Песня для Девы-Осени

Как по лесу ехал парень молодой

На лошадке да на резвой, на гнедой.

Ехал-ехал молоде́ц тот неспроста,

Ехал мо́лодец невестушку искать!

Эй, дед Лесовик, покажи дочерей,

А я выберу из них да порумяней, постройней!

Не возьму я твою рыжую сосну,

Как с сосной в смоле-колючках не усну,

Не возьму березу в жены, не проси,

У нее вся кожа белая в грязи!

Эй, дед Лесовик, покажи дочерей,

А я выберу из них да порумяней постройней!

С хмурой елью жизнь веселую не жить:

Она всякого горазда схоронить!

И осина чересчур твоя тонка,

У иной потолще левая рука!

Эх, дед Лесовик, разгоняй дочерей,

На деревне девки краше, и румяней, и стройней!

То не птица средь деревьев

Песни вешние поет,

То по самой по деревне

Молодой гусляр идет.

Эх, гусли мои, девять струн и две доски!

Ох, родимые, избавьте от любовной от тоски!

Он поет на всю округу,

Песней радостной маня,

Про милу́ю про подругу

Гусли весело звенят.

Эх, гусли мои, девять струн и две доски!

Ох, родимые, избавьте от любовной от тоски!

Как у милой ясны очи,

Губки словно красный мак!

Как без милой темной ночью

Ох, не спится мне никак.

Эх, гусли мои, девять струн и две доски!

Ох, родимые, избавьте от любовной от тоски!

Из далекой из сторонки

Селезень да прилетал,

На дворе да на широком

Перо серое ронял.

– Выйди, выйди на крылечко,

Выйди, утица младая!

У крыльца лежит колечко,

Подними его, родная!

Как поднимешь то колечко,

Я на двор к тебе приду,

Взойду резво на крылечко,

К отцу-батюшке войду.

Из далекой из сторонки

Я на двор твой прилетал,

А в далекой да в сторонке

Терем чудный оставлял.

Он сверкает на рассвете,

Точно солнце над рекой,

Его краше нет на свете,

Полетели в терем мой.

Под окном там сад сияет

Во сто яблонь, во сто груш,

Его слуги охраняют,

Стерегут его в сто душ.

Будешь в тереме царица,

Вся в парче и серебре,

Выходи ко мне, девица,

Нам венчаться на заре.

Ой, как сокол-то летал высоко,

Ой да стаю он лебедушек искал,

Отпустил он всех да белых далеко,

А одну-то белу лебедь не пускал.

Как взмолилась да соколу она:

«Отпусти ты меня, сокол, отпусти!»

Только соколу мольба та не слышна,

Он лебедушку да прочь уносил.

Как гулял-то наш гусляр далеко,

Много девушек да красных повстречал,

Отпустил он всех красавиц далеко,

Да одну из них к подружкам не пускал.

Как взмолилася она гусляру:

«Отпусти меня к подружкам, отпусти!»

Не пускал ее гусляр, не пускал,

Под венец да на рассвете уводил.

Ехал молодец по бору,

Да в метели заплутал,

И в ненасту злую пору

На ночь глядя он попал.

Ай, гусельки, да мои звонкие!

Ой, струночки да ваши тонкие!

Не устанут гусельки звенеть,

Не устану я играть да петь!

Что мне бури, что мне грозы,

Выну гусли из сумы!

Растоплю снега Морозу,

Не видать ему зимы!

Эх, гусельки, да мои звонкие!

Ой, струночки да ваши тонкие!

Не устанут гусельки звенеть,

Не устану я играть да петь!

Как по струнам я ударю,

Заиграю на весь лес!

Я не грею и не жарю,

А с поляны снег уж слез!

Жаворо́ночки, птички вешние!

Где вы, милые, задержалися?

Одолели нас бури снежные,

Где вы, звонкие, затерялися?

Жаворо́ночки, птички вешние!

Не томите нас, прилетите к нам!

На поля-леса да на снежные

Вы весну-красну принесите нам!

Белая лебедушка по полю летала,

Белою периной землю укрывала.

Жемчуга-слезинки да поверх роняла,

Милую сестрицу горько выкликала.

Некому лебедушку в поле услыхать,

Некому голубушку в белом приласкать.

Полечу я по полю к светлому окну,

На дворе широконьком крылья я сниму.

На дворе широконьком уткой обернусь,

Под чужую плеточку головой склонюсь,

Лишь бы на крыле чужом в поле не летать,

Да чужого лебедя перья не ласкать.

Как на двор широконький сокол прилетал,

Белую лебедушку сокол увидал,

И померк для сокола свет вокруг крыла,

Лишь одна лебедушка соколу мила.

Вьется лебедь белая ночью над водой,

Ищет встречи верныя с младшею сестрой.

«Ох, сестрица милая, дай печаль излить!

Молодого сокола мне нельзя любить!»

Не спеши, лебедушка, сокола любить,

Не спеши, родимая, за желанным плыть.

Лебедь черный носится над речной водой,

Глазом зорким смотрит он всюду за тобой.

Выходил мой батюшка

Сеять лен, сеять лен.

Похвалялся батюшка

Да моей красой.

«Уродись ты к осени,

Лен, белен, ой, белен,

Как у моей дочери

руценьки».

Принималась матушка

Ставить хлеб, ставить хлеб.

Похвалялась матушка

Да моей красой:

«Поднимайся, хлебушек,

Спор и леп, спор и леп,

Да румян, как доченька-то

моя».

Собралась сестринушка

Нитки прясть, тонки прясть.

Похвалялась милая

Моим мастерством:

«Ты тянися, ниточка,

Тоненька, гладенька,

Как у моей старшенькой

У сестры».

Как над полем сокол-то

Пролетел, ой, летал.

Похвальбу он батюшки

Услыхал, ой, услыхал.

Полетел тот сокол-то

К нам на двор, ой, на двор.

Похвальбу он матушки

Услыхал, ой, услыхал.

Как спустился сокол тот

К горнице, горнице,

Похвальбу он сестрину

Услыхал, ой, услыхал.

А как вышла по утру

На крыльцо, на крыльцо,

Так меня тот сокол

Из дому скрал, ой да скрал.

Похвалялся батюшка

На беду, ой, на беду.

Мне на горе матушка

Хвастала, хвастала.

И теперь мне, девице,

Слезы лить, горьки лить.

Ко двору чужому

Не близок путь, труден путь.

Почернеют руки-то

От труда, от труда.

Да сойдет румянец-то

Во слезах, ой, слезах.

Станет нитка тонкая,

Ой, груба, ой, груба,

У чужих неласковых

У людей, ох, людей.

Заплетаю седыми травами,

Заклинаю Землей и Небом.

Завиваю листвой дубравною,

Где ни пеший, ни конный не был!

Вьются нити тугими косами,

Алой кровью пою узоры.

Вышиваю иглою острою,

Запираю на все запоры.

Кони мчат по широку вороту,

Кони скорые, кони ярые!

Защитите от злого холода!

Поднимите костры пожарами!

Рукава петухами красными,

Солнце сею червоным золотом,

Рассыпаю рябину рясную

По рубахе рубином колотым.

Распылайся небесным пламенем!

Напитайся земными водами!

Чтоб не быть ни убиту, ни ранену,

Прорастай колдовскими всходами!

Отцветает небес бирюза,

Откружился резной листопад,

Не вздохнуть и не смежить глаза,

Вышивая венчальный наряд.

Ой, рассыпались бусы-гроздья.

На счастье ли на беду?

Ой, за темным окном морозно.

Взлечу али упаду?

У сестры скатным жемчугом лег

По убору искусный узор,

Расцветает морозный цветок,

Смотрит ясно недремлющий взор.

Ой, натянуты нити-струны.

На счастье ли на беду?

Ой, тревожно в сиянье лунном

По тонкому льду.

У сестры по беленому льну

Легким снегом легли кружева,

Завершает иголка кайму,

На губах затихают слова.

Ой, гляжу на твои узоры.

На счастье ли на печаль?

Ой, сияет немым укором

Холодный хрусталь.

Я ж не чую уже ничего,

Пальцы колоты острой иглой,

Как впитать мне твое мастерство?

Хоть на миг обменяться судьбой?

Ой, твое мастерство, сестрица,

На счастье ли на беду?

Ой, кричат за окошком птицы,

Стучатся в слюду.

И сверкают, как сотня свечей,

Те каменья по белому льну,

За тобой затворяется дверь,

Я же к тайнам волшебным прильну.

Ой, холодные бусы-гроздья

На счастье ли на беду?

Ой, за темным окном морозно.

Взлечу али упаду?

И польется узор колдовской

И на мой подвенечный наряд.

Разобьется кувшин за стеной,

Предвещая недобрый обряд.

Ой, натянуты нити-струны.

На счастье ли на беду?

Ой, тревожно в сиянье лунном

Шагаю по льду.

Но коварно чужое шитье,

Обхватила запястья кайма.

И на горе мое и твое

Не та будет Морозу жена.

Ой, твое мастерство, сестрица,

Обеим нам на беду.

Ой, стенаю подбитой птицей

На мертвенном льду.

В хладном тереме с мужем чужим

Буду белым по белому шить,

Я навеки повязана с ним,

Пока тянется снежная нить.

Ой, польстилась твоим узором

Обеим нам на печаль.

Ой, глядит он с немым укором,

Глаза что хрусталь.

А тебе по осенним лесам

Вечной девой шагать в тишине.

Лентой алою дразнит коса,

Плачет дождь по тебе и по мне.

Ой, узоров судьбы сплетенье —

Нам всем лишь беда.

Не вымолить мне прощенья

У тебя никогда.