Глава 22 «ЗАВТРА УТРОМ…»

«Мая 21 дня. В пути мы уже третий день. Полагаю, прошли верст пятьдесят. Устал я изрядно, а вот Алеше хоть бы что. Он бодр и весел, как всегда. Путь наш был труден, почти все время шли лесом. Нет здесь ни дорог, ни тропок. Я поздравил себя с тем, что не ошибся в выборе спутника. Но Алеше ничего не сказал.

Собственно, Алешу я не выбирал, вначале-то один собирался отправиться, а потом уж так случилось, что он пошел со мною. Алеша часто бывал у нас в доме, помогал по хозяйству, выполнял мелкие поручения. В школе он учился прилежно, и я советовал родителям отдать паренька в гимназию, обещая похлопотать и все устроить. Но батюшка Алеши рассудил иначе.

— Будет с него науки, — сказал он мне, — выучен читать и писать, чего еще? Опять же считать умеет. Пусть в лавку садится, помогает отцу.

И Алеша «сел в лавку». Отец его — мелкий хлеботорговец — сам был неграмотен, держал приказчика, который и вел все дела. А потом узналось, что приказчик сей был на руку не чист и батюшка Алешин выгнал его. Вот Алеша и стал вроде приказчика.

Зайду иной раз к нему в лавку, спрошу:

— Как живешь, Алеша?

— Спасибо за внимание, Василий Федорович, — ответит парень учтиво, а сам вздохнет. — Хорошо.

Вот это его «хорошо» меня как ножом по сердцу. Поговорим — и вроде легче каждому станет. А бывало, заглянет в лавку батюшка Алеши, нахмурится.

— Нечего лясы точить, займись делом, Алешка, — скажет. — Вон из Раздольного муку привезли.

— Сейчас, тятенька, — и парень, кивнув мне на прощанье, убежит во двор.

Когда началась война, батюшку Алеши забрали в солдаты. Приехал дядя по матери и все дела в свои руки взял. Алеша с дядей не ужился, между ними часто бывали ссоры. Как-то вечером зашел Алеша ко мне, а я письмо Евгения Павловича Самарского только что получил.

— Как живешь, Алеша, — спросил я по привычке. Знал, худо он живет: матушка больна, дядя покоя не дает, да еще и выгнать из лавки грозится.

— Разве это жизнь, — ответил Алеша, — маята одна. Уйду в город. Там, сказывают, сейчас на заводы людей берут.

— Так ведь надо работу знать. И город от нашего села далеко.

— Это ничего, доеду с хлебным обозом. Ремеслу, какому ни на есть, выучусь.

Помолчали. И ему горько, и мне тяжело.

— Письмо получили, Василий Федорович? — спросил Алеша и показал на конверт, который я вертел в руках. — Не с фронта ли?

— С фронта мне писать некому, — ответил ему. — А письмо получил я от старого своего друга из Екатеринбурга.

И рассказал ему, что просил меня Самарский об услуге. Прошлым летом Евгений Павлович отыскал в каком-то архиве карту и при ней письмо. Неизвестный путешественник описывал открытую им пещеру и чудеса, которые он там повидал. Вот Самарский и просил узнать, есть ли такая пещера в наших краях, а если есть, то побывать в ней и все ему подробно описать.

— Что же вы? Пойдете? — спросил Алеша.

— Надо бы, да одному такое путешествие не под силу. И годы мои уж не те, чтобы по горам лазать.

— Зачем же одному, — воскликнул Алеша. — Меня возьмите. Найдем эту пещеру, если она есть.

«В самом деле, почему бы не взять?» — подумал я.

Вот так через неделю мы и отправились в путь.

Мая 23 дня. Карта, нарисованная неизвестным путешественником, удивительно точно привела нас к Барсучьему ручью, а затем и к тому месту, что было обозначено на карте под названием Голубой поляны. Последний переход меня так вымотал, что уж и не рад я стал затеянному делу. Слава богу, дальше идти не понадобилось. В письме все было точно описано. По приметам нашли пещеру.

Алеша отмерил тридцать два шага от Барсучьего ручья на северо-запад, и за кустами открылась нам узкая щель. Это, надо полагать, и есть вход в пещеру.

Ночь мы решили провести на Голубой поляне, а утром с божьей помощью начать свое дело.

Пока я все это записывал, Алеша успел разложить костер, приготовить ужин и нарубить смолья. В пещере мы пробудем дня четыре, а может, и неделю. У нас припасены свечи, да еще фонарь и к нему две бутыли керосину. Алеша сказал, что неплохо захватить с собой вязанку смолья, и я с ним согласился.

Уж звезды высыпали на небе, когда мы все хлопоты закончили. А завтра утром…»

Николай Павлович замолчал. Слушатели нетерпеливо покашливали.

— Завтра утром, — подсказал Миша. — Читайте дальше, Николай Павлович.

— Дальше невозможно ничего разобрать. Листы слиплись, буквы расплылись. Видимо, в дневник попала вода.

— Тогда пропусти несколько страниц, — посоветовал учитель.

В ответ Санин показал часы.

— А не хватит ли на сегодня? Время отдыхать.

— Мы не устали, еще послушаем, — просительно сказал Володя. — Почитайте. Интересно же, что было завтра утром.

— Мне не меньше твоего хочется это узнать, — строго сказал Санин. — И всем хочется. На каждом привале будем читать по нескольку страниц. А сейчас — спать.

— Тысяча и одна ночь, — вздохнул Володя. — Пойдем, Мишка, постели делать.

Доктор и учитель тоже не стали упрашивать начальника отряда еще почитать, знали: он не поддается уговорам. Устраивались спать кто как мог.

— Мальчишки, а как, по-вашему, что было дальше? — спросила Светлана.

— Дальше? — Володя повернулся на бок и подпер голову рукой. — Они, ясное дело, спустились в пещеру и пошли. Помните, мы с Николаем Павловичем первые увидели стрелу и под ней надпись? Там было написано… Ага, там было написано всего четыре слова: «Были здесь… давно… снова». Запомнить легко. Это они написали — Василий Федорович и Алеша.

— И стрелы тоже они рисовали, — добавила Светлана.

— Понятно, они, — отозвался Миша, — кто же еще.

— Постой, Мишка, а ведь в дневнике сказано, что кто-то до них побывал в пещере. Какой-то путешественник. Он и карту нарисовал. С этой картой шли Василий Федорович и Алеша.

— Нам бы карту, — опять перебил Миша, — мы бы живо выбрались отсюда. Может, она в тех тетрадках, а?

Светлана вздохнула.

— Наверное, они потеряли карту и заблудились.

— Выдумаешь! — проворчал брат. — Уж карту-то они берегли, знали, что без нее им не выбраться.

— Потеряли же дневники.

— Затвердила: потеряли, потеряли. Тебе очень хочется, чтобы они заблудились, да?

— Да нет…

— Тогда молчи лучше.

Ребята еще поспорили, высказывая разные догадки о судьбе Василия Федоровича и его спутника. Но мало-помалу голоса утихли, усталость взяла свое, и все трое крепко уснули.

Утром доктор по обыкновению осмотрел товарищей, справился о самочувствии. Осмотром он остался доволен и дал команду умываться, благо воды было вдоволь.

Покинув Колонный зал, туристы снова попали в коридор. Но теперь он был шире, просторнее. А через несколько часов все заметили удивительное явление: темнота, постоянно окружавшая людей, как будто стала менее плотной, словно в пещере начинался пасмурный рассвет. Путешественники заволновались.

— Где-то близко выход, — возбужденно говорил Иван Антонович. — Как же еще можно объяснить это явление. Прибавим шагу, друзья.

— Выход близко, факт, — радостно вторил Миша Глебов. — Я уже вижу твое лицо, Володька.

— И я твое вижу, — отозвался товарищ. — Под носом у тебя сажа, будто усы.

— Мальчишки, смотрите. — Светлана вытянула руку и пошевелила пальцами. — Шевелятся! Видно!

В коридоре все более светлело. Теперь туристы видели не только друг друга, но и мрачные каменные своды, нависшие над ними, и обломки камней, и трещины, змеями расползавшиеся по стенам и по полу коридора. Санин погасил фонарик, надобность в нем отпала.

— Но если близко выход, — с удивлением говорил Сергей Денисович, — то какой же это огромный лаз! Он не может оставаться незамеченным. Местные жители должны о нем знать.

— А ты не допускаешь, Сережа, что лаз прикрывают кусты или деревья, как там, где мы вошли в пещеру? — возразил Мухин. — И добраться к нему, наверное, совсем нелегко.

— Не спорьте, — вмешался начальник отряда. — Если даже вход в пещеру ничем не прикрыт и местные жители о нем знают, что из того? Не так-то много охотников бродить под землей. И не забывайте: с пещерами часто связывают предания и страшные истории, а это отпугивает любопытных. Потерпите еще немного, скоро мы все узнаем. А сейчас пора делать привал. Или пойдем дальше?

Нетерпение было так велико, что все отказались от отдыха, несмотря на усталость.

— Сегодня будем ночевать в лесу, — радостно говорили ребята. — Увидим небо, звезды! И будут шуметь деревья.

Мухин достал часы.

— Это еще что за новости?!

— Какие новости? — спросил Сергей Денисович.

— По моим расчетам, сейчас девять часов вечера. Следовательно, должно смеркаться. А в пещере светает.

— М-да… Что-то и в самом деле не так.

Путешественники зашагали быстрее, словно опасаясь что свет исчезнет. Но, если у кого и были такие опасения, то они скоро рассеялись. Свет усиливался, стали видны даже мелкие предметы. Потолок коридора все поднимался, как бы образуя гигантский навес, а стены, изгибаясь, расходились вправо и влево.

Светлана нагнулась и радостно вскрикнула.

— Володя! Миша! Смотрите, трава! Настоящая трава!

Она показала мальчикам пучок желто-зеленой травы.

— Покажи-ка и мне, — Иван Антонович снял очки, протер стекла и стал разглядывать травинки, словно то была необыкновенная редкость.

— А вот еще! — крикнул Миша.

— Я тоже нашел! Смотрите все! — послышался возглас Володи.

На каменистой почве кое-где виднелись пучки травы. И чем дальше шли туристы, тем больше было травы. Она уже стелилась сплошным ковром. Но самое удивительное было впереди. Поднявшись на небольшое возвышение, путешественники увидели темную широкую полосу.

— Озеро! — воскликнул Сергей Денисович. — Озеро!

Загрузка...