Полечка

Глава 9

Утро в доме Прозоровых началось часов в девять и для всех по-разному, по-своему. Вот, к примеру, Полечка вскочила с постели бодро, с улыбкой, и с трудом заставила себя не танцевать по комнате. Клим очнулся от сна, заулыбался, и поверьте, это было явлением редким. Мама и папа начали утро со смеха, припомнив «бородатый» анекдот, что был в ходу во времена их юности. Женя… Вот у кого утро не задалось, так это у него.

Бывает, что проснулся ты в дурном настроении и все сразу идет наперекосяк. И вроде бы ничего особенного не произошло, что цепочка неприятностей уже завязалась, потянулась и принялась нанизывать противные случаи-колечки.

Женька, вставая с постели, ударился ногой о тумбу и пребольно, сразу припомнив слова Клима о том, что мизинцы на ногах нужны для понимания, где именно в твоей комнате стоит мебель. Вслед за бытовыми травмами Женька дважды ронял жгутик зубной пасты со щетки в раковину, пока наконец, не смог полноценно вычистить зубы. Правда и тут нынешнее утро не дало ему поблажки — Женька задел щеткой десну и та отозвалась болью, которая прошла быстро, но усилила ощущение невезучести.

И вот за утренним столом собрались четверо счастливых и один несчастный. Ну, не то, чтобы Женя был печален из-за мелких неприятностей, просто он увидел Полю — сияющую и довольную — обрадовался ее настроению и сунулся обнять, но девушка отшатнулась, утратила свое радостное мерцание и Женя рассердился. Трудно смириться с таким вот откровенным неприятием, а если уж слишком влюблен, то тут и злость, и обида, и боль. Так кто же после этого станет улыбаться и есть с аппетитом? Никто. Вот и Женя уныло ковырял в своей тарелке вилкой, посматривал на Полину и молчал.

А разговор за столом, между тем, поддерживала Анна Ильинична.

— Люблю я завтраки по выходным. Поля, вот ты знаешь, когда ребята были маленькие, они все время чем-то смешили нас с папой, — с улыбкой рассказывала мама. — Андрюш, помнишь кашу?

— О, да. Вечная беда. Поль, младшенький наш очень любил комочки из манной каши. Люба тогда уже служила у нас и знала, что Женька обожает их. Так и варила — с комочками. Вот, бывало, усядемся за стол и Клим сразу двигает свою тарелку Женьке, тот выедает комочки сначала из его каши, потом из своей. А Клим ждет терпеливо так, молча. Потом, когда кашло становилось гладким, как давай ложкой махать!

— А мне бабушка всегда варила какао и обязательно в кастрюльке. Я не знаю почему, но так было вкуснее. А еще случай был один — бабуля просила меня спеть, я уже собралась, а тут включилось радио. Оно у нас сломано было и так работало, с перерывами. Так вот, я сижу с открытым ртом, а из динамика ариетта «У любви, как у пташки крылья». Бабуля долго так смеялась и я вместе с ней.

— А помните у меня свинка* была? — Женька решил поучаствовать в разговоре, забыв на минуту о своем незадавшемся утре. — Жевать больно, а есть очень хотелось. Так Клим сам не ел, сидел и, вроде как, «болел» вместе со мной. Его потом мама подкармливала втихушку ливерной колбасой с белой булкой. Я сам видел!

От автора: Свинка (эпидемический паротит) — острое инфекционное заболевание.

Полечка старалась не смотреть на Клима, но не утерпела и повернулась к нему, встретила горячий взгляд, зацепилась за него, как за самое дорогое и пропала совершенно. Да и Клима «повело» — зеленые, кошачьи глаза гипнотизировали, подбрасывали воспоминания о вчерашней ночи, тем и заставляли реагировать горячо и счастливо.

Воспоминания захватили всех без исключения и вот уже, перебивая друг друга, весело делились смешными историями, которые происходили с ними. И все так уютно, тепло…. А тут звонок на телефон Поли.

Ника Истомина сообщила, что Соняж приболела и не сможет быть в лавке, а истоминская дочка «умотала» на дачу с детьми. Соням не отвечает на звонки, а сама Ника вместе с мужем стоят в пробке где-то за МКАДом и не ясно, когда будут в магазине. Все это администратор «Паулины Мельцаж» изложила Полечке богатым и эмоциональным русским языком. И добавила, что ее «зять-охломон» уже привез в магазин партию цветов под заказ и ими нужно заняться.

— Простите, мне нужно уехать. — Полечка виновато опустила голову. — В лавке никого нет.

— Поля! Куда? Такой день хороший. Так сильно нужно? — Андрей Петрович совсем не хотел отпускать Полину.

Она начала рассказывать о себе, и ему было интересно и важно узнать о девочке больше. Она открывалась потихоньку, делилась, и тем становилась ближе, понятнее.

— Андрей Петрович, я и сама не хочу уезжать. Хорошо у вас. Но дела… — она совершенно точно не хотела покидать этот дом, эту семью и Клима.

Старшенький напрягся. Вот честное слово! В голове мысль — моя девочка уедет.

— Мне тоже нужно быть в городе. Я могу подвезти. — Клим даже не думал о своих словах, как и о том, что об этом подумают.

— Я отвезу, Поль. — Женька решил использовать свой шанс побыть наедине с Полей и поговорить.

Два предложения, но ответ должен быть один. Все смотрели на Полю, ожидая ее решения и выбора. Она же, как ни странно, согласилась с Женей.

— Спасибо, Жень. Буду рада. Но если тебе неудобно, я просто вызову такси и уеду. Ты не волнуйся. — Клим сжал кулаки, Женька обрадовался.

Андрей Петрович уловил все, что сейчас «прошелестело» по столовой — Климову злость, Женькину радость, Полину скрытность и интерес жены к происходящему.

— Ок. Тогда минут пятнадцать дай мне. — Женьку снесло из-за стола.

— Поля, я отпущу, но с обещанием, что ты навестишь нас следующими выходными, — а это Анна Ильинична.

— Я не смогу, простите, пожалуйста. У меня работы много, нужно закрыть квартальный отчет — июнь кончается.

— Хорошо, тогда через выходные. И без разговоров, Полечка. Серьезно, ну что так сложно приехать? Мы рады тебе. Больше скажу — счастливы, что Генек привез тебя к нам. Вон папа уже думает, как заманить тебя в наш дом на Черном море. Мы хотели поехать на месяц-другой, покупаться и позагорать. Клим вот завтра уже вылетает туда по делам, а мы составим ему компанию чуть позже. Знаешь, какой у нас домик там? Ух! Рядом церквушка, море, горы! — она повернулась к сыну. — Ты когда вылетаешь?

— Сегодня вечером, мам, — говорил, а сам смотрел на Полину.

Та, услышав об отъезде, замкнулась, но оставила на лице дежурную улыбку. Скрыла, как обычно свои чувства от других. Сама же мгновенно потеряв ощущение радости и праздника после ночного признания Клима в любви, только теперь поняла, что все очень непросто и так будет еще долго. До тех пор, пока Женька не сможет принять правды о них с Климом, и еще не понятно, примет ли…. Пожалуй, обижена была тем, что Клим не сказал, что уезжает. И мысль родилась, такая же как у Клима — его не будет рядом.

— Я готов, Поль. Едем? — Сияющий Генек появился в столовой быстрее, чем прошли те самые пятнадцать минут.

Понять можно. Торопился парень. Вы бы не торопились, если бы на горизонте маячила половина часа наедине с любимой девушкой?

— Да, едем. — Ответила рассеяно, старалась не смотреть на Клима.

Тот будто понял все ее сомнения и тоже поднялся из-за стола.

— И мне пора.

— Опять. Честно, вас всех будто ветром сдувает. Андрюш, ну чего ты молчишь? Давай хоть Клима себе оставим, а?

— Пусть едет, если нужно. — Андрей Петрович прекрасно понимал реакцию сына и теперь ждал, что будет, опасаясь взрыва и ссоры.

Все двинулись на выход. Полина зашла в свою спальню, прихватила сумочку и мысленно попрощалась с домом, понимая, что это, вероятно, ее последний визит сюда. Слезы сдержала, по обыкновению, скрыла, спрятала все свои переживания глубоко и вышла прощаться с хозяевами с улыбкой и сухими глазками.

— Спасибо большое. До свидания. — Обняла Анну Ильиничну и Андрея Петровича.

Тот, обнял покрепче, поддерживая девочку, догадываясь, пожалуй, что с ней происходит.

Клим уже стоял в дверях, разглядывая ключи от машины в своей руке. Женька обнял Полину за талию и повел к выходу. Старший пропустил парочку и пошел за ними, удивляясь, как он смог сдержаться и не вырвать Полю из рук брата, не заорать.

На парковке, пока Женька возился с машиной, Поля повернулась к Климу.

— До свидания, Кwим, — а его подкинуло, швырнуло в кошмарный омут ревности и ощущения утраты.

— Да. До скорого. Полина, я вернусь через неделю. Я не успел сказать тебе, что еду по делам в Крым. Ты будешь ждать? — шептал горячо и торопливо.

Полечка вмиг ожила, заискрилась счастливо и так же шепотом ответила.

— Буду. Обязательно буду, Кwим.

— Я найду выход, слышишь? Мне просто нужно подумать.

— Почему только тебе? Клим, ты не один. Я есть и я …я тоже… — Клим понял все и сразу, невероятно обрадовался и уже было дернулся обнять, но вспомнил, что рядом брат и нужно скрывать все вот это от него.

— Поль, ты идешь? — Женька приоткрыл дверцу машины. — Климек, поедешь за нами?

— Да. — Клим тоскливо смотрел вслед Полине.

Когда все устроились, когда машины тронулись, Клим психанул и принялся набирать сообщения Полине.

Клим:

«Мне просто интересно, о чем вы говорите?»

Полина:

«Мы молчим»

Клим:

«Почему ты согласилась ехать с Женькой?»

Полина:

«А как иначе?»

Клим, конечно же, понимал, что Поля права, но как смириться?

А Поля, сидя рядом с Женей, решилась сделать то, что нужно было сделать уже давно.

— Женечка, я хотела тебе сказать…. Ты прости меня, я не смогу быть твоей девушкой. Я… Я не могу. Пыталась, но никак. Наверно, нам не нужно больше встречаться и я обещаю, что не буду больше попадаться тебе на глаза и не появлюсь в доме твоих родителей. Прости. Ты очень хороший, ты замечательный! Это я дурочка и во всем виновата сама. Простишь?

Женька даже не удивился. Вот оно неудачное утро, вот она цепочка неприятностей и вот это очередное «колечко» самое большое, самое страшное, от Поли. Она говорила сейчас уверенно, даже не смотря на дрожащий голос, Женька чувствовал — она приняла решение. Дураком он не был, а потому, подумав с минуту, задал вполне нормальный вопрос.

— У тебя кто-то есть? — и вопрос этот, разумеется, стал очень неудобным для Поли.

— Да.

— Кто? Я его знаю?

— Женя… Я не могу тебе сказать, кто это. Он нравится мне. Сильно. Прости. — Вот и все, что ответила.

Оба замолчали. Женька смотрел на дорогу, не замечая ни сосен, высоких и стройных, по обеим сторонам дороги, ни солнца, ни синейшего неба. Поля догадалась, что сейчас лучше ничего не говорить, не продолжать беседы, что делает больно Жене, а потому просто приоткрыла окошко машины и вдыхала чистый, свежий воздух. Ветерок играл прядями ее волос, застилал ими глаза, и она была рада спрятать за локонами слезы.

Отчего плакала? Все никак не могла понять, почему ее собственная судьба так несправедлива к ней? Вспомнила детство, маму, ранний уход бабушки…. Сложила все вместе, прибавила скорую, странную свою влюбленность в Клима и обстоятельства, что повернулись так, как никто не ожидал. Да и Женька получился во всей этой истории незаслуженно обиженным, и Полечке было стыдно перед ним. И самое ужасное, ставшее последней каплей то, что она никогда не увидит больше Анны Ильиничны, Андрея Петровича и не будет в их доме желанной гостьей.

Полина верила Климу, когда он говорил ей, что найдет решение, но понимала, что это будет непросто, а если честно, то все представлялось ей невозможным. Только одно сейчас придавало сил — любовь Клима.

— Ты плачешь? — Женька заметил ее слезы.

— Нет, что ты. Просто ветер в глаза.

— Ты плачешь. Ты все время так делаешь, Поль! Почему ты никогда и ничего мне не рассказывала? Считала меня идиотом не способным ничего понять?! Что? Что ты опять смотришь и молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Обругай меня, пошли на хрен! Только не молчи! Я половину года пытался достучаться до тебя и что?! Улыбка, сплошная натянутая улыбка. Поль, за что?! — просто не выдержал…

И Поля тоже…

— Пытался достучаться? Жень, что ты обо мне знаешь?! Ты пытался сделать меня своей, не так?! Ты хотя бы раз спросил, чем я живу? Как я живу?! Что меня волнует?! Что я люблю?! Да если бы и сказала, то только бы насмешила тебя! Все мои проблемы — смешные. Все мои страхи — никому не интересны! Все, что меня волнует — вызывает только ехидные насмешки! Да, я простая, но это не значит, что я не человек!! Поэтому, предпочитаю улыбаться и молчать, чтобы не получить очередной плевок в душу. Ясно тебе?!!

— Ты ничего не рассказывала!!

— А ты спрашивал?!!

Вот и поговорили…. Женька вцепился в руль, злился, но уже понимал, что она права и почти во всем. Чёрт! Он ведь даже не знал, что она живет одна. Все, что волновало его, было только его собственным желанием обладать вот этой очаровательной девушкой, заставить ее любить и улыбаться только ему одному.

— Женя, прости. Я не то хотела сказать. Ты совсем не виноват и ты прав, это я замкнутая. Прости, пожалуйста. — Она уже сожалела о своих словах, понимая, что ему теперь тяжело, больно и то, что она прокричала ему, совсем не то, что нужно сейчас парню.

Он промолчал в ответ, прибавил скорости и уже минут через двадцать они были в Москве. Предполуденный город окутан был зноем летнего дня. Тротуары полны прохожих в легкой яркой одежде. Окна домов блестели отраженными солнечными лучами, и небо уже не было таким синим, как за городом.

Женька притормозил у лавки Полины, вышел из машины и помог выйти девушке.

— Не сердись на меня, пожалуйста. — Она попыталась обнять его, но Женька не позволил.

— Не надо мне из жалости, ок? — Развернулся и собрался было уезжать, но… — Поль, прости. Я эгоист, видимо. Действительно, думал только о себе. Но, знаешь, я никогда не считал тебя простушкой или дурочкой. Я люблю тебя. Ты просто помни об этом, ладно? Я не обещаю, что оставлю тебя в покое. И мне плевать, кто там у тебя появился, ясно? Я выясню, кто это и реально угрохаю гада! Вот…вроде все сказал. Пока, Поль.

Он уехал, оставил Полечку одну на тротуаре, под горячим столичным солнцем, в слезах и с мыслью — Женька никогда не смирится с тем, что они с Климом могут быть парой. Это конец?

Клим припарковался на расстоянии от магазинчика, дождался пока брат уедет, выскочил из машины и побежал к Поле.

— Ты плачешь? — обнял сразу, прижал к себе. — Что случилось? Женька обидел? Поль? Не молчи!

Это «не молчи» теперь уже от второго брата, добило ее окончательно.

— Клим, ничего не получится, — рыдала Поля, уткнувшись в его грудь. — Он никогда не примет, никогда не поймет! Лучше сразу все прекратить. Уйди. Уезжай и не возвращайся больше. Забудь обо мне и обо всем. Я ничего не хочу, слышишь?! У тебя есть семья и это главное. Уйди! Да уйди же ты!

Оттолкнула изумленного Клима и бросилась в лавку. Разумеется, он ринулся за ней, удержал за руку.

— Никуда я не уйду. Что произошло?

— Уйди, прошу тебя! — она уже кричала.

— Просто расскажи, что случилось. Ты плачешь! Я не отпущу тебя.

— Я, я, я…все время только о себе! Я не хочу! Я, Полина Мельцаж, не хочу тебя видеть! — Клим отпустил ее руку, понимая, что удержать не сможет.

Поля открыла дверь лавки и захлопнула ее перед носом Клима. Тот остался стоять, бездумно разглядывая вывеску «Closed»*, которая раскачивалась на двери магазина и подтверждала собой, что все случившееся правда, сияла неким знаком. Поля прогнала его, закрылась и ему остается только уехать и думать.

От автора: Closed — закрыто (англ. яз)

Клим понимал, что нельзя сейчас идти к Поле, требовать ответов, а потому решил подождать и перезвонить позже. Одно только его мучило и заставляло сжимать кулаки — его собственная беспомощность. Он не мог приказать ей отвечать на вопросы, не мог заставить говорить с ним откровенно. Она не его подчиненная, не его собственность. Заслужить ее доверие он попросту не успел, а значит нужно доказывать ей, ждать, думать.

Когда уже был в машине, понял, что можно выяснить у Женьки, что случилось.

— Бро, доехали нормально? — и сразу понял, что тон его, слишком легкий для брата, тот сопел в трубку злобно и был на взводе.

— Нормально? С фига ли? У Полины есть кто-то. Клим, я знал, что не любит, но сегодня сама сказала и так убедительно, что я готов прикончить того козла! Просто интересно узнать, чем он лучше меня? Бро…скажи мне, почему меня нельзя любить, а? Почему другого можно, а меня нет? Она всю душу из меня вытрясла! — Клим все понял.

И слезы Поли и срыв брата и откуда взялся липкий пот, что крался по его собственной спине, мешая разуму делать свое дело.

— Остынь. Жихарка, на ней свет клином сошелся? — Клим сам не понимал, что несет, но говорить-то надо!

— А если сошелся, тогда как?! — вот Клим точно не знал ответа, но брата понимал прекрасно.

— Где ты? Я приеду.

— Не надо. Я свалю сейчас из города на фиг. Мне подумать надо, отдохнуть. Иначе с ума сойду.

— Я могу поехать с тобой.

— Тебе вечером лететь в Крым. Не парься. Я в порядке. Ну, в том смысле, что глупостей не наделаю.

— Ты уверен, Жень?

— Блин, я уверен. Вот в этом я точно уверен. Давай, хорошо тебе долететь. Напиши, как там и что. — И отключился.

Клим добрался до своей московской квартиры, вошел в дом, скинул обувь и упал на диван в гостиной. Очнулся через половину часа и понял, что крепко сжимает телефон в руке. Занятно, что вид аппарата вернул его в действительность и заставил мыслить разумно. Он написал сообщение для Полины, стараясь сдержаться и не набрать ее номера для разговора. Вероятно, чувствовал, что звонка она не примет.

Клим:

«Не плачь. Верь мне. Я тебя люблю. Дождись меня»

Ответа он не получил ни через минуту, ни через час, ни через пять. Уже вечером, когда был в самолете, проверил в последний раз сообщения — ничего. Сорвался на стюардессе, извинился и выпил коньяку больше, чем нужно.

Все то время, что длился полёт его невеселый, он слушал перебранку матери с сыном — они сидели впереди него.

— Нет, Петя. Не куплю.

— Мам, у всех уже есть, а я один такой дебил!

— Нет. И сразу скажу, чтобы ты не мучился — папа тоже не купит!

Кто знает, что там в голове у Клима носилось и вертелось, но он совершенно отчетливо понял, что своим молчанием мучает всех — Полину, Женьку и себя заодно. Занятно, что разговор его соседей по салону, натолкнул на мысль — сказать все «сразу», чтобы никто не «мучился». Клим сам, собственной персоной, заставляет страдать любимую девушку, продлевает агонию брата и если кто и способен положить конец всему этому кошмару, то только он сам.

Уже в Симферополе, сойдя с трапа самолета, он включил телефон и начал звонить Полине. Безрезультатно! Она не отвечала на сообщения и вызовы. А вот Женька ответил и сразу.

— Привет. Долетел?

— Да. Бро, я вернусь в Москву послезавтра.

— Погоди, а как же дела твои?

— Подождут. Женька, у меня к тебе серьезный разговор. Я позвоню из аэропорта, и ты перехватишь меня уже в городе.

— Что-то случилось?

— Да. Но ты не дергайся, все живы, здоровы. И разговор этот нужен не только мне, понял? Все, держись там, не кисни.

— Клим, ты там перепил? Что за интрига? Ты сам не свой.

— В точку, бро, я сам не свой, — и отключился.