Полечка

Глава 16

Женька шел не спеша, бездумно и почти слепо. Смешался с толпой людей, что прогуливались жарким вечером по московской улице и чувствовал себя уже вполне сносно. Он перестал психовать — прошло уже больше недели со дня аварии — унял злость, но мысли о Климе и Поле донимали. Нет, не ревностью или обидой, но тем, что брат отдалился, а Поля расстроена, скорее всего.

Мама и отец звонили часто и звали домой, но Женька пока не мог. Он искал поддержки, родные готовы были и слушать, и утешать, но откуда-то парень знал, что вот все это он просто обязан пережить сам. Один. Женька ничего не знал о парочке, но догадывался, что они вместе и счастливы, а потому постепенно приучал себя к мысли — нужно смириться, привыкнуть к неприятной боли, что поселилась в нем в тот самый момент, когда он увидел Полину в объятиях брата.

Сейчас он был уверен в собственных силах. Думал, что готов встретиться лицом к лицу со всей семьей и Полей. Спустя минут пять, он понял, что жестоко ошибался на свой счет.

Кафе «Кофе & сливки» Женька знал неплохо, помня, что это место отчего-то любит Клим. Так уж вышло, что оказался он рядом с этим местечком, уже собрался войти и взять с собой стакан черного кофе, но увидел ИХ.

Стоял и смотрел через огромное стекло витрины кафе….

Клим и Полина сидели рядом и молчали. Голова ее лежала на его плече, и Женьке на секунду показалось, что девушка молится, благодарит кого-то за свое счастье, которым сияла она вся. Да даже не это подкосило Женьку, а лицо Клима и его рука. Странно? Нет.

Клим обнимал Полину так, словно готов был драться с каждым, кто посмеет ее отнять. Нет, никакой агрессии или злости, но …. Женька понял это сразу.

Окатило болью, ревностью и обидой. Но и воспоминания заполонили, затопили.

Вот на восемнадцатилетние Клима отец дарит тому ключи от мотоцикла. Того самого, о котором братья мечтали уже больше года. Вечером, не выдержав умоляющего взгляда младшенького, Клим отдает ключи, и Женька разбивает мотоцикл в щепы, спустя час. А утром, старшенький выслушивает от отца лекцию о том, как опасно гонять на большой скорости и насколько он ошибся, думая, что Клим взрослый и разумный. Брат молчит и кивает, прикрывая Жихарку. И это только один случай из всех тех, что помнит Женька.

Клим всегда отдавал все, что Женьке хотелось. А теперь….

Женька резко развернулся, и пошел подальше от кафе этого проклятого, от них обоих, что счастливы, и от самого себя, раздавленного и угрюмого. Шел долго, понимая, что от кафе и брата с Полей он убежать в состоянии, а от себя нет. Уселся на скамью в сквере и начал думать. Вероятно, он сам не понимал, что именно в этот момент стал мужчиной — взрослым и серьезным.

Примерно неделю Женька набирался сил и храбрости, чтобы начать действовать. Он не отвечал на звонки Клима и его сообщения, игнорировал просьбы о разговоре. Просто готовился принять свою собственную судьбу и принял. Так он думал. А потому начал с того, что отправился к Полине, зная, что брат поймет его и примет со всеми Женькиными недостатками, а Поля… Вот перед ней Женька хотел оправдаться. И не спрашивайте, почему он чувствовал вину.

Уже подходя к лавке «Паулина Мельцаж» Женька увидел картину, от которой слегка, простите, очумел.

Полечка стояла у двери магазинчика и обнимала Сашку Никитина! А из-за угла показался Клим. Он нес в руках бумажный пакет, улыбался так, что Женька скривился от братовой медоточивости. Правда, через мгновение улыбку с лица Клима будто ветром сдуло. Он застыл, увидев Полю и Сашку, выронил из рук пакет свой и крепкие красные яблоки рассыпались и покатились по тротуару.

Женька не думал ни секунды! Рванул к Климу и снес того, уже готового к страшному прыжку в сторону Поли и Сашки!

— Клим! Стоять! — Женька прижимал злющего брата к стене дома и прикладывал все силы, чтобы удержать бесноватого. — Все не так! Я точно знаю. Клим, блин, сдурел??!!!

— Отвали! — Клим рвался, как пёс с цепи, но Женька упирался! — Пусти, урод!

Полечка улыбнулась Сашке и махнула рукой, тот покивал ей и, тяжело вздохнув, отправился восвояси. А Поля постояла немножко и ушла в лавку. Женька ослабил хватку.

— Клим, остынь. Сам не видишь? Прощались они. Отцепись! — Клим слегка пришел в себя, но крепко держал брата за ворот рубашки. — Эй, псих, уймись!

Женька цапнул Клима за шею и заставил смотреть на себя. Поймал злой взгляд и приметил легкий проблеск сознания.

— Жихарка, ты как здесь?

— Как, как… По делам.

Оба замолчали, сознавая, что это первый их разговор с того момента, как произошла драка в Грохольском.

— По каким? — Женька посмотрел в чернючие глаза брата и не выдержал.

Хмыкнул, понимая, что Клим ревнует страшно и не только к Никитину, но и к нему, к Женьке.

— Да, ладно. Зануда Клим в ревности? — Старшенький шутки не поддержал, но высказался.

— Жень, хорошо, что ты тут появился. Если бы не ты….

Он не договорил, да и не нужно было. Брат брата понял и кивнул, соглашаясь.

— Полька такая… Ей всех жалко. Я все ее улыбки знаю наизусть, Клим. Она с Сашкой прощалась и улыбалась так….прощательно.

Вновь повисло молчание, но не надолго.

— Расскажешь мне о ней? — смелый вопрос требовал смелого ответа, и Женька не подвел.

— Расскажу.

— Жень, давай зайдем к Полине? Вместе. Она не говорит об этом, но точно знаю — мучается из-за нашей ссоры. Не для себя прошу, а для нее.

— За этим и шел. Веди давай, Отелло. — Женька скрыл все свои чувства, спрятал глубоко и пошел за Климом, чтобы отдать свои собственные моральные долги.

В лавку вошли вместе. Полечка, увидев братьев, просияла улыбкой, и Женька видел ясно, что рада Климу, сияет для него, но и младшенькому перепало.

— Женя… — Поля несмело подошла к нему и остановилась, глядя в глаза.

Женьке оставалось только выбрать…. Он выбрал, отринув сомнения и обиду.

— Ой, сестренка, давно не виделись. — Выдавил из себя улыбку, как сумел.

Полина обняла напряженного Генека, пожалуй, благодарила. И знаете, не за себя, а за Клима. Женька сдался. Как устоять перед такими вот людьми, а? Сами маются, а думают друг о друге. Обнял девушку, разом припомнив все свои ощущения от нее — любимой и нежной. Задержал в объятиях дольше, чем требовалось. Ждал злобного сопения Клима, но тот стерпел.

— Ладно, хватит. Хорошенького понемногу. Отлипни, Поль! Иначе Клим меня порвет, как Тузик грелку. Я тут видел кое-что, хочешь расскажу? — за шуткой и легким шантажом проще было прятать свою боль.

Поля отстранилась и улыбнулась.

— Что видел?

— Жень… — Клим поддал злости в голос.

— Страсти-то какие. Прям, жуть берет.

Все трое постарались улыбнуться.

Полечка понимала, что братьям нужно поговорить. Она знала наверняка, что беседы еще не было — Клим ничего такого ей не рассказывал. А потому решила солгать.

— Кwим, я не смогу сегодня. У меня дел много очень. Прости, что не предупредила. — Тот понял.

— Ладно. Выгуляю младшего брата. Куплю ему мороженого.

— Кто кому купит еще! — вступил в игру Женька, понимая, что все это ложь. — Ладно, Поль, пойдем мы. Обещаю проследить за ним, чтобы не натворил дел.

И отвернулся, не желая видеть поцелуя и любви, что сияла в Полине и предназначалась совсем не ему.

Женька морщился, но продолжал жевать лайм. Сложно сказать, какой по счету. Впрочем, дело не в лайме. Вообще сложно описать то, что творилось сейчас в московской квартире Клима, но оно творилось, а значит — придется представить, верно?

Пустые бутылки из-под текилы не катались по полу только лишь потому, что имели квадратную форму, но валялись повсюду. Корки лайма и просыпанная соль. Диванные подушки разбросаны и на одной из них кроссовка Женьки. Братья не помнили, откуда она тут взялась, но и убирать ее не торопились. Быть может, японец нашел бы в этом хаосе зачатки порядка и гармонии, но представителей этой национальности не наблюдалось — только Клим и Женька.

Оба без рубашек и в старых шортах. Окна распахнуты, в них смотрит и смеется ночь — темная, московская.

Они пили, будто набирались храбрости для того, чтобы начать разговор о Полечке. Выпивали долго, болтая о многом, но не о главном!

Текила лукаво подмигнула в свете лампы серебряными искрами, как бы намекая на то, что разговор еще надо продолжить.

— А вообще, скажу я тебе, в мире столько всего происходит! Вот сам посуди: люди космос осваивают, искусственный интеллект уже картины рисует, запустили этот, как его, калоэдр большой! — распинался пьяненький младший.

— Коллайдер?

— Вот-вот, его запустили.

— А куда? — Клим честно старался уловить мысль, но та ему изменила, ускользнула.

— Не знаю, — нахмурился Женька. — Но ведь должны же были. Может на Марс?

— Нет, — помотал головой Клим, отчего комната закружилась, но не исчезла, хвала Небесам. — Он же во Франции, а Марс — он где? Правильно, на Земле.

— Да хоть у черта на рогах. Я не о том. Наука вперед летит, а мы как были пещерными людьми, так и остались. За юбками бегаем, друг другу морды бьем. Непорядок, — он многозначительно поднял палец вверх. — А мир, он что? Он был, есть и будет! Мы сдохнем — он будет жить. И что мы после себя оставим, а? Дерьмо и ненависть?

— Звучит как тост. — Слова Женьки и «юбках» и «мордах» очень пьяный Клим принял, как сигнал к Большому разговору, жаль, что мысль свою он снова упустил — текила поспособствовала.

— Если звучит как тост, выглядит как тост, и крякает себя как тост, то значит надо пить.

Текилы стало еще меньше, а из открытого окна донеслась заливистая трель сирены скорой помощи или полицейской машины.

— А может это правильно? — Женькина мысль вильнула, словно автомобиль, едва не сорвавшийся в кювет.

— Что именно? — И Климова вильнула.

— Быть пещерным человеком. Смотри, даже попугай понимает, что чем красивее он проорёт, тем скорее найдет себе пару.

— В смысле женщину?

— Ну да, выходит так. Это получается, весь мир вокруг них крутится?

— Выходит так, — Клим вздохнул и задумчиво уставился в ночь, расцвеченную мягкими огоньками — этот безумный город никогда не засыпал. — Женька, не вокруг НИХ, а вокруг НЕЕ.

Младший выплюнул корку лайма и посмотрел на брата.

— А если две жизни крутятся вокруг одной НЕЕ? — Напряжение, которое долго скрывали оба, прорвалось и обозначило момент истины.

— Она тоже — жизнь. И сама выбирает себе спутника. Притягивает, также, как планета то самое космическое тело. Если убрать Луну от Земли — погибнут оба. — Братья даже под текилой понимали, что разговор о Поле и Климе.

Женька грохнул стопкой по столику.

— Почему ты ничего не сказал мне?

— Потому, что ты сказал, что любишь ее. Я отошел в сторону. — Клим, будто отрезвел. — Откуда мне было знать, что притяжение настолько велико? Мне нужно было сдохнуть? Наверно, я бы так и сделал… Но, Жень, скажи, это помогло бы тебе сделать ее своей?

Младший задумался и крепко.

— Нет. Не помогло бы.

Клим промолчал. Все сказано и понятно.

— Климентий, я не обещаю тебе восторгов и розовых соплей по поводу ваших с НЕЙ отношений. Это пока выше моих сил. Но, я не настолько тварь, чтобы сделать вашу жизнь дерьмом и ненавидеть. Ты брат мне… Так всегда было и так будет. Ты всегда отдавал мне самое лучшее. Готов был и жизнь отдать … Я бы подох в той машине, если бы не ты. Об одном прошу — не надо мне вашей с НЕЙ жалости. Засуньте ее себе в задницу! И еще… Надо к родителям съездить. Всем троим. Они тут точно ни при чем. Я постараюсь выдержать всю эту хрень. — После слов Женьки Клим долго разглядывал младшего и выдал.

— Повзрослел, опарыш. Когда успел-то?

— Пошёл ты.

— Я дома! — возмутился Клим.

— Тогда терпи, урод. Я тут еще попьянствую.

Стена отчуждения дала трещину, и сквозь нее сверкнула улыбка Женьки — уже светлая, теплая.

От автора: большое спасибо Анни Кос за помощь в составлении диалога двух пьяных мужчин!))))

Клим улыбнулся брату и…уснул. Прямо там, где они сидели — на полу. Женька не удивился, зная его привычку засыпать после важного дела. Немного посмеялся над своим статусом «важного», и вспомнил о Поле. Точнее, он не забывал, просто отвлекся ненадолго.

Сложно сказать, что толкнуло Женьку на то, что он сделал. Может, текила?

Женька взял телефон брата и написал сообщение Полине.

Женька с номера Клима:

«Поль, мы напились. Помирились. Рада?»

Полина:

«Клим, правда? Как ты? Как Женечка?»

Женька дернулся от вида собственного имени в ее сообщении.

Женька с номера Клима:

«Скажи мне, почему ты выбрала меня, а не его? Ответь, и я спокойно усну»

Полина:

«Я не выбирала. Просто полюбила, Клим. Но и еще кое-что есть…)))»

Женька с номера Клима:

«Что?!»

Полина:

«Женька дарил мне себя, а ты подарил мне меня*. С тобой Я есть Я. Прости, не могу сказать понятнее»

Женька с номера Клима:

«Я очень люблю тебя, Полина»

Дальше Женька читать не стал, просто удалил всю переписку и допил бутылку текилы в одиночестве, слушая, как московская ночь шумит, бьется … прямо как его сердце.

От автора: «Женька дарил мне себя, а ты подарил мне меня» — перефразированная цитата из фильма «В моей смерти прошу винить Клаву К.» снятый режиссерами Николаем Лебедевым и Эрнестом Ясаном по повести Михаила Львовского.