Глава 5 ПЕЩЕРА

Утром первыми поднялись рыболовы. Володя, Миша и доктор Мухин устроились на лодках, а Сергей Денисович, сопровождаемый Аргусом, прошел немного по берегу, облюбовал выступающие из воды камни и с них стал хлестать реку спиннингом.

Утро было тихое. Еще мерцали редкие бледные звезды. От воды, клубясь, поднимался туман. Слышались частые всплески играющей рыбы. Был тот лучший час клева, ради которого рыбаки всего мира поднимаются ни свет ни заря.

Доктор, Миша и Володя поймали десятка два хороших окуней и трех голавлей, а Сергей Денисович — щучку килограмма на полтора и пять крупных окуней.

— Разбудите наших засонь, — сказал доктор. — Проспать такое утро!

Володя и Миша побежали к палаткам и скоро вернулись. Их лица выражали удивление.

— Иван Антонович, в палатках пусто!

— Как это — пусто?

Миша пожал плечами:

— Их нет.

— Странно. Куда же они исчезли?

— А мы не исчезали, мы вот они, — послышался из-за кустов звонкий голос Светланы. — Мы с Николаем Павловичем тоже охотились, только не за рыбами, а за ягодами и грибами.

Она показала литровую стеклянную банку со спелой земляникой. Следом за Светланой из кустов вышел Санин, он нес котелок с грибами.

— Наш вклад в завтрак. А есть ли рыба для ухи?

Миша схватил щуку и самого крупного голавля.

— Видали?! — и он потряс добычей в воздухе.

— Это… сами наловили? — недоверчиво спросила сестра.

— А то кто же?

— Бывает, и у местных рыбаков покупают (кажется, это называют ловить на «серебряную» удочку), а потом выдают за свое, да еще хвастают.

Тут уж не вытерпел и Володя:

— Ты чего это выдумываешь… — он искал подходящее слово и не находил, — может, сама купила ягоды?

— Вот я ей повыдергаю мышиные хвостики, — пригрозил Миша и шагнул к сестре.

«Мышиные хвостики» отбежали на приличное расстояние.

— Глупенькие! Я же не про вас. Николай Павлович рассказывал, что бывают такие рыбаки. Правда, Николай Павлович?

— Лучше позаботимся о завтраке, — сказал начальник отряда. — А ну, дружно за дело.

Все хотели есть и принялись кто чистить рыбу и грибы, а кто таскать хворост для костра.

— Сварим настоящую рыбацкую уху, — говорил Мухин. — Не надо ни картошки, ни крупы. Только рыба. И чуточку лаврового листа, соли и перца. Уха будет тройная.

— Тройная? — Светлана подняла на доктора большие синие глаза. — Это одеколон бывает тройной. А уха…

— Тоже тройная. Сначала варим порцию окуней, затем вынимаем рыбу и закладываем в навар порцию другой рыбы. Варим и снова вынимаем. Третьей порцией пойдут голавли. И пожалуйста — тройная уха готова.

— А куда же девать рыбу?

— Съесть. Окуней чистить не надо. От чешуи уха будет клейкой и особенно вкусной. К тому же с вареной рыбы чешуя легко снимается.

Светлана обрадовалась:

— Вот и хорошо, что окуней можно не чистить. Я о них все пальцы исколола.

Завтрак получился отменный: уха, вареная и жареная рыба, жареные грибы и чай с земляникой.

— Ребята, вы написали письма? — спросил Сергей Денисович. — Скоро будем проплывать деревеньку, там есть почтовое отделение.

— У меня письмо написано, — отозвалась Светлана.

Миша с Володей только переглянулись.

— Мы в другой раз, — пообещали они.

— «Завтра, завтра — не сегодня», — так лентяи говорят.

Путешественники уложили вещи в лодки, залили костер и проверили, не осталось ли где тлеющего уголька. Затем все заняли места в лодках и не без сожаления покинули гостеприимный берег.

День обещал быть жарким. Подгоняемые ударами весел, лодки скользили по речной глади легко и быстро. Временами встречались островки, мели и перекаты. Николай Павлович, сидя на носу первой лодки, то и дело посматривал на карту, которой его снабдил перед отплытием охотник Власов. Карта, вычерченная от руки и не очень умело, обладала тем преимуществом перед печатной, что на ней были обозначены все опасные места: песчаные отмели, островки, повороты и перекаты.

— Если бы мы путешествовали здесь в мае, нам пришлось бы трудновато, — сказал начальник отряда. — В большую весеннюю воду по Юрюзани сплавляют лес.

— Это, наверно, интересно? — спросила Светлана. — Я никогда не видела, как сплавляют лес.

— Интересно-то интересно, но для тех, кто поплывет во время сплава на лодке, опасно. По реке движутся тысячи бревен, в узких местах они скапливаются, создают заторы. Пробираться среди бревен трудно. В любую минуту они могут пробить борт или перевернуть лодку. И потом топляки — отяжелевшие от воды огромные бревна. Они то скрываются под водой, то неожиданно появляются, словно враждебные подводные лодки. Ничего доброго от встречи с топляком не жди.

— Хорошо, что сплав бывает только весной.

— Если лето дождливое и воды много, проводят второй сплав. Сергей, правь к берегу, за поворотом деревня.

— Есть держать к берегу!

Река, сделав причудливый изгиб, повернула почти обратно, затем — снова поворот, и на пологом берегу туристы увидели деревню. Несколько мальчишек с мостиков удили рыбу, в стороне другая ватага купалась на мелком месте. Слабый ветер доносил звуки радио: передавали последние известия.

— Жаль, нет приемника, — заметил Санин. — Отстаем от жизни.

— В другой раз надо учесть. Ты, может, газеты раздобудешь, Сергей? Бери все, что найдешь.

— Обязательно. Ну, кто со мной в набег на деревню?

— Я! Я! — наперебой закричали ребята.

— Хорошо, вооружитесь ведром и корзиной доктора. Добудем кое-что из продуктов. А ты, Аргус, лучше бы остался. Николай, подержи его за ошейник.

Сеттер обиженно заскулил.

Ребята, размахивая ведром и корзиной, вприпрыжку помчались по тропинке. Но посланцы вернулись скоро. Единственный продовольственный магазин в деревушке был закрыт на ревизию. Зато у жителей купили молоко, картофель и редиску.

— Нам сказали, что дня через два-три встретим большое село, там и закупим все, — утешил друзей Сергей Денисович.

— Ну, а газету-то купил? — нетерпеливо перебил Санин.

Сергей Денисович достал из кармана газету «Челябинский рабочий». Николай Павлович взял ее и начал просматривать заголовки статей. На первой лодке попеременно гребли Одинцов и Санин. Сейчас грести наступила очередь Николая Павловича, но он так увлекся газетой, что учитель только вздохнул и снова взял весла. А на второй лодке почти бессменно греб Мухин. Доктор вырос на Каме, и для него это было дело привычное.

— В вашем возрасте, юноши, — говорил он ребятам, летом я целые дни, а порой и ночи, проводил в лодке. Жили мы тогда в Перми. Чудесный город. А река! Великолепная! Сейчас Кама не та… Раньше было много рыбы, и ловили мы не всякую, а на выбор. Заберемся куда-нибудь подальше (мы — это пять-семь мальчишек) и устроим соревнование: кто больше рыбы поймает или кто самую крупную выудит. Принесем такой улов, что дома ахнут. А ты ходишь этаким гоголем, нос в потолок, руки в брюки и говоришь: «Это что. В другой раз я во-о какую поймаю!» — и разводишь руки сколько сможешь… А теперь… — доктор вздохнул и поправил съехавшую на левое ухо зеленую фетровую шляпу. — В прошлом году ездил в Пермь навестить друзей детства. По Каме на пароходике прокатился, на лодке поплавал. Гидростанцию огромную там построили. Смотрел и гордился: молодцы земляки. Море Камское разлилось без конца и края. А вот рыбы в реке теперь меньше… Виноваты нерадивые хозяйственники: сбрасывают в Каму отходы промышленных предприятий без всякой очистки, а отходы, особенно с бумажного комбината, ядовитые. Ну и браконьеры тоже приложили руку. До слез обидно за родную реку.

— А почему у пермяков соленые уши? — спросил Миша.

Иван Антонович засмеялся.

— Так говорили раньше. Есть на Каме недалеко от Перми городок Соликамск — соли камские… Там добывают калийные соли. В старое время грузчики таскали эту соль в мешках на спине. Соль сыпалась им за ворот, попадала и на уши. Так и звали презрительно грузчиков: «пермяк — соленые уши». Теперь добычу соли механизировали, в мешках ее не таскают.

Часа в четыре с «флагманской» лодки подали сигнал приставать к берегу.

— Здесь будем отдыхать до утра, — с обычной сухостью объявил начальник отряда. — Приведите в порядок свои вещи, а потом можете собирать ягоды.

Лодки немного втянули на берег, так как вблизи не нашлось ни камня, ни дерева, чтобы их привязать. Когда с устройством лагеря и ремонтом снаряжения было покончено, Мухин с ребятами отправился за ягодами. Но поблизости ягод не было. В полумраке густого леса ничего нельзя было разглядеть, кроме гнилого колодника да замшелых валунов.

— М-да… — Иван Антонович остановился и смахнул с лица липкие нити паутины. — Места не ягодные. Пройдем еще немного. Впереди как будто светлеет?

— Светлеет, — подтвердил Володя. — Там, наверное, поляна.

— В атаку! — шутливо скомандовал Мухин.

Ребята, пригибая упругие ветки деревьев, побежали. Доктор едва успевал за ними. Лес расступился, открыв довольно большую поляну с редкой травой.

— Ягоды! — торжествующе выкрикнула Светлана.

Все вокруг было усыпано спелой земляникой. Но Светлана заметила, что Миша и Володя не собирают, а только едят ягоды.

— Как вам не стыдно, мальчишки! А что принесете в лагерь? Собирайте ягоды в котелки, бессовестные.

— Не кричи, — смутился Володя. — Мы только попробовали.

— Мы только чуть-чуть попробовали, — поддакнул Миша, с трудом выговаривая слова: рот у него был набит земляникой.

— Вон там, у камней, — доктор показал на поднимавшиеся за лужайкой скалы, — как будто кусты смородины? Надо бы проверить.

— За смородиной! — издал клич Миша.

— За смородиной! — повторил Володя.

Но Светлана опередила их. Перепрыгнув встретившийся на пути ручей, она первой оказалась у нагромождения камней. Когда Миша с Володей догнали ее, она, посмеиваясь, уже обирала куст смородины. Черные блестящие ягоды издавали терпкий запах. Смородины было много, и котелки быстро наполнялись. Слышались радостные возгласы, сопение и чмоканье. Вдруг Светлана сказала:

— Здесь, в скале, щель. Посмотрите, Иван Антонович.

Доктор подошел и за пышным кустом смородины увидел довольно широкую щель в каменной стене. Мухин хотя и не курил, но спички, как примерный турист, всегда имел при себе. Нащупав в кармане коробок, он протиснулся в щель. Светлана услышала, как Иван Антонович чиркает спичкой. Минут через пять седая голова доктора показалась из щели.

— Это пещера, друзья мои.

Загрузка...