Полечка

Глава 6

Он сразу же пожалел о своих словах, дернулся вслед на Полечкой, но она закрыла дверь и Климу показалось, что все пропало, захлопнулось, скончалось так и не начавшись. Он постоял немного в коридоре, ругая себя за глупость, за то, что позволил эмоциям взять верх и высказался. К слову, он никогда не поступал так раньше, не вешал ярлыков на людей, не судил их. По крайней мере до тех пор, пока не был окончательно убежден в свой правоте.

Клим еще немного потоптался перед ее дверью, потом развернулся и отправился к себе. И уже там, в постели, думая о своих словах, покрылся изморозью ужаса — он обидел, оскорбил Полину. А сам? На минуточку — это не она предлагала целовать ее, это он, безумный, набросился на девушку брата и… Уснуть он не мог еще очень долго, все ворочался, психовал и сам себе был непонятен.

Поля тоже не спала. Вы бы уснули? Вот и она не смогла. Стыд оставляет по себе неприятные ощущения: холод оседает в груди, давит на совесть и ужасает тем, что все узнают о твоем поступке, оценят и признают ничтожность твою, глупость и бессовестность.

Прометавшись большую часть ночи в постели без сна, Полечка решила, что самым разумным будет уехать рано утром, сбежать и спрятаться. Она не могла представить, что случится с ней, когда Клим расскажет обо всем маме, папе, Жене…. Отчего-то она была уверена, что он молчать не будет. Поля просто не смогла бы выдержать разочарованного взгляда Анны Ильиничны и холодного, отчужденного Андрея Петровича. Занятно, что о Жене она не подумала. Быть может, потому, что не имела перед ним никаких моральных долгов?

Про Клима думать было страшно, особенно после его поцелуя. Он сочтет ее «дешевкой», уже думает о ней так. Полечка поплакала, поняв, что никогда больше не сможет говорить со старшим братом Жени тепло и откровенно, а более всего ее огорчало, что ничего между ними не случится, не сбудется.

Рано утром расстроенная Полечка, вскочила, наспех умылась, дождалась, пока принесут ее одежду и накинула сарафан. Свитерок, что был порван Женей по вороту, попыталась прикрыть волосами. Взяла сумку и направилась к выходу, однако, уйти молча не смогла и решила проститься с Анной Ильиничной.

Присела на ступеньку лестницы и стала ждать, когда откроется хоть какая-нибудь дверь. Полечка знала наверняка, что взрослые всегда встают раньше, а потому просто ждала появления хозяйки дома. И не ошиблась.

— Полюшка! Ты что так рано? Почему на ступенях сидишь? — Анна Ильинична удивилась и встревожилась.

— Доброе утро. Я вас ждала. Мне нужно уехать, — она не смогла спрятать своего отчаяния от мудрой дамы.

— Что случилось, дорогая? — на этот вопрос Поля отвечать ну никак не хотела, а потому попыталась уйти от прямого ответа, и при этом не солгать.

— Анна Ильинична, спасибо большое. За все. Мне очень понравилось у вас. И я рада была познакомиться. Мне срочно нужно уехать. Извините, что так внезапно.

— Э, нет. Что произошло, детка?

— Я не могу вам рассказать. Пожалуйста, не тревожьтесь. Все в порядке. Я вызову такси. — Да, Анна Ильинична видела, что совсем не «в порядке», но мучить Полю не стала.

— Я провожу. — Они спустились в холл.

— До свидания, Анна Ильинична. Пожалуйста, извинитесь за меня перед Андреем Петровичем, что сбежала вот так… — коротко обняла женщину и выскочила за дверь, оставив хозяйку в полнейшем недоумении.

За воротами Поля почувствовала себя гораздо лучше, собралась с мыслями и вызвала такси. Ждала машину, сожалела… О чем? Догадаться не трудно, пожалуй. О Климе, о собственной доверчивости и о том, что так легко потеряла голову от одного лишь поцелуя.

Анна Ильинична, тем временем, направилась прямиком к Жене. Разумеется, первое, что пришло ей в голову — поссорились! По дороге столкнулась с Климом — тот выходил из спальни и вид имел, мягко говоря, несобранный.

Нет, все как всегда: причесан, выбрит, рубашка чиста, джинсы в порядке. Но, взгляд старшенького как-то не обрадовал, а если совсем честно, то напугал Анну Ильиничну. Клим в отчаянии? Да что же происходит?

— Мам, привет. Я уехал, — и пошел к лестнице.

— Стой, Клим. Вы что, с ума все посходили? То Поля, то ты. Что за массовый побег с утра пораньше? — старшенький притормозил.

— Полина уехала?

— Проводила ее вот только что. Клим! Стой! Дурдом… — это она уже в спину убегавшего Клима.

Он уже не слушал, бежал и сам себе удивлялся. Проснулся утром с мыслью уехать подальше, забыть и никогда больше не встречаться, а стоило только услышать о Полине, решение самой собой изменилось.

Клим выскочил за ворота как раз в том момент, когда Полечка садилась в такси. Он рванул к машине, вытащил девушку, захлопнул дверь и обратился к шоферу.

— Сколько? — тот обозначил сумму и Клим, не замечая вырывающейся, возмущенной Полины, одной рукой, неловко, достал из бумажника купюру и кинул в окно.

Машина уехала, Поля и Клим остались у ворот.

Знаете, молчание бывает разным: спокойным, отчужденным, заинтересованным и таким, какое случается в ожидании катастрофы. Вот такое и повисло сейчас между молодыми людьми, пусть и ненадолго.

— Я довезу.

— Я бы не хотела.

— Полина, я довезу. Нам нужно поговорить, — взглянул на нее и уточнил, — Мне нужно поговорить с тобой. Поэтому, я прошу тебя сесть в мою машину и по возможности не кричать. Кстати, у тебя свитер порван.

— Я знаю. — Самое странное, что она была рада.

Не тому, что Клим, вероятнее всего, начнет читать ей мораль, а тому, что есть у нее возможность еще какое-то время быть рядом с ним. Это не было мыслью, скорее ощущением.

В катастрофическом молчании уселись в машину и поехали. Минут пятнадцать ужаса, когда оба знают и чувствуют, что все не так и все очень плохо. А потом…

— Полина, я не должен был так говорить с тобой. И вести себя подобным образом, я тоже не имел никакого права. Извини. — Поля смотрела в окно, но после его слов обернулась.

— Я не виню вас, Кwим. Пожалуйста, давайте не будем говорить об этом.

— Почему не винишь? — разумеется, он проигнорировал ее просьбу.

— Потому, что вы имели все основания думать обо мне плохо. Я не обижена, — натянутая улыбка Полины, хмурый взгляд Клима…

Ну, что же еще… Он извинился, она простила. Приличные случаю слова сказаны и на этом все закончено как будто. Но, от пустых слов обида не кончается, а если хорошо подумать, еще и больше становится.

Потом еще минут десять ужасного, холодного молчания. Клим не выдержал первым! Он и удивиться не успел, как закатил первую в своей взрослой жизни истерику.

— Какого чёрта ты молчишь?! Почему не выскажешь мне? Какие у меня были основания, и что я должен был думать?! Знаешь что, Паулина, ты либо расскажешь мне о том, что скрываешь, либо я тебя никуда не выпущу! — С этими словами Клим крутанул руль и выехал на обочину дороги.

Остановил машину, повернулся к Полечке и даже навис над ней, понимая, и прекрасно, что пугает ее, заставляет подчиняться. А она опять засмотрелась на Клима, даже его сердитый взгляд и грозно сведенные брови не стали тому помехой. Через секунду и сам Клим забыл о своих вопросах.

Полечка, затаив дыхание, наблюдала, как меняется лицо Клима. Сердитая складка на лбу разгладилась, глаза перестали метать молнии и утратили мрачную черноту, явили ей свой настоящий шоколадный цвет. Полечка все же думала, что кофейный, наверно потому, что любила кофе.

Клим разглядывал Полю внимательно, пристально, удивляясь ее нежному, мягкому взгляду и красивым губам, которые дрогнули, приоткрылись и уже готовы были к улыбке. Откуда-то он знал, что улыбка будет такой же нежной, как и ее глаза.

— Почему ты так смотришь? В смысле…я не против, но… — Полина смутилась и опустила голову, Клим же мысленно обругал себя бараном.

— Клим, если я вам все расскажу, вы отвезете меня домой? У меня очень много дел сегодня.

— Обещаю. — Поля и рассказала…

— Я рассталась с Сашей потому, что не подходила ему. Слишком проста. Нет, он никогда не говорил мне об этом напрямую, но давал понять. А с Женей ….Вы спросите у него самого. — Клим долго обдумывал ее слова, укладывал в голове, перемещал мысли и так и сяк, словно играл в пятнашки.

— Спрошу. И вот еще что … Саша твой — баран. — Клим завел машину и выехал на трассу.

Дорогой молчали, но катастрофы уже никакой не было вовсе, а всего лишь уютная тишина. Полечка старалась не улыбаться уж очень открыто, а Клим пытался не сотворить какой-нибудь охранный знак, символ, чтобы не спугнуть надежду и не насмешить этим Полечку.

— Куда тебя отвезти? — Поля назвала улицу. — В лавку? Я знаю, где это. Тебе не нужно домой?

— Я там и живу.

— В лавке?! — Клим удивленно уставился на девушку, насмешил ее, но и получил ее домашний адрес.

— Моя квартира прямо над магазинчиком. Мне нужно попасть домой, а потом подменить Соням на час, пока не явится Соняж.

— А потом? — ему было интересно узнать, чем обычно занимается Полечка.

— Потом займусь дипломом. У меня защита четырнадцатого июня.

— В мой день рождения. — Поля заулыбалась, засветилась вся не понятно отчего, да и Клим не сдержался, сверкнув ей белозубой улыбкой в ответ. — Паулина, я не завтракал и не отказался бы от чашки кофе и бутерброда.

Да, он прекрасно понимал, что нагло напрашивается к ней в гости, но совершенно точно не хотел оставлять ее сейчас. Уж слишком хорошо, приятно было ехать с ней по Москве этим свежим майским утром воскресенья.

Полина задумалась, но отказать не смогла.

— У меня нет ливерной колбасы.

— Экая досада, Поль. Ладно, сойдет и докторская, — милостиво согласился смеющийся Клим и …

Все уладилось, а потому и настроение само по себе поползло вверх, обрадовалось, как малыш получивший лакомство и оба уж не молчали, а болтали как тогда в гостиной.

Полина смеялась так заразительно шуткам Клима, что тот, не умевший развлекать девушек именно беседами, чувствовал себя известным комиком, поражался этому¸ но и продолжал болтать. Она вдохновляла, он шутил.

У дома Полины оказались быстро. Клим выскочил из машины, помог выйти Полечке и тут как назло раздался телефонный звонок.

— Клим, здравствуй. Ты в Москве? — помощник Клима и его, простите, собутыльник в тот момент, когда это было необходимо обоим — Борис Хайт — решил позвонить.

— Да. Что, Борь?

— В порядке все. Мне нужно, чтобы ты отдал мне пакет по «ИнтерКо». Есть возможность подскочить в офис? — Боря был деликатен и никогда не позволял себе тревожить Клима по выходным, полагая, и совершенно справедливо, что это его личное время. Потому и игнорировать его просьбу было нельзя — Борис вряд ли стал бы надоедать без особой нужды.

— Не проблема. Так…Дай мне половину часа, Борь. Ты где?

— Рядом с офисом. Буду минут через пятнадцать.

— Жди. Я скоро. — Так Клим понял, что он лишился завтрака, а что хуже всего, возможности побывать у Паулины дома.

Клим обернулся к Поле, она смотрела на него очень тепло и с пониманием. Он воодушевился ее приятным взглядом и решился напроситься на обед, а потому принял весьма интересную позу, и Поля ответила соответствующей. Как это? Очень просто.

Никогда не замечали, что флиртующие мужчина и женщина выдают себя сразу? Он весь такой вальяжный, улыбчивый, нависает над ней, старается придвинуться ближе, а она вся такая искрящаяся кокетством, позволяет ему это и улыбается заманчиво и соблазнительно.

— Паулина, скажи, тебе ведь все равно в какое время выдать мне бутерброд и чашку кофе? — Полечка стояла, опираясь спиной о машину Клима, а он стоял близко к девушке, едва ли не прижимая ее к авто. — Давай перенесем завтрак на обед, а?

Поля старалась не выглядеть слишком заинтересованной, что было очень непросто рядом с этим русским bello. Однако, не удержалась, заулыбалась счастливо, склонила головку к плечу и, честное слово, принялась наматывать локон на палец.

— Даже и не знаю… Может быть, — согласитесь, классический ответ, когда девушка хочет, чтобы ее поуговаривали.

— Я много не ем, не чавкаю, и вообще, веду себя прилично. Даже за хлебом могу заскочить по дороге, если у тебя его не окажется. — Полины засмеялась, представив Клима в магазине с тележкой для продуктов, чем и очаровала старшенького Прозорова совершенно

— Я сама схожу за хлебом, Кwим. Приходите к обеду, буду вас ждать. — Что примечательно, никто из них не задумался о том, что Полечка — «девушка» Жени.

Ни она, которая считала себя обязанной покрывать Женькину ложь, ни он, который флиртовал сейчас с девушкой брата. Может просто не хотелось думать об этом? Уж очень здорово было стоять вот так близко, ловить улыбки, видеть блестящие глаза и ощущать свежесть весеннего ветерка и легкий запах сирени.

— Спасибо. Приду обязательно. Только не выкай мне, это убивает. И да, продиктуй мне свой телефон, вдруг все же нужно будет за хлебом сбегать, — конечно, она назвала ему свой номер и Клим с видом, ни много ни мало, победителя, оторвался от очаровательной цветочницы и уехал по рабочим делам.

Полечка летела домой, чувствуя те самые крылья за спиной, что «вырастают» в такие моменты, а Клим всю дорогу до офиса насвистывал, и очень музыкально, какой-то бравурный марш. Иными словами, оба впали в то состояние, что можно описать двумя словами — предчувствие любви. Да, звучит несколько высокопарно, но тот, кто знаком с этим ощущением не позволит себе циничной ухмылки или удивленно изогнутых бровей.

Жаль, что обеда так и не случилось….

— Клеменсик, ты где сейчас? — Звонил Женька, и по его голосу Клим понял сразу — что-то произошло.

— Привет. Я в офисе. У тебя все хорошо?

— Да. Слушай, давай пересечемся? Посидим где-нибудь? Я бы выпил чайку. — Клим чувствовал, что Женьке очень нужна встреча, а потому не отказал.

— Давай минут через двадцать в кафе у моего офиса? Успеешь?

— Ага. Я уже в городе. Мама ругалась, что все разбежались. Полина уехала, на мои звонки не отвечает. В общем, мне нужно спросить тебя кое о чем. Не по телефону.

— Жду. — Женька дал отбой, а Клим тоже дал…

Дал свободу своим мыслям о собственной непорядочности по отношению к брату и волю чувствам, которые бурлили в нем, и причиной которых была Полина. Он уже подъезжал к месту встречи, когда увидел брата и просигналил ему, мол, на месте. Женька взмахнул рукой в знак приветствия и направился к кафе, пока Клим искал место для парковки.

— Ты что будешь? — Женька изучал меню, но был рассеян, задумчив и Клим почувствовал недоброе.

Нет, Женька не был никогда вечно смеющимся клоуном, вопреки расхожему мнению. Клим прекрасно знал на что способен младшенький и искренне уважал его. Рекламное агентство, что организовал Женька Прозоров, прекрасно существовало, приносило солидный доход и являлось показателем состоятельности младшего. Он был серьезным дельцом, но это никак не мешало ему веселиться, дурить и это, как ни странно, стало его визитной карточкой. Модные, молодежные организации с радостью давали заказы продвинутому Прозорову, и его искренность в общении была тому подмогой. Со временем его клиентами стали и серьезные фирмы и тут ему помогало его бесшабашное нечто. Рекламные ролики, плакаты, публикации — все это было ярким когда нужно, солидным когда уместно и скромным когда была в том необходимость. Женька чувствовал и понимал свое дело, а это согласитесь, дано не всякому.

— Пару блинчиков и стакан чаю. Дважды. — Младший сделал заказ и замолчал.

Клим не мешал ему собраться с мыслями, но и сам готовился к беседе. Полина… Она сказала ему спросить у Женьки об их отношениях, и Клим собирался последовать ее совету. Правда, через пару минут необходимость в том исчезла. Равно как и то самое предчувствие любви.

— Как тебе Поля? — Хорошо, что Клим не успел взять чашку с чаем, иначе расплескал бы…

— Мне?

— Тебе.

— Ну… Жень, к чему этот вопрос? Она твоя девушка и главное, как она тебе, а не мне, — сказал, как выплюнул!

Женька присмотрел в глаза брату, удивил и напугал того своим серьезным взглядом.

— Клим, я попал. По полной. Я никогда не думал, что смогу вот так взять и полюбить кого-то. Я кроме нее никого не вижу. Знаешь, она такая…. Рядом с ней я чувствую себя настоящим мужиком! Все как-то очень правильно, понимаешь? Я сильный, я умный, я защитник. Она просто смотрит на меня, а я готов …не знаю…поднять лошадь и кинуть ее метров на триста. Да какая лошадь на фиг — я готов порваться на британский флаг, Клим, лишь бы она была со мной.

Клим хотел ответить, что и он готов «кинуть лошадь», но промолчал, разумеется. Всего лишь задал вопрос, который мучил его, но был уже бессмысленным — Клим уже понял, что Полину он потерял, так и не получив. Женька был тем самым единственным препятствием, преодолеть которое ему было не по силам. Даже не сам младшенький, а его любовь к девушке и, кажется, глубокая.

Да, Клим всегда отдавал Женьке все самое лучшее … Игрушки, велосипеды, шмотки, мотоциклы, машины и далее по списку. Теперь Полину…. Жаль, что она не велосипед.

— Она тебя любит? — хорошо, что Женька в своих растрепанных чувствах не услышал, каким голосом был задан вопрос, и как изменилось при этом лицо Клима.

— Не знаю…Не думаю. Но, реально, докопаюсь до нее. Сдохну, но заставлю полюбить. Ее понять сложно. Вроде бы простая, милая, а скрытная, как шпион. Улыбается, а глаза печальные. Спрашиваю — ты чего? Молчит. Еще баран этот, Никитин, со своими претензиями. Так хотелось ему в рожу заехать! Ладно, ему и без меня досталось. Она его бросила, так он всю неделю ей названивает и просит подумать еще раз. Увижу его рядом с ней — урою.

— Ты сказал, что она твоя девушка.

— Сказал, только вот Полю не спросил. Клим, честно, просто запихал ее в машину и повез к родителям! Она меня отшила, но… Не знаю я ничего, но уверен, что смогу сделать ее своей. Так как она тебе? — Клим собрал всю свою волю в кулак и высказался.

— Хорошая, — и Женька просиял, обрадовался.

Всегда слушал брата, зная, что тот надежен, предан и никогда не подведет его. Настоящий старшенький!

— Может, жениться?

— Может. — На этом силы Клима закончились, но он постарался отыграть свою роль до конца. — Жень, мне по делам еще нужно. Держись, бро. Все наладится.

Обнял брата, стукнул по плечу и вышел из кафе, правда, не понял, как это так получилось выйти и не споткнуться, не налететь на стулья, столы, дверь…

Уже сидя в машине, взял телефон и набрал номер Полечки, понимая, если не отрубить, не отрезать все сейчас, то потом можно и не найти сил на все это.

— Это Клим.

— Привет, — в голосе слышалась улыбка и …счастье?

— Я не смогу приехать, Паулина. Прости меня. Вряд ли мы сможем продолжить общение. — Отключился, не желая давать слабину, стараясь побороть свое отчаяние.

Потом он спокойно выехал с парковки, добрался до своей московской квартиры, и уже там, скинув рубашку, улегся в постель. Клим сделал — Клим уснул. Что сделал? Пожалуй, вы сами все поняли.

А Поля что же?

Она после звонка Клима застыла посреди кухни. На столе уже красовались и салат, бабушкиного любимого рецепта, курочка в ароматном соусе и обжаренный картофель. Девушка спокойно, без ярких эмоций, достала мусорный пакет и очень аккуратно сложила в него еду, потом вышла из квартиры и выкинула, как мусор, как ненужный хлам.

А уже потом расплакалась. Она не обиделась на Клима, понимая, что этот мужчина не для нее, но была расстроена тем, что он ничего не объяснил ей.

Его слова о том, что общаться они больше не смогут, ужалили, растревожили и поселили в Полечке массу сомнений. Бедняжка все никак не могла понять, почему Клим так себя ведет? То смотрит, как на чудо и целует, то отталкивает, то отчитывает, то напрашивается в гости, то прощается.

Когда слезы кончились, девушка взяла лейку, полила бабушкины фиалки, вздохнула тяжко и отправилась в лавку. И правильно сделала! Если нет никакой возможности упорядочить свои чувства и мысли, то дела и заботы, те самые, что мы сами на себя возлагаем в меру своих желаний и сил, всегда есть и ждут наших действий. Работой можно многое вылечить, лишь бы она была и радовала хотя бы чем-то.

— Полюся, привет, — Соням уже скидывала форменное платье, — Я убежала. Ты чего такая кислая? Опять Никитин надоедает?

— Нет. Спала плохо. Беги. — Соням торопилась, и если бы не это обстоятельство, то обязательно провела бы расследование на предмет покрасневших глаз подруги и печального голоса.

В лавке нарядно, тихо. Цветы, подарки, милые игрушки. Все это было праздничным, пестрым, но Поля видела все это каждый день, а потому и не удивлялась эдакой красоте. Лавка была чем-то очень стабильным, внушающим уверенность и тем успокаивала Полину, приводила в чувства, если угодно.

Покупателей не было, а потому Полечка смело занялась дипломной работой, поставив рабочий ноутбук прямо на прилавок.

Колокольчик звякнул и на пороге появился Женька. В руках коробка, в глазах чертовщинка, на губах улыбка.

— Поль, с меня блинный торт, с тебя рассказ, идет? — Полечка подумала о том, что все с нее требуют рассказов и объяснений, слегка рассердилась, правда, не на Женю.

— Какой рассказ, Жень?

— Как какой? Хочу знать, почему сбежала? Мама расстроилась, отец бубнил. Ты им понравилась очень. — Женька оказался рядом с прилавком, выставил на него свой подарок и трепался.

— Дел много. Я простилась с Анной Ильиничной. — Сказала коротко, холодно, и тут же одернула себя. — Мне очень понравились твои родители и дом у вас уютный. Спасибо, Жень, что познакомил.

— Ага. Предки ждут тебя на следующих выходных. Говорят, если я тебя не привезу, сами за тобой поедут. Кстати, Клим вообще посоветовал жениться на тебе! Говорит, что ты очень хорошая. Это вообще самый большой комплимент. Клеменсик у нас не особо восторженный, сама видела.

Жениться? Хорошая? После этих слов случилось с Полечкой немыслимое! Впервые в жизни она рассердилась настолько, что повысила голос до крика.

— Прозоров, уйди! Я не твоя девушка! Я не хочу блинный торт! Я занята, и не приглашала тебя. Ты солгал о нас и родителям и брату, подставил меня. Просто уйди и все! Я не хочу видеть тебя. Понял?!

— Ты чего, Поль? — парень удивился и сильно!

Он никогда не видел Полину такой …какой? Взбешенной? Злой? Но, взгляд любящего человека он другой — глубокий и проницательный. Женька чувствовал ее истерику и отчаяние, а потому двинулся к ней, наплевав на то, что она его выгнала.

— Не подходи ко мне. Просто уйди, Жень. Я не хочу говорить и видеть тебя тоже не хочу! Достал! — она кричала и отступала от него.

— Тихо. Поль, что случилось? Кто обидел? Я? — он ухватил ее за руку, подтянул к себе и обнял крепко. — Никитин снова достает? Хочешь, я ему нос на бок сверну?

Полечка вырывалась, кричала ему еще что-то, но Женька держал крепко, успокаивал, утешал, словно ребенка и Поля сдалась. Наверно сейчас ей нужно было тепло и участие. Она уронила голову ему на грудь и разрыдалась, очень горько, по-детски безутешно. Женя замолчал, просто прижимал к себе плачущую девушку и гладил по волосам.

Она плакала долго, вздрагивала и прижималась к нему до тех пор, пока не обессилела совершенно. И тогда Женька решился продолжить разговор.

— Поль, не знаю, что с тобой, но мне ты можешь рассказать. Я сделаю для тебя все, что пожелаешь. — Аккуратно прихватил пальцами ее подбородок и поднял к себе ее заплаканное личико. — Я очень люблю тебя…

Она поверила ему, просто потому, что видела его глаза. И вот именно сейчас подумала о том, как бы было здорово, полюби она его. Красивый, веселый, умный… Она никогда не слышала от Женьки ни одного упрека в ее несостоятельности или недалекости, напротив, только восхищение и ничем не прикрытое удовольствие от общения с ней, никудышней. Промелькнула и мысль стать его девушкой, настоящей, не придуманной, и с чистой совестью гостить в его доме, быть частью его замечательной семьи.

Если бы не Клим…

Полечка не смогла сказать Жене неприятных слов, натура женская не позволила ответить грубо на его искреннее признание. А потому, она положила ладонь на его щеку и попыталась сказать ему правду и не сделать больно.

— Женечка, милый, ты прости меня, не могу… Я бы рада, но… — он все понял, но принять, не принял.

— А ты не отказывай мне сразу, ладно? Вдруг передумаешь? Поль, такими красавчиками как я не разбрасываются, честно. — Постарался скрыть свою боль и не делать ее еще более несчастной, а в том, что ей плохо, он не сомневался.

Полина оценила его деликатность и не осталась равнодушной.

— Я обещаю, что подумаю. Прости меня.

— Прощать не за что, Поль. — поцеловал ее в губы очень осторожно и послушался своей интуиции, что прошептала — оставь ее сейчас. — Я пойду. Если захочешь еще порыдать, я в твоем распоряжении. Ну, и свободные уши, если захочешь рассказать. И вот еще что, Поль, постарайся не избегать меня… — он умолял взглядом, голосом.

— Я постараюсь, Женечка. Спасибо тебе. Знаешь, ты гораздо лучше, чем я думала и мне очень жаль, что так все получается. — Женька отпустил Полю, кивнул и ушел, оставив девушку размышлять и сокрушаться.

Через час пришла Соняж и прекрасно съела блинный торт, подаренный Женькой. Поля успокоилась, и рада была слушать болтовню подруги, молча, бездумно.

Вот так молча и бездумно летели дни, складывались в недели. Приходил Женя, выводил Полечку на прогулки, в кино, воровал у нее поцелуи, но понимал, что все это только его желание, совсем не ее. Девушка была с ним нежна и приветлива, и не от любви, а из жалости. Женька чувствовал все это, переживал и маялся, но оторваться от нее не мог.

А как же Клим? А так как-то…невнятно.

Силы воли ему было не занимать, и он, приняв решение не видеть больше Паулину Мельцаж, погрузился в работу. Только вот все бесило. Привычные утренние совещания с помощниками вызывали хандру, трескотня Лены Захаровой раздражала до зубовного скрежета. Звонки Женьки пугали, и он часто отклонял их, боясь услышать новость о помолвке. Потом, ругал себя трусом и перезванивал. Радовался отсутствию новостей и вздыхал облегченно. По вечерам сидел в любимом кафе, но уже не смотрел на людей за окном, просто коротал время до того момента, когда можно будет пойти домой, лечь спать и не думать ни о чем.

Он подозревал в себе шизофрению легчайшей формы, но, опять таки, чувствам не скажешь «до свидания», не отвернешься и не забудешь. Клим старался, упирался, но проигрывал и был глубоко несчастен. Альфа-самец скулил в нем, крючился, когда Клим давил в себе желание отнять Полину у брата. Но он терпел и это….

И вот казалось бы можно закончить рассказ, поставить точку и оставить все как есть. Смириться с жизненными обстоятельствами и заняться поиском новых форм бытия. Ринуться в долгое путешествие, организовать глупейший флэшмоб, создать благотворительный фонд…. Но откуда взять вдохновение? Душа должна питаться чем-то так же, как и тело, но она пожирала самого Клима и была вечно голодна, а оттого и бессильна.

Все бы так и шло, катилось, если бы не случай….Впрочем, ничего случайного в жизни не бывает и так говорят многие люди, не только мечтатели, но и материалисты.