Полечка

Эпилог

Рассказ о Женьке Прозорове в виде эксперимента.

Спустя год

— Жень, имей совесть, — шептала мама. — Ты можешь хотя бы в день свадьбы брата вести себя прилично? Хватит разглядывать девушек, мне неловко за тебя.

Празднество устроили в родительском особняке — много цветов и гостей, симпатичный оркестрик и фонарики. Женька разглядывал все это великолепие, стараясь не смотреть в сторону Клима и Поли, но не выходило.

Уже год Женька находился в состоянии ныряющего предмета. Как? Просто. Ему постоянно казалось, что он тонет, касается ногами дна, а потом всплывает. Сам для себя он определял все это как — накрыло и отпустило. Он старался не встречаться часто с Климом и Полей. Когда не видел их — приходил в себя, думал, что покончил со своей ненормальной влюбленностью, а после встречи понимал, что ничего не прошло, и боялся, что конца этому не будет.

Занятно, что в этот год его фирма расцвела, обзавелась солидными клиентами и все потому, что работы Женьки стали глубже, содержательнее. Его имя зазвучало, и он стал известен, популярен, пожалуй. Жаль, несчастлив…

Сейчас он разглядывал свою новоявленную, теперь уже законную, сестру и поражался ее спокойствию. Всегда думал, что невесты на свадьбах нервничают, а зная девушку, ждал, что она впадет в ступор. Ничего подобного…

Женька знал, почему — Полина уверена, в себе, в Климе и его любви. Нет, младший радовался за брата, но больно было все равно. Просто боль эта перестала быть острой, но изводила, пытала тихо.

И Клим был уверен. Он совсем не изменился, только взгляд стал теплым и наполненным, пожалуй. Не таким отстраненным, как раньше. Женька догадывался, что если он сам может жить без Полины, хоть и скверно, то Клим — нет. Младшему достаточно было видеть, как брат держит Полечку за руку, как смотрит и как напрягается, когда не видит ее.

Подошел Андрей Петрович, обнял жену и младшенького.

— Ну что, Прозоровы? С пополнением? Анюль, рада, что появилась дочка? Я рад.

— Андрюш, рада. Дождались. Как думаешь, внуки скоро? — Женьку тряхнуло.

— Всему свое время, Ань, — ответил Андрей Петрович и поцеловал жену в макушку.

Поля и Клим рука об руку подошли к семье и все заговорили разом, заулыбались. Женька привычно шутил. И все время, что они болтали, чувствовал на себе взгляд Полечки. И приятно и гадостно…. Улучил момент, когда мама, отец и Клим повернулись к гостям и шепнул ей.

— Что, Поль, смотришь? — и прикипел к ней взглядом.

— Ты стаw очень красивый, Женечка. — Он и не сдержался.

— Жалеешь, что не того брата выбрала? — Поля вздрогнула, но глаз от него не отвела и сказала то, чего Женька никак не ожидал.

— Женечка, миwый, когда же ты простишь мне? Что мне сдеwать, чтобы ты перестаw себя мучить? Я вижу … Я все понимаю, Женечка. Прости меня и оставь уже. — Ладошка ее нежная легко коснулась его лица и Женька, в какой-то туманной одури, прижался к ней щекой, накрыл своей ладонью. — Прости, пожаwуйста, Женя.

Он видел, как слезы наполняют ее зеленые глаза, как изгибаются печально красивые брови и чувствовал ее жалость. Это стало последней каплей, которую сам Женька мысленно назвал — днище. Не дно, не край, не конец, а именно днище!

С трудом отпустил ее руку и выдавил из себя.

— Ты ни в чем не виновата, Поль. Ни разу не сказала мне, что любишь и надежды не давала. Ты прости меня, сестренка. — И отошел быстро, стараясь не показать, что ему погано настолько, что жить не хочется.

Прямиком направился к бару и опрокинул в себя один за другим два бокала виски. Сидел, смотрел в одну точку, и казалось ему, что бродит он по тому днищцу, с трудом переставляя ноги.

— Сынище, — отцовская рука опустилась на его плечо. — Я давно должен был сказать тебе, но все как-то откладывал…Горжусь тобой. Всегда гордился сыновьями, но теперь скажу тебе так — ты мужик. Справишься.

Женькино личное днище стало еще глубже.

— Па, я поеду, пожалуй. — Тот покивал и крепко обнял сына, соглашаясь.

Женька тряхнул головой и направился к Климу и Поле прощаться.

— Ну, счастья и всего такого, братья-сестры. Поздравляю, ребят. — Пытался улыбаться.

Полечка обняла аккуратно, а Клим очень крепко и уже тихо, чтобы не слышала жена, прошептал.

— Спасибо, брат. За все. — И снова днище опустилось ниже.

Уже на выходе Женьку поймала мама, крепко обняла и расцеловала.

— Сыночка, дорогой мой, все будет хорошо. Вот увидишь! — добила…

Он выскользнул от матери, вышел за ворота и выматерился громко в пустоту.

Женька был уверен, что никто и ничего не замечает, а все они знали….жалели!!

— Все! Не могу больше! Пошло все на х..! — вызвал такси, не в силах дождаться личной машины с шофером и уехал к себе.

Уже дома, скинув костюм и дернув ворот рубашки так, что полетели пуговицы, он крепко треснул кулаком о стену, разбил его в кровь, но и опомнился немного. Нацепил старую футболку, спортивные штаны и откупорил бутылку виски. Пил горько и жадно, словно алкоголик. Часа через два он уснул на диване весь облитый спиртным и последней картинкой, что проплыла перед его глазами, была Полечка в свадебном платье — невероятно красивая и нереально далекая.

Очень ранее утро, застало Женьку в кошмарном похмелье. Всем известно, что сон алкоголика чуток и краток*! Голова болит, руки трясутся, ноги не держат и поверх всего этого безобразия — жуткий сушняк!

От автора: «Сон алкоголика чуток и краток» — расхожая фраза. Условно, расхожая))) Слышала ее от своего соседа))))

Он честно боролся с жаждой, понимая, если встанет с дивана, то будет совсем худо, но сушняк на то и сушняк, чтобы не отпускать и донимать. Пришлось подняться и проковылять в кухню. По закону жанра никаких холодных напитков не оказалось, и Женька жадно выпил простой воды, сразу же поняв — не поможет. Нужно что-то позабористее — шипучки оранжевой или коричневой. На худой конец — зеленой.

Помаялся, поскулил про себя и в мутном состоянии направился в прихожую. Надел кроссовки, прихватил бумажник и как был — в облитой виски футболке и штанах — отправился в магазин.

В лифе он посмотрелся в зеркало и не узнал себя. Опухшее лицо, растрепанные волосы, измятая одежда. О запахе перегара он думать не желал. Радовался тому, что ничего не чувствует.

Утро выдалось прохладным, если не сказать больше. Лето этим годом не радовало жарой, да что там, даже теплом. Женька поежился и пожалел, что не надел свитера, подумал еще немножко и понял, что не отказался бы и от шапки. Но возвращаться обратно сил не было, а потому он сунул руки поглубже в карманы спортивных брюк и быстренько зашагал в сторону магазина.

В торговом зале пусто, за терминалами клюют носами два кассира и все это овеяно холодом кондиционера. Неприятненько, между прочим! Женька пошел бродить между стеллажами с напитками и узрел таки вожделенные бутылки с ярко оранжевым напитком. Он, словно верблюд, почуявший оазис, поплелся к заветной влаге, схватил за горлышко двухлитровку и понял, что за эту вот бутыль ему придется сражаться. Одновременно с ним за тару схватилась маленькая девичья ручка!

Будь Женька не в таком плачевном состоянии, он бы отпустил к чертям бутыль и взял другую — их в изобилии на стеллаже — но он упрямо тянул к себе, а рука маленькая не отпускала! Он сфокусировал взгляд и посмотрел на соперника.

Невысокая девушка в безразмерном худи, широких штанах и в шапочке. Занятно, что для начала Женька позавидовал прозорливости соперницы — она-то шапку прихватила, а уже потом удивился тому, что шапка тоже огромная.

— Отпусти. — Злобноватенький голосок и хрипловатенький. — Я первая.

— Это моё, — сказал Женька и понял, что по хрипловатости он далеко опередил девушку.

— Отдай! — Казалось бы, возьми другую бутыль и иди себе, пей на здоровье, ан нет.

— Сказал — моё. Бери другую! — Женька повысил голос.

— Сам бери другую! — не сдавалась кроха.

Вероятно, с пьяных глаз и депрессивных мыслей, Женька переложил весь этот несуразный диалог на свою жизненную ситуацию и уперся! Все отдать??! Ага, как же. Отдал уже…

— Отцепись. Это моё. — И дернул так, что малявка выпустила из рук заветный приз.

На этом можно было бы считать инцидент исчерпанным, если бы не яркая реакция девушки. Она уставилась на Женьку синейшими глазами и ….заплакала. И не просто заплакала — зарыдала! Уселась на пол и руками лицо закрыла. Женька, прижимая к себе бутыль проклятую, оглянулся и подумал, что сейчас его заберут в полицию за избиение девушки.

— Э… ты чего? — прохрипел.

А она рыдала и ничего не говорила. Женька опешил и не придумал ничего лучше, чем сесть на пол рядом с ней. Видимо, ноги не держали. Пить, вообще, вредно.

— Давай потише, а? На тебе пойло и уймись. — Он протягивал ей шипучку.

— Не надо мне ничего… У меня и так ничего нет… — проскулила маленькая и удивила Женьку очень сильно и очень надолго.

Она стянула с головы шапочку и принялась ею вытирать мокрое от слез лицо, а Женька залип совершенно на ее волосах.

Знаете, есть коробочки-сюрпризы, откроешь такую и из нее на пружинке резко выпрыгивает голова клоуна и трясется-покачивается. Вот из-под шапки выпрыгнули (Женька подумал именно так!) сразу миллион пружинок исключительно рыжего цвета! Ослепили похмельного и ввели в состояние анабиоза.

Тугие кудряшки — длинные и блестящие — завораживали не хуже, чем огонь. Они подпрыгивали, струились и переливались. Их было слишком много, чтобы рассмотреть за минуту.

— Чего уставился, алкаш?! — Женька даже не сразу понял, что это о нем — алкаш.

— А?

— Б! — она вытерла симпатичное личико шапкой и тяжко вздохнула. — Все не так…Что же за жизнь такая?

И снова заплакала, но уже тихо, поражая Женьку размером слезин, что текли по ее щекам. Сам Жихарка не знал что ответить, а потому свернул пробку с бутылки и протянул плаксе.

— На, пей. Хотела же. — Та с подозрением осмотрела Женьку.

— Я еще не оплатила.

— Я угощаю.

— У тебя деньги есть? — Вопрос поначалу показался Женьке странным, он еще раз оглядел себя и усмехнулся, поняв, как он выглядит в ее глазах.

Помятый, непричесанный и в угвазданной одежде.

— Есть. И давай быстрее, я тоже пить хочу. — Девушка сразу протянула руки к бутылке и очень жадно начала глотать шипучку, чем и доказала — не у одного Женьки случаются сушняки.

— Спасибо. — Она вытерла губы той же шапкой и отдала бутыль.

Женька пил дольше, булькая оранжевым напитком. Оторвался с трудом и обессилено привалился к стеллажу. Жажда отступила, ее место заняла депрессивная беспомощность. Двигаться не хотелось. Да и некуда идти, не к кому спешить. Потому он и спросил.

— Чего плачешь? — и посмотрел на малявку синими глазами, встретив такой же синий взгляд.

Она изогнула брови и снова заплакала.

— Я рассталась с парнем и меня уволили с работы…. А я купила аквариум! Большой! Денег нет. К маме и папе возвращаться не хочу….Только жить начала одна. Мне нравится! — пищала рыжая.

Женька умилился сморщенному носику — симпатичному, кстати. Но секунду спустя, сам от себя не ожидая, выдал.

— А у меня старший брат девушку увел. Вчера на ней женился. А я дебил, все еще жду чего-то. — Он прикрыл глаза и вздохнул, не заметив, что маленькая плакать перестала.

— В каком смысле, увел? Она лошадь что ли? — Женька напрягся, понимая ее правоту, и осознавая, что вот именно это его и гложет — сама ушла, выбрала другого.

— Не лошадь. От этого еще хуже, — рыженькая вздохнула.

— И чего тогда ждешь? Ну, надежда умирает последней, конечно…. Слушай, а если она на минуточку сойдет с ума и решит вернуться к тебе — ты примешь ее? Я бы ни за что!

Женька задумался, посмотрел на кудрявую и почему-то захотел улыбнуться ее воинственному виду.

— Она не вернется, — подумал чуть-чуть и возмутился с опозданием. — Почему — сойдет с ума на минуточку?

— Ну, я конечно, не знаю, как выглядит твой брат, но лично я к тебе бы не вернулась. — Сморщила носик дерзкая козявка. — Ты какой-то …мутный.

Женька даже задохнулся от изумления и возмущения. Еще никогда его внешность не вызывала отвращения у дамского пола!

— Лично я на тебя бы и не посмотрел. — Он оглядел еще раз широкие штаны, безразмерное худи и скривился, заметив старые кроссовки очень маленького размера.

— Хам. — Выдала синеглазая и тряхнула кудряшками-колбасками. — Я выпила вчера много, потому и выгляжу не очень. — Попыталась оправдаться козявка.

— Алкоголичка. — Усмехнулся Женька, припомнив, сколько выпил он сам накануне. — Я, знаешь, тоже не просто так с утра пораньше в магазин потащился за шипучкой.

Помолчали. Женька разглядывал рыжую, и думал, что она очень даже ничего. Вот только умыть, приодеть и рассмешить. Губы красивые, а значит должны улыбаться. Глаза синие, большие. Жихарка слегка пожалел, что не видит ее фигурки из-за огромной кофты.

— А чего с парнем расстались? — Она вздохнула умилительно, по-детски, и выдала.

— У меня характер противный. И у него. Надоело ругаться постоянно.

— А почему уволили? — Тут козявка его удивила еще раз.

Она выпрямилась, сверкнула синими глазищами и будто приготовилась к бою.

— Этот жабообразный до меня домогаться начал! Нет, ты представляешь? Я ему документы на подпись, а он меня пятерней своей за талию и к себе тянет! Сначала испугалась, промолчала, а потом, думаю — нет, фиг тебе! И капнула ему в кофе штемпельной краски. Синий потом ходил. Ну и…. — Она снова тряхнула волосами своими несусветными и Женька не выдержал.

Хмыкнул раз, другой и засмеялся. Маленькая поддержала его хихиканием и Женька снова залип. Ей очень шла улыбка…и смех.

— Правильно сделала.

— Вот и я так думала, пока не поняла, что работу найти непросто. — И опечалилась, завздыхала.

Женьке очень не хотелось, чтобы маленькая снова заревела. Он не успел подумать, с чего бы такое желание, просто продолжил задавать вопросы.

— А кем ты работала?

— Секретарем. Заканчиваю иняз. Вот и устроилась, пока пишу диплом.

— А… Сколько языков знаешь?

— Семь. — Снова удивила рыжая козявка.

— Круто. — Женька уже было открыл рот для следующего вопроса, но их похмельную идиллию прервали.

Два мужчины, вероятно, охрана маркета, подошли к ним.

— Молодые люди, встаньте, пожалуйста, и идите на терминал. Там оплачиваются покупки. — Хорошо, что все это было сказано вежливо и без уничижительных намеков.

— Да. Извините. — Пропищала маленькая и начала подниматься.

Женька поднялся вслед за ней и успел ухватить ее за капюшон худи — повело пьянчужку в сторону.

— Мы оплатим. — Сотрудники службы безопасности провожать их не стали.

По пути к кассе, Женька прихватил с полки еще одну бутылку живительной шипучки и большой круглый леденец. Снова не успел подумать — зачем он это сделал?

Они стояли у терминала, напоминали двух пингвинов — большого и маленького. Покачивались, но уже не печалились. Почему, интересно? Может, шипучка подействовала?

На выходе из маркета Женька вручил маленькой бутыль и леденец.

— Не рыдай, малявка. — Та приняла подарки и просияла улыбкой, на которой Женька снова залип и опять не подумал — почему?

— Спасибо. Ну, пока, щедрый алкаш. Пусть у тебя все будет хорошо! — она махнула маленькой ладошкой и зашагала прочь по тротуару.

Женька посмотрел на подпрыгивающие кудряхи и …

— Стой! — Она обернулась, а Женька бодренько подскочил к ней. — Тебя как зовут, одуванчик?

— Сам ты… — Попыталась обидеться девушка, но передумала. — Женя.

— И меня.

— Круто. — И снова улыбка — милая и красивая.

Женька уже не думал.

— Запиши телефон. Сегодня после часа дня позвони. Трубку возьмет Оксана Леонидовна — кадровик из рекламного агентства. Я точно знаю, что ей нужен секретарь со знанием языков.

— Серьезно?! — Она удивилась, обрадовалась, а потом насторожилась. — Рекламное? Это случайно не…

— Тьфу. Все прилично. Это «Arrow Group». Слышала, возможно. Если нет — почитай в нете.

— Правда? Слышала где-то. Ох…Вот это я хорошо зашла за водичкой. — Смеялась Женя-маленькая, записывая номер, который диктовал Женька. — Спасибо! Честно, Жень, пусть у тебя все будет хорошо. Даже если меня не возьмут на работу, я все равно тебе признательна!

— Беги уже, одуванчик. — Она помахала ему на прощание.

Женька опять смотрел на кудряхи и улыбался…. И снова не задумался — с чего бы это?

Она пришла в его офис в понедельник и устроилась на работу, но это уже совсем другая история.