внимание Коди, так это гражданские лица. Пока снайперы перемещались по городу, он задавался вопросом, почему, пока повстанцы и морские пехотинцы ведут перестрелку, те все еще здесь, но вскоре понял причину. Команда встретилась с группой морпехов, которые допрашивали задержанных. В соседнем здании находились и другие бойцы, среди них исчез и первый сержант. Когда команда заговорила с сослуживцами, те сообщили, что гражданские лица наблюдают за ними, и после того, как иракцы покинули этот район, морские пехотинцы попали под огонь из стрелкового оружия. Было очевидно, что некоторые из мирных жителей действовали в качестве разведчиков для повстанцев.

Услышав выстрелы в другом месте, команда снова двинулась вперед, и опять Коди шел впереди. Пока они патрулировали, он просматривал каждый дверной проем, окно и крышу, ожидая, что враг может оказаться где угодно и в чем угодно. Снайперы передвигались быстро и с большой осторожностью, и вскоре остались одни.

Через несколько часов после начала штурма снайперская команда обнаружила строящийся трехэтажный дом. В нем были отстроены только стены и потолок, а внутри лежали груды кирпичей и известкового раствора, оконные и дверные проемы были открыты. После того, как снайперы туда зашли, они зачистили два нижних помещения и небольшую ванную комнату у лестницы, ведущей на второй этаж, который Коди проверил, поднявшись наверх. Как только они зачистили остальную часть дома, морпехи вернулись на второй этаж— они не хотели действовать по шаблону, всегда располагаясь на крыше.

Был уже полдень, и под палящим Солнцем тяжелые рюкзаки и снаряжение начали утомлять людей, поэтому снайперы решили задержаться в доме и продолжить наблюдение оттуда. Сбросив снаряжение, Коди с Кернеллом решили проверить территорию вокруг здания и осторожно спустились вниз. Выглянув в окно, Кернелл увидел кого-то снаружи и предупредил напарника, направлявшегося к окну, мимо которого должен был пройти человек. Прежде чем тот появился в поле зрения, сердце молодого морпеха учащенно забилось — ведь сейчас он мог впервые убить человека! — но через несколько мгновений расслабился, увидев, что это всего лишь ребенок. Тем не менее, морпех задался вопросом, что во время боя здесь делает ребенок.

Вернувшись в комнату, Коди заметил только одно окно, из которого можно было наблюдать. Оно находилось в центре дальней стены, в двух футах от пола. За домом под окном проходила улица с мощеной мостовой, через которую высился ряд зданий, по виду напоминавшие коммерческие. Дома на противоположной стороне улицы были расположены очень близко, всего в тридцати пяти метрах. Коди стал возле двери, на лестнице, прикрывая товарищей с тыла, Кернелл со своей радиостанцией расположился у окна, а двое других отдыхали.

Команда пробыла в помещении совсем недолго, когда на них внезапно обрушился огонь вражеского пулемета. Свинцовый ливень ворвался в окно, ударив по подоконнику и задней стене. Все мгновенно упали на пол.

— Кто-нибудь что-нибудь видит? — выкрикнул Шухарт.

Но никто не рисковал поднять голову под пулями, летящими в окно. Вскоре по ту сторону улицы послышались взрывы. Коди испытал прилив адреналина. Вот оно! Наконец-то он поучаствует в настоящем деле! У него и Постена были M-16, и они вдвоем подползли к окну, чтобы открыть ответный огонь, — снайперские винтовки не были подходящим оружием против пулеметчика, поливавшего свинцом их позицию. Коди сел слева от окна, а Постен справа. Они смогли расслышать звуки выстрелов из двух различных типов оружия, звучавших через улицу, — перестреливались из АК и М-16, но пулемет все еще бил в подоконник и стену перед ними, только теперь он стал менее точен. Во время перерыва в стрельбе Коди выглянул в окно, чтобы обнаружить вражеского пулеметчика. Увидев здание, в котором тот находился, он сразу же подумал об автомагазине под названием «Pep Boys»[25]. На крыше виднелись глушители от автомобилей, а вход был закрыт большими синими воротами. Это был арабский вариант автосервиса.

Морпех заметил пулеметный ствол всего в тридцати пяти метрах от себя. Одним движением он встал на колено, поднял винтовку и открыл огонь по пулеметчику. Постен, находившийся по ту сторону окна, тоже начал стрелять. Чтобы подавить противника, морпехи чередовали стрельбу. Коди был возбужден, потрясен, нервничал и встревожен одновременно. Находясь в эпицентре событий, его чувства взяли верх. Он был в бою! Прислонившись спиной к стене, он смотрел, как Постен выпускает короткую очередь из трех патронов. И когда тот откинулся назад, Коди привстал, чтобы выстрелить, но прежде чем он успел поднять винтовку над подоконником, его мир померк.

На мгновение потеряв сознание и оставшись наедине со своими мыслями, он задался вопросом, не умер ли он. Парень знал, что его что-то ударило, потому что последнее, что он почувствовал, — это откинувшаяся назад голова. Сбитый с толку, он решил, что раз уж он мог думать, то остался жив, хотя ничего не слышал и не чувствовал. Если бы это была смерть, думал морпех, то перед глазами пронесется вся его жизнь.

Казалось, прошли часы, когда Коди почувствовал, как кто-то ударил его по ногам. Он медленно открыл глаза и увидел, как его пинает Шухарт.

— Что случилось? — пробормотал Коди, все еще лежа на полу.

— Парень, ты ранен в голову! — ответил Постен.

Придя в себя, морпех почувствовал боль в голове.

Когда он собирался выстрелить, пуля пробила его шлем. Она ударила его, когда он стоял на колене, и естественно, свалился он в позу эмбриона. Его товарищи по команде услышали, как их сослуживец вскрикнул, и это прозвучало так, будто из него вышибли воздух. Он пролежал без сознания минут десять.

Когда Коди упал, его товарищи начали искать место кровотечения, но не могли ему особо помочь, потому что сами стали бы мишенями. Они знали, что стрелок мог оказаться еще одним снайпером, пытающимся их выманить. Всем морпехам говорили, что новые кевларовые шлемы способны выдержать попадание пули из АК или винтовки, но они не думали, что когда-нибудь им придется стать свидетелями этого, а тем более познать это на своем собственном опыте.

Коди лежал на полу, все еще чувствуя слабость и сонливость. Очки на его шлеме при попадании пули рассыпались, остатки пластикового корпуса свисали ему на лицо. Когда морпех пришел в себя и полностью осознал, что произошло, то заплакал слезами радости и боли. Он не мог поверить, что получил пулю в голову и выжил.

— Ты в порядке, Коди? Парень, ты нас напугал! — произнес кто-то.

— Да я и сам в штаны наложил… — ответил он.

Когда стрельба по их зданию прекратилась, команда выползла из помещения. Солдаты попытались установить радиосвязь с кем-либо в этом районе, но безуспешно. Несмотря на потрясение, Коди знал, что ему нужно возвращаться в игру. Когда командир его команды приказал ему снова идти в головной дозор, и ведя своих товарищей вниз, морпех чувствовал свои тяжелые, будто ватные, ноги. Шухарт знал, что Коди должен осмотреть санитар. На улице еще раз они попытались установить радиосвязь, но снова ничего не вышло. Пока его товарищи по команде возились с рацией, он заметил, что кто-то подходит к зданию, и разглядел тень человека, которая приближалась все ближе и ближе к основному дверному проему. Коди обеспокоился, полагая, что это иракец, который, — полагая что застрелил его, — идет в дом, чтобы подтвердить свое убийство. Как только мужчина подошел к двери, морпех перевел переводчик огня на своем оружии в полуавтоматический режим и, положив палец на спусковой крючок, повернул за угол и уткнулся стволом своей M-16 в грудь человека. Увидев, что это испуганный старик, огня он не открывал. Потом кто-то затащил пришедшего в дом, и Кернелл приставил свой 9-миллиметровый пистолет к голове хаджи.

— Это разведчик. Давай пристрелим его, — крикнул он.

Через несколько мгновений с того же направления подошло еще трое мужчин. Когда они достигли входа, Шухарт выскочил и крикнул им, чтобы они входили в здание.

Теперь вместе со снайперской командой было четыре иракца; двое из них умоляли и плакали, и Шухарт с Кернеллом пытались их успокоить, но двое других бесстрастно смотрели на военнослужащих. Постен по рации пытался связаться с другими подразделениями, а Коди нужно было показаться медику. Обстановка была слишком сложной. Наконец, они решили оставить местных в доме и отправиться в тыл, где должны были находиться подразделения роты «Эхо», и где снайперы обязательно найдут санитара. Однако команде нужно было двигаться быстро, потому что оставаться на улицах такой малой численностью было опасно.

В других частях города все еще гремели бои. Танки и авиация методично уничтожали машины с боевиками и превращали дома в руины. На земле морские пехотинцы сражались с небольшими группами повстанцев. По мере того, как военнослужащие перемещались по своим секторам, зачищая помещения и здания, важнейшую роль играло взаимодействие, тем не менее боевики свободно передвигались по городу. Некоторые умудрялись перемещаться на такси, и как только набирались смелости обстрелять морских пехотинцев, то обычно сразу отступали, просто чтобы повторить то же самое в другом месте.

Команда прошла несколько кварталов, прежде чем встретила группу отдыхавших морпехов. Когда Коди присел рядом с санитаром и начал нервно объяснять, что произошло, у него во рту была пачка табака и сигарета в зубах. Морские пехотинцы были поражены, что ему так повезло, а санитар рассказал ему историю о другом отделении, которое находилось впереди.

— Морпехи услышали автоматную стрельбу и двинулось в соседнее здание. На крыше среди автомобильных глушителей они увидели пулеметчика и пристрелили его, но во время стрельбы заметили парня в доме через дорогу, и кто-то из отделения убил его выстрелом в голову.

У Коди закрались подозрения, и он спросил, где именно находилось отделение, когда они стреляли. Когда же выяснилось, что морпехи находились в том же районе, что и снайперская команда, ему стало ясно, что кто-то из этого отделения чуть-было его не убил. Узнав о том, что его едва не пристрелил другой морской пехотинец, на Коди накатила ярость. Он недоумевал, как они не увидели его шлем, но поскольку теперь уже ничего не мог с этим поделать, пришлось об этом забыть.

Вскоре снайперская команда и отделение получили приказ отступить и соединиться с остальной частью роты «Эхо» за пределами города. Когда они добрались до места, Коди был против своей воли отправлен на передовую оперативную базу. Он хотел помочь своей команде, но полученное ранение делало его обузой. На базе в его каске обнаружили пулю калибра 5,56 мм от винтовки М-16, застрявшую всего на два дюйма выше его правого глаза.

Пятого апреля морские пехотинцы вновь вошли в Фаллуджу для наступления на повстанцев, получившего название операция «Бдительная решимость». В наступлении должны были принять участие четыре батальона морской пехоты при поддержке авиации, танков и артиллерии, каждый из которых прочесывал отдельные районы города. Когда Коди поправился, он вернулся обратно в город к своей снайперской команде. К тому времени закаленная в боях морская пехота 2/1-го батальона заняла боевые позиции в северо-западных районах Фаллуджи. В это время снайперы из «Мрачного жнеца-1» находились вместе с ротой «Эхо» в районе Джолан, где вместе с другими снайперскими командами охотились с крыш зданий у печально известного джоланского кладбища.

Коди подружился с пехотинцами из роты «Эхо» и с удовольствием знакомился с ними ближе. Время в городе оказалось для него захватывающим, потому что он хотя бы раз в день стрелял из своего оружия. Атаки на их позиции со стороны повстанцев, казалось, происходили как по расписанию — обычно после утренней молитвы и после захода Солнца. Снайперы, как и остальные взводы, быстро запомнили этот шаблон, и в эти часы крыши были переполнены морскими пехотинцами, ожидающими возможности пострелять. Бóльшую часть ночей над городом летали боевые ганшипы AC-130, сея смерть и разрушения среди групп ничего не подозревавших боевиков, которые считали, что передвигаются незамеченными. К настоящему времени участие в перестрелках стало для Коди обычным делом; даже использование снайперской винтовки стало обыденным.

Поскольку снайперская команда довольно долго находилась в этом районе, Коди смог удобно расположиться за снайперской винтовкой для ведения наблюдения. Однажды, во время одной из перестрелок, ланс-капрал был со снайперской винтовкой, когда заметил мужчину, который переносил оружие из мечети в машину. Тот находился в 400 метрах. Человек исчез, чтобы снова появиться через несколько минут. Лежа с винтовкой, Коди мог с уверенностью сказать, что человек считал, что его никто не видит. Иракец вышел на открытое место и остановился. Парень подумал обо всех своих товарищах-морпехах, которые были застрелены из автоматов — точно таких же, как и те, которые переносил этот человек, — и прицелился мужчине в грудь. Он не испытывал никаких эмоций, убивая иракца, который стоял всего в нескольких метрах от своей жены и ребенка, но не успел подумать о содеянном, потому что завязалась очередная перестрелка.

Ровно через месяц после того, как он получил пулю в голову, Коди и его команда должны были отправиться в патрулирование со взводом из роты «Эхо» и несколькими операторами отряда «Дельта». По морпехам вели спорадический огонь из стрелкового оружия и минометов из определенного дома, стоящего на противоположном конце кладбища, и они планировали совершить налёт, чтобы занять этот дом и тот, что рядом с ним.

Двадцать шестого апреля, в 04:00, Коди встал и собрал свое снаряжение. Он был рад отправиться в патруль и даже сообщил своим товарищам по команде, что надеется попасть в сумасшедшую перестрелку, такую как в кино. Саперы уже проделали дыру в стене перед домом, чтобы морские пехотинцы смогли пройти через нее. Патруль быстро передвигался по кладбищу, с учетом того, что до этого каждое выходившее отсюда подразделение подвергалось нападению, но Коди чувствовал себя спокойно, зная, что их передвижение прикрывает остальная часть роты и другая снайперская команда.

Благополучно добравшись до нужного дома, снайперы помогли прочесать здание. Внутри обнаружилось оружие с принадлежностями, наркотики и деньги, но повстанцев не было. Когда взошло Солнце, снайперы нашли дыру в стене на крыше, из которой была видна их прежняя позиция, причем пальма рядом с домом скрывала саму амбразуру от морских пехотинцев. Это была впечатляющая огневая позиция, очевидно, использовавшаяся для снайперской стрельбы.

Утром на крыше расположилась снайперская команда с двумя пулеметчиками и стрелком-гранатометчиком[26]. Одно отделение осталось внизу, обеспечивая охранение, тогда как остальные морские пехотинцы отправились в дом через улицу, чтобы занять бóльшую территорию. После того, как на весь город прогремела утренняя молитва, морпехи из здания через дорогу вышли на патрулирование.

С крыши снайперская команда могла наблюдать через кладбище место расположения роты. С противоположной стороны крыши на многие мили раскинулись дома, построенные почти прямо друг над другом. У некоторых зданий крыши были немного выше, чем у других. Соседний дом стоял так близко, что если высунуться в окно, то до него можно было дотронуться. Глядя вниз с крыши, Коди видел сеть дворов и стен, раскинувшихся по всему району, с редкими пальмами и кустарниками.

Подразделение снайперов приступило к работе с крыши здания. По периметру стенки-парапета, окаймлявшей крышу, шли металлические рельсы, а щели в металле позволяли любому с соседних крыш видеть морских пехотинцев, поэтому Коди накинул на них ковры. Другая часть стены, окружавшей крышу, была сделана из бетона, поэтому команда пробила в ней три амбразуры, выходящие на дорогу, ведущую к их дому. Две амбразуры предназначались для снайперов, а одна — для пулеметчиков.

Через амбразуры команда начала «пробивать» местные предметы как ориентиры и определять дальности. Это облегчало быстрое поражение любого приближающегося хаджи, пытавшегося стрелять и передвигаться. Закончив работу на своей позиции, они терпеливо ждали, пока появятся повстанцы.

Сначала Коди наблюдал в зрительную трубу, но вскоре сменил Шухарта за снайперской винтовкой. Они менялись местами друг с другом каждые полчаса. Через прицел Коди надеялся увидеть кого-нибудь с оружием, но в окрестностях было пусто. Когда над головой поднялось Солнце и обожгло морпехов, командир команды приказал Коди и Постену спуститься вниз и полчаса отдохнуть, — не имело смысла держать всех на крыше, и он не хотел, чтобы в случае, если их атакуют, все находились вместе. Морпехи оставили свои рюкзаки, а Постен оставил на крыше для Кернелла еще и свою M-16. Коди спросил Шухарта, не хочет ли он оставить и его винтовку, но тот ответил отрицательно:

— Нет, тебе она может понадобиться.

Спустившись на второй этаж дома, оба морпеха вошли в комнату, забитую матрасами. Прямо напротив них находилось окно, за которым виднелось соседнее здание. Коди приставил свое оружие к стене рядом с дверью, оба сняли каски и бронежилеты, оставшись в футболках, все еще влажных от пота. Найдя два подходящих матраца, морпехи расположились на отдых. Коди закурил сигарету, и они двадцать пять минут болтали и шутили друг с другом, пока Постен не упомянул, что им пора возвращаться на крышу. Но как только они поднялись, дом сотрясли многочисленные взрывы.

— Что это было, черт возьми? — спросил Коди.

Внезапно полная безмятежность сменилась абсолютным хаосом. В стены домов и дворов, которые занимали морпехи, полетели гранаты от РПГ, из мечети и других строений вдалеке раздались пулеметные очереди. После первого же залпа морские пехотинцы открыли ответный огонь из всего, что у них было. Пули влетели в соседнее с Постеном окно, попав в стену у дверного проема, и морпех тут же нырнул за М-16 рядом с дверью. Бросив Коди его снаряжение, он поднял винтовку, чтобы открыть ответный огонь через окно. На крыше раздались новые взрывы и крики.

— Брось мне мое оружие! — крикнул Коди, как только надел свою снарягу. Когда его напарник бросил ему оружие, он, не теряя времени, начал стрелять. Он едва целился, нажимая на спусковой крючок так быстро, как только мог, но этого оказалось достаточно для того, чтобы и он, и Постен отошли из комнаты. По всему дому раздавались выстрелы из разного оружия. Из коридора он мог видеть, как с крыши по лестнице спускались окровавленные и контуженные морские пехотинцы.

Шухарт, Кернелл, пулеметчики и стрелок-гранатометчик лежали на крыше, переговариваясь и наблюдая. Все было тихо, пока на крышу не упали два камня, — только это оказались не камни, а гранаты. Одна прикатилась к пулемету М240G и морпех инстинктивно перекатился на него, защищаясь. Взрывом гранаты ему оторвало руку. Еще одна граната закатилась за снайперов, осколки задели их и другого пулеметчика. Почти сразу же все их оружие и снаряжение оказалось уничтоженным. После того, как взорвались гранаты, из близлежащих зданий выскочили боевики, другие открыли огонь с крыш, из дверных проемов и окон. Оба дома подверглись интенсивному обстрелу. Ливень пуль и гранатометных выстрелов накрыл позиции морских пехотинцев, на мгновение повстанцы подавили морпехов своей огневой мощью.

Никто не знал, что в соседних домах было полно повстанцев, которые ждали подходящего момента, чтобы устроить им засаду.

В коридоре Коди и Постен столкнулись с остальными, спускавшихся с крыши. Первым свалился Шухарт, к ноге которого была привязан только его 9-миллиметровый пистолет, за ним хромал стрелок-гранатометчик. Кернелл спрыгнул с крыши следующим. Его лицо было посечено осколками, но в одной руке он держал винтовку Постена. Кроме того, он также помогал морскому пехотинцу, потерявшему руку.

Отделение, находившееся внизу, стреляло во все подряд. Один морской пехотинец был ранен в спину — в него попали, когда он стрелял в хаджи, сжимавшего в руке гранатомет. В повстанца попал другой морской пехотинец, но из 40-мм гранатомета. Граната попала тому прямо в голову и мгновенно ее испарила.

Коди был потрясен, увидев, что все, кто находился на крыше, ранены. Он начал оказывать первую медицинскую помощь, когда двое его товарищей из отделения сказали, что им нужно забрать с крыши все снаряжение и спасти все оружие, если это возможно. Коди вставил в винтовку новый магазин и ответил, что они с Постеном прикроют их огнем, пока те помчатся наверх. Когда морпехи бросились обратно, ланс-капрал поднялся по лестнице и начал стрелять в повстанцев, находившихся по соседству. Когда его товарищи скрылись на крыше, вражеский огонь заметно усилился, и Коди беспокоился о тех, кто был наверху; один из них был старшим пулеметчиком, которого он очень хорошо знал. Через несколько мгновений к нему подошел санитар, сжимавший 9-мм пистолет и рацию.

— Мне нужна помощь! Там внизу есть охранение! — сообщил храбрый медик.

Коди знал, что должен помочь, они все втроем без колебаний бросились наверх. На крыше их встретил град пуль. Морпех видел, как иракцы стреляют из своего оружия, но остановился как вкопанный, как только заметил своего друга. Время замедлилось, он потерял интерес ко всему вокруг — старший морской пехотинец, с которым он подружился, который многому научил его и взял под свое крыло, лежал на крыше. Кожа у него была мертвенно-бледной. Пулеметчик получил три пули в грудь, и все они прошли мимо пластины SAPI[27]. Другой морпех, тоже раненый, держал его за руку. Санитар принялся за работу, а Коди пришел в себя и начал стрелять. Как раз в тот момент, когда он собирался выстрелить, по лестнице поднялся другой морпех и пробежал прямо мимо его дульного среза, и он чуть не застрелил его.

Крышу обстреливали из стрелкового оружия с соседних зданий. Вдали, через стены домов, перепрыгивали боевики с АК, посылая пули во все стороны. Коди оказался в бою не на жизнь, а на смерть. Повстанцы, находившиеся всего в двадцати футах от него, на соседней крыше, набросились на него и остальных его товарищей. Когда морпех начал стрелять, проснулась мышечная память, вспомнились его тренировки. Все, что он мог делать, это быстро стрелять и стараться не попасть под удар. Пули угодили в бетон, на который он опирался во время стрельбы. Он видел, как некоторые повстанцы высовывают поверх парапетов и нажимают на спусковой крючок, молясь и стреляя. Он вспомнил, что ему хотелось поучаствовать в жестокой перестрелке, но теперь сожалел об этом.

Вскоре на крышу поднялся один из операторов «Дельты». Он был медиком и смог поставить капельницу одному из морских пехотинцев. Меняя свой магазин, Коди огляделся. «Сороковка» Кернелла была сильно повреждена и горела. На самом деле, горели все их рюкзаки. Радиостанции, оптика и приборы ночного видения были повреждены, а патроны, находившиеся в некоторых рюкзаках, начали взрываться.

Санитар крикнул, что нужно спустить раненых. Коди сказал остальным уходить, пока они с Постеном будут их прикрывать. Когда все спустились с крыши, начали отходить и снайперы. Постен поискал что-нибудь, что могло остаться пригодным для использования. У Шухарта осталась только снайперская винтовка, которую он прихватил по пути вниз. Крайним, все еще стреляя, отходил Коди.

Два здания, в которых засели морские пехотинцы, продержались достаточно долго, и вскоре прибыла поддержка с воздуха. Ланс-капрал был рад увидеть, как вертолеты поливают огнем здания вокруг них. В бою поучаствовали и танки, но поскольку огонь противника был очень интенсивным, то машинам нужно было подъезжать прямо к домам и обеспечивать подавляющий огонь, чтобы морские пехотинцы смогли оттуда выбраться. Без поддержки бронетехники им пришлось бы отходить через кладбище пешком. До него было всего 300 метров, но вокруг морпехов по-прежнему летели пули. Когда подъехали танки, он помог нести своего товарища, в которого попала пуля, через кладбище, и когда они, наконец, добрались до противоположной стороны, Коди собрал оставшиеся боеприпасы, чтобы вернуться и помочь остальным благополучно отойти. Но все уже вернулись, и он оставил своего друга с санитаром и посмотрел на его окровавленный камуфляж. Это был последний раз, когда Коди видел своего товарища живым. Ему потребовались секунды, чтобы понять, через что он прошел, но времени на раздумья не было, — бой продолжался.