От рассвета до заката

Калигула и Клавдий.

Тиберий умер в 37 году н.э., после того, как правил империей в течение 23 лет. Перед сенатом снова встал вопрос о выборе преемника. Усыновленный Германик, который был назначен наследником, умер много лет назад. Однако, у него были дети. И один из сыновей военачальника был еще жив. Это был Гай Цезарь, внучатый племянник Тиберия и правнук жены Августа Ливии, по матери он был также родственником Марка Антония.

Гай Цезарь родился в 12 году н.э., когда его родители - Германик и Агриппина, находились в военном лагере. По ходившим в Риме стихам:

«В лагере он был рожден, под отцовским оружием вырос:

Это ли не знак, что ему высшая власть суждена?»

Первые годы Гай Цезарь провел среди солдат. Отец с раннего детства одевал сына как положено одеваться легионеру, включая миниатюрные копии солдатских сапог. При их виде солдаты валились от смеха на землю и прозвали ребенка Калигула (caligula), что означает «башмачок». Под этой кличкой, придуманной веселыми легионерами, Гай Цезарь и вошел в историю.

В 37 году н.э. Калигула становится императором. В отличие от Августа, он не был приверженцем древних римских традиций, скорее его больше привлекал стиль восточных сатрапий. По Светонию, Калигула лично помог Тиберию отправиться к праотцам, удушив его подушкой.

Когда Калигула после Тиберия пришел к власти, он был самым желанным правителем. «Ликование в народе было такое, что за ближайших три неполных месяца было, говорят, зарезано больше, чем сто шестьдесят тысяч жертвенных животных. Народ встречал Калигулу ликующими толпами с алтарями, жертвами и зажженными факелами, напутствуя его добрым пожеланиями». (Светоний «Жизнь двенадцати Цезарей»).

Увы! Калигула превзошел Тиберия и в пороках и в жестокостях! Калигула говорил: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись!»

Трижды за два года Калигула объявлял своими женами знатных женщин, которых отнимал у законных мужей. Двух из них он успел за это время прогнать, запретив им возвращаться в семью. Третью, Цезонию, не отличавшуюся ни красотой, ни молодостью, но сумевшую привязать его к себе исключительным сладострастием, он то в доспехах, на коне выводил к войскам, то показывал голой своим сотрапезникам. Он открыто сожительствовал с тремя родными сестрами. Одну из них - Друзиллу, Калигула приказал почитать как божество. В Риме ее культу служили двадцать жрецов и жриц. Двух других сестер, Ливиллу и Агриппину младшую, он иногда отдавал на потеху своим любимцам, а в конце концов сослал на острова.

Статуи прославленных римских мужей прошлого он велел разбить. Воздвиг храм самому себе в качестве божества, где поставил свою статую, облаченную в собственные одежды. Палатинский дворец он продолжил до Форума, так что храм Кастора и Полукса превратился в его прихожую.

По свидетельству Светония, Калигула не отличался ни телесным, ни душевным здоровьем и страдал падучей болезнью.

В 38 году н.э. Калигула серьезно заболел и похоже окончательно сошел с ума, хотя многие сенаторы утверждали, что он был безумен с детства.

«Сам он своим видом вызывал смех, так безобразна была его бледность - знак безумия, так дико смотрели его глаза из-под морщинистого лба, так уродлива была его голова, облезлая, торчащая редкими волосами». (Сенека «О твердости мудреца»).

«Одежда, обувь и остальной его обычный наряд был недостоин не только римлянина и не только гражданина, но и просто мужчины и даже человека. Часто он выходил к народу в цветных, шитых жемчугом накидках, иногда - в шелках и женских покрывалах, обутый то в сандалии или котурны, то в солдатские сапоги, а то и в женские туфли. Много раз он появлялся с позолоченной бородой, держа в руке молнию, трезубец или жезл - знаки богов, или даже в облачении Венеры». (Светоний «Жизнь двенадцати Цезарей»).

Собрав отовсюду грузовые суда, он выстроил их в два ряда на якорях, соединив тем самым в одно целое. Образовавшимся мостом в три тысячи шестьсот шагов Калигула соединил Байями и Путеоланский мол. Сенека в трактате «О краткости жизни» пишет, что в Риме начался голод потому, что суда, предназначенные для подвоза хлеба были забраны для постройки моста.

По этому мосту, перегородившему Байский залив, Калигула два дня подряд разъезжал взад и вперед: в первый день на коне, со щитом, мечом и в златотканом плаще, увенчанный дубовым венком, на следующий день - в одежде возницы, на колеснице, запряженной парой самых лучших скакунов, сопровождаемый отрядом преторианцев.

По мнению многих, Калигула выдумал этот мост в подражание Ксерксу, перегородившему в 480 году до н.э. более узкий Геллеспонт (длиной около 1,3 км), по которому персидское войско шло на Грецию. Кстати, дубовый венок (corona civica) имел вполне определенный смысл - он давался в награду тому, кто в сражении спас жизнь своего товарища. Я думаю, упоминать, что подобного рода подвигов за Калигулой не числилось, надобности нет.

«Сенаторов, облаченных в тоги, он заставлял бежать за его колесницей и прислуживать за обедом. Других он казнил, но продолжал их приглашать, словно они были живы, и лишь через несколько дней лживо объявил, что они покончили с собой. Однажды, потревоженный утром шумом толпы, которая заранее спешила занять места в цирке, он велел разогнать ее палками. При замешательстве было задавлено более 20 римских всадников, столько же замужних женщин и несчетное число прочего народа. На театральных представлениях он, желая перессорить плебеев и всадников, раздавал даровые пропуска раньше времени, чтобы чернь захватывала всаднические места. Многих граждан первых сословий он, заклеймив раскаленным железом, сослал на рудничные и дорожные работы или бросил диким зверям. Некоторых посадил в клетки и перепилил пополам пилой, и не за тяжкие провинности, а часто лишь за то, что они плохо отзывались о его зрелищах или никогда не клялись его Гением. Одного сочинителя за стишок с двусмысленной шуткой он сжег на костре посреди амфитеатра. Один римский всадник, брошенный диким зверям, не переставал кричать, что он невиновен. Тогда он вернул его, отсек ему язык и снова погнал на арену. Во время закусок и попоек часто у него на глазах велись допросы и пытки и стоял солдат - мастер обезглавливать, чтобы рубить головы любым заключенным». (Светоний «Жизнь двенадцати Цезарей»).

Согласно Диону, Калигула, приказав казнить Кассия Ветиллина, заставил отца его Капитона присутствовать при казни. Когда тот спросил, можно ли ему хотя бы закрыть глаза, Калигула приказал казнить и отца.

Сенека в трактате «О гневе» сообщает, что после казни сына всадника Пастора, вызвавшего зависть Калигулы красивым лицом, он заставил отца после казни присутствовать на императорском пиршестве и всяческими любезностями заставлял шутить и веселиться.

Как-то император выразил сожаление: «Жалко, что у римского народа не одна шея, чтобы отсечь ее одним ударом!»

«В роскоши, - пишет Светоний, - он превзошел тратами самых безудержных расточителей. Он выдумывал неслыханные омовения, диковинные яства и пиры - купался в благовонных маслах, горячих и холодных, пил драгоценные жемчужины, растворенные в уксусе, сотрапезникам раздавал закуски на чистом золоте. Все наследство Тиберия - два миллиарда семьсот миллионов сестерциев - он промотал менее, чем за год». Напомню, что всего три сотни лет назад даже серебряная посуда в Риме была под полным запретом цензоров.

В конце своего правления Калигула совершает военный поход в Германию. Двигался император то стремительно быстро, то медленно и лениво. В последнем случае он пересаживался в женские носилки - октафоры, которые несли восемь человек. Народ из окрестных городов должен был разметать перед ним дорогу и обрызгивать перед ним пыль. Когда под его защиту бежал с маленьким отрядом сын британского царя Кинобеллина, изгнанный отцом, Калигула отправил в Рим пышное донесение, что ему покорился весь остров. Нескольким германцам из своей охраны он приказал переправиться через Рейн и после этого имитировать нападение. «Нападавшие» были разгромлены. Всех спутников и участников победы Калигула наградил венками нового имени и вида. На них красовались солнце, звезды и луна и назывались эти венки «разведочными».

«Наконец, словно собираясь закончить войну, он выстроил войско на морском берегу, расставил баллисты и другие машины. Никто не догадывался, что он думает делать, и вдруг Калигула приказал всем собирать раковины в шлемы и складки одежды. Это, говорил он, добыча Океана, которую тот шлет Капитолию. В память победы он воздвиг высокую башню». (Светоний «Жизнь двенадцати Цезарей»).

Спустя четыре месяца, в 41 году н.э., в результате заговора сенаторов и офицеров преторианских когорт, Калигула вместе с женой и дочерью был убит солдатами-преторианцами.

Так закончилось правление Калигулы, длившееся 3 года 9 месяцев и 8 дней. Со смертью безумного правителя римлян охватило чувство радостного облегчения. Некоторые горячие головы заговорили даже о восстановлении Республики. Однако римляне были уже не теми вооруженными гражданами, изгнавшими Тарквиния Гордого, а развращенной и безоружной толпой. Единственной неоспоримой силой в империи стала наемная армия. В результате компромисса между военачальниками и сенаторами, императором был провозглашен безвольный и придурковатый дядя Калигулы - 50-летний Клавдий. Именно безволие и беспомощность Клавдия приглянулись сенаторам, натерпевшимся от Калигулы.

При Клавдии римским оружием были покорены Мавритания в Африке и юг Британии.

Думается, что не меньше военных походов запомнилась римлянам третья жена императора - Мессалина, чье имя послужило основанием для образования медицинского термина «мессалинизм», означающий крайнюю половую женскую развращенность. Как пишет Светоний: «У жен своих Клавдий был в таком подчинении, что вел себя не как правитель, а как служитель». Пока Клавдий в меру своей глупости, «а глупости он не скрывал» (Светоний), пытался управлять государством, его жена Мессалина шлялась по публичным домам Рима, отдаваясь и сенаторам и босякам. О ночной жизни жены императора пишет в своих «Сатирах» Ювенал:

«Послушай, что Клавдий претерпевал:

Как почует супруга, что муж почивает,

Тотчас уходит, с собой лишь взявши служанку.

Входит в вертеп. Там она предстояла

В золоте грудь, нагишом - под именем ложным Лациски.

И утомясь от мужчин, уходила, еще не насытясь,

Грязь вносила она и запах вертепа в чертоги».

Но и во дворце была специально оборудована «комната для наслаждений», где Мессалина продавала себя и других знатных женщин, даже в присутствии их мужей. «Однажды она вступила в состязание с самой известной в то время проституткой и превзошла ее, так как в течение 24 часов имела 25 сношений». (Плиний Старший «Естественная история»).

Когда Клавдий поехал в Британию ободрить войска, Мессалина решила сыграть свадьбу с одним из своих любовников - Гаем Сильвием. «Созвав свидетелей для подписания брачного договора, Мессалина надела на себя свадебное покрывало и принесла жертвы перед алтарем богов. Любовники возлежали среди пирующих, были поцелуи и объятья, а ночь была проведена ими в супружеской вольности». (Тацит «Анналы»). Похоже, что это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения императора. По его приказу Мессалину закололи мечом. Новой женой этого своеобразного императора стала властная и своевольная Агриппина. Она же в 54 году н.э. его и отравила, подмешав яд к домашней трапезе. Следующим императором Рима стал сын Агриппины от предыдущего брака - Нерон.