Полечка

Глава 5

Если бы кто-то сказал Климу еще несколько часов тому назад, что он будет сидеть в засаде, он бы моментально обратился к врачу с очень серьезной просьбой о госпитализации информатора. Но, сейчас он, правда, ждал. Нет, выжидал. Пожалуй, не стоит уточнять кого именно.

Клим видел, что Поля оставила свой телефон на столике в гостиной, знал, что рано или поздно он ей понадобится, но понятия не имел, как скоро и совершенно не хотел думать о том, что явится за ним Жихарка. Уже больше часа он сидел в кресле, которое пряталось за шкафом в гостиной, и старался не потерять надежды. Каждые пять минут он напоминал себе о собственном безумии, но почему-то не сдавался. Плеснул в стакан немного виски, кинул пару кубиков льда и цедил напиток, уталкивая подальше мысли о том, что Поля может быть занята сейчас и не чем-нибудь, а кем-то. Братом. Однако, Клим дураком не был и кое-что заметил, когда все они вместе сидели в гостиной.

Поля не реагировала на младшенького. Клим, конечно же, следил за парочкой, и не заметил ничего, что могло бы его расстроить. Слово «ревность» он утолкал туда же, куда и мысли о «занятости» Поли. Девушка сидела на приличном расстоянии от Жени и незаметно отталкивала его руки, которые Клим злобно и про себя окрестил «загребущими».

Он дождался. Часы, что висели на стене, щелкнули длинной стрелкой, показали полночь и Поля пришла. В полумраке гостиной она показалась Климу не привидением, нет, а девочкой, которой вздумалось надеть пижаму старшей сестры. Рукава длинные, закрывают пальцы на руках, а брючины прячут пятки, касаясь краями пола.

Клим уже собрался встать с кресла и обозначить свое присутствие, но не стал. Удивился тому, как повела себя Полина. Та нашла свой телефон, взяла его, но уходить не спешила. Прошлась медленно по гостиной и остановилась рядом с диванчиком Клима, потопталась и…уселась как раз в тот угол, где обычно сидел он сам. Положила руку на подлокотник, потрогала, будто лаская, бочок дивана, именно в том месте, где лежала рука Клима.

Поля не знала, для чего ей понадобилось делать все это, вероятно, она так чувствовала и хотела. Все то время, что семья провела в гостиной после ужина, Полечка тихонько подсматривала за старшим братом Жени. Ее бесконечно привлекали его руки! Она сама себе удивлялась, но так и не смогла отвести глаз от его ладони, что так небрежно лежала поверх подлокотника дивана. Красивые, сильные мужские пальцы будто жили эмоциями их владельца и отражали его мысли: постукивали, поглаживали, замирали.

Вряд ли Клим догадался о том, что было в мыслях у Полины, скорее ощутил нечто.

— Удобно? — спросил он и напугал девушку до взвизга!

Она вскочила и запищала так, как пищат женщины при виде мышки, которая не может напугать своим маленьким размером, но тем, что так шустра и в любой момент ее серенькое тельце и длинный, противный хвостик могут отказаться на ноге, руке, а то и вовсе на голове.

— Кwим! Напугали… — Поля сжимала в руке телефон, выставив его перед собой, и выглядело это так, будто она старается спрятаться за небольшим прямоугольником из металла и пластика.

— Извини. — Клим старался не смеяться, но уж очень хотелось.

И совсем не потому, что Поля забавно выглядела в большой пижаме, пыталась защититься телефоном, а от того, что она пришла. Пара глотков виски усугубили, добавили красок его мировосприятию.

— Что вы здесь делаете так поздно? — честное слово, не будь Полечка так напугана и не крутись в ней адреналиновая воронка, она бы просто ушла, но зачем-то заговорила.

— Караулю, — он готов был молоть любую чушь, лишь бы она осталась.

— В каком смысле? — Поля растерялась и смутилась, боялась думать о том, что Клим, наверно, сказал все понятно, а она, глупенькая не догадалась.

— В прямом, Паулина. Караулю столовое серебро. Берегу семейные ценности. — Полечка начала догадываться.

— От меня?

— Конечно. Первую часть ночи дежурю я, потом отец, а к утру Женька. — Глядя на то, как Полины глаза округляются, Клим догадался, что она ему верит и тут же пошел на попятную. — Я шучу. Ты очень доверчива.

Доверчива…. Как часто Полечка слышала это слово от Саши Никитина. Он подсмеивался над ней, выговаривая, что пора бы повзрослеть и начать понимать, что не все сказанное нужно принимать буквально, намекая на некоторую ее неразвитость и недалекость. Поля, в своем восхищении его интеллектом и кругозором, верила этим его замечаниям и постепенно определила сама себя в какую-то особую нишу глупости, а потому и не возражала. Поначалу обижалась, а потом приняла и согласилась с ним.

Вот и сейчас, понимая, что Клим умен, чувствуя его превосходство во многом, приняла его высказывание, как подтверждение ее несостоятельности и …смирилась. Правда, от Клима слышать такое было очень обидно, болезненно.

— Да, правда. — Полечка кивнула и развернулась уже уйти, но была остановлена крепкой климовой рукой.

— Поль, стой. — Он видел, что его слова подействовали на девушку, правда, не понимал, какие именно. — Я что-то не так сказал? Ты обиделась?

Другая бы высказалась и сделала это с удовольствием, но только не Поля. Выговаривать и обижаться на хозяина дома, который был настолько любезен, что угостил, оставил на ночлег и старался сделать приятным время, проведенное ею в его доме, не позволило бабушкино воспитание. Да и собственная убежденность в его правоте заставляла таить в себе горестные слова.

— Что вы, совсем нет. Спокойной ночи. — Клим не отпустил, даже больше.

Она поставил стакан на полку и подтянул Полю ближе к себе, взял за плечи.

— Вижу, обидел. Не понял чем и жду твоих пояснений. Расскажи. — Взгляд его такой пронзительный и тепло ладоней, что бережно держали ее, Полечку, подействовали. Правда не совсем так, как мог подумать сам Клим, да и Поля тоже.

Высокий, красивый, лощеный мужчина в дорогой рубашке, при модной стрижке и с загаром цвета «люкс» — пожалуй, это искушение для любой девушки. Клим не пытался соблазнить, не улыбался обаятельно, не говорил пошлых комплиментов, но Полечка и соблазнилась и обаялась и даже сочла комплиментом его просьбу пояснить ему что-то. Засмотрелась на него и не смогла вымолвить ни слова. Даже обычная в таких случаях мысль: — «Ну, скажи же что-нибудь, дурочка!» — не помешала ей любоваться Климом молча.

Сказать честно, Клим не особенно-то и думал сейчас, нервно сглотнул и повторил свою просьбу, просто потому, что не нашел ничего другого.

— Расскажи. — Сложно сказать, что больше тронуло Полю, его желание слушать ее рассказ или его, в буквальном смысле, умопомрачительный взгляд, но она кивнула.

Сам Клим тоже кивнул и отвел ее к дивану, где они уселись друг напротив друга. Поля мучительно подбирала слова, а Клим смотрел на то, как печально изгибаются брови очаровательной цветочницы, Паулины Мельцаж. Он первым не выдержал странного молчания.

— Начни с главного. Я тебя обидел? — и Поля решилась на правду.

— Немножко. Кwим, вы не хотели, я знаю. Это все потому, что …

— Почему? — он даже подался к ней, подвинулся, чувствуя, что ей нелегко даются слова и, пытаясь помочь.

— Доверчивых считают глупыми.

— И? — он точно знал, что это еще не конец ее рассказа.

— А я бы не хотела, чтобы вы думали обо мне так.

Ну…Да, он вынужден был согласиться с тем, что никто не хочет, чтобы его считали дураком. Ему было приятно ее уточнение, что именно ему она не желала демонстрировать глупость. И это все, что он понял, услышав ее слова.

Разговор пошел совсем не так и совершенно не о том, о чем Клим предполагал.

— Ты доверяешь всем?

— Вовсе нет.

— Мне?

Иначе как дурной, эту беседу назвать нельзя. Но, оба ощущали приближение искренности.

— Я не то, чтобы доверяю вам, но вы убедительны. Просто верю тому, что вы говорите. — Полечка пыталась объяснить, а Клим старался понять.

Оба помолчали.

— Паулина, я ни на что не намекаю, не пытаюсь тебя обидеть и без всякой задней мысли предлагаю тебе выпить виски. Иногда алкоголь помогает беседе, а у нас явные затруднения. Я обещаю, что никому об этом не расскажу и в случае, если ты выпьешь больше, чем нужно, я дотащу тебя до твоей комнаты и забуду о том, что видел гостью пьяной. Если напьюсь я, ты смело можешь оставить меня на этом диване. А чтобы ты не пугалась, говорю сразу — когда я пьян, я не буйствую. Верь мне. — Для убедительности Клим стукнул себя в грудь кулаком, не успев удивиться такой долгой своей и странной речи. — Клянусь ливерной колбасой.

Поля оценила, хохотнула и …

— Ливерной? Фу. Я ее терпеть не могу.

— Ты ничего не понимаешь. Никто не понимает. Почему сразу фу? Хотя, в этом доме такую закуску держат только для меня.

— Я люблю докторскую. Если на кусочек белого хлеба намазать сливочного масла, а сверху положить колбасы.

— Ого. Да ты ценитель. У нас есть кое-что общее. Ладно, дальше страшнее, Полина. Я люблю бутерброды с ливерной колбасой запивать сладким кофе с молоком.

— И что в этом страшного? Я свои бутерброды запиваю компотом. Лучше из абрикосов, но сойдет и яблочный.

— Я в тебе не ошибся.

— Во мне ошибиться сложно. Саша говорил, что у меня все на лбу написано, большими буквами, — смеялась Полечка.

— Это какой Саша? С Нижней Масловки*? — Клим нагло пользовался ее смешливым настроением, чтобы узнать о ней больше.

От автора: Нижняя Масловка — улица на севере Москвы.

— Нет. Саша это мой… — Полечка замолчала, понимая, что говорить с Климом о своем бывшем совершенно не нужно.

— А, это такой с бородой, да? — он удивил ее и сильно, однако она нашла простое объяснение и достаточно быстро.

— Вам Женя рассказывал?

— Нет. Я видел тебя с ним. Правда, тогда еще не знал, что ты Полина, а он Саша.

— Когда?

— Неделю тому назад. Я сидел в кафе.

— О, в «Кофе & сливки»?

— Там. Мне нравится это место. Окна большие и выходят на оживленную улицу. Я люблю смотреть на людей. И сразу скажу, не знаю почему. Поэтому, можешь даже не спрашивать, ответа не будет.

— И я люблю. Честно! Иногда прихожу в свою лавку просто, чтобы посмотреть на покупателей. Кто-то пришел и просит букет подешевле, и лицо такое, будто покупает лягушку. Сразу вижу, когда приходят женщины и выбирают букет для себя. Просто, чтобы порадоваться. И знаете, что? Никто не берет розы и не потому, что дороги, а потому что есть душевные цветы.

— Душевные?

— Ну, да. Ромашки, ирисы, тюльпаны. Мягкие и без шипов.

— А розы бездушные?

— Нет. Пафосные. Ну, я так считаю. — Поля все ждала, когда Клим начнет смеяться, а он все не начинал.

— Я обычно выбираю розы. Маме нравятся.

— Конечно, нравятся. Розы красивые. А если сын дарит букет, то… — она не стала продолжать, потому что знала, Клим и так все понял.

Виски им не понадобился. Болтали долго и будто бы ни о чем. Клим выяснил о Саше, о том, что Полина рассталась с ним. Догадался, что Женька не совсем и ее парень, но и о поцелуе в коридоре забыть не мог. С удивлением понял, что сам о себе рассказал больше, чем обычно, чем кому бы то ни было. Полечка умела слушать, и он попросту не смог удержать слова, мысли. Одернул себя только тогда, когда принялся рассказывать ей о трубопроводах, но все равно продолжил, потому что она просила об этом. С бизнеса перескочили на фильмы, с них на концерты и снова вернулись к еде.

— Я люблю торт «Муравейник»*. Точнее, вареную сгущенку. Бабуля всегда варила две банки — одну на торт, одну для меня.

От автора: торт «Муравейник»* — и снова «привет» моей постоянной читательнице Дарье)))

Часы тикали, минуты летели, Поля и Клим болтали и вот что странно — она не чувствовала себя глупенькой рядом с ним, а он удивлялся тому, что ей по силам вытащить из него то, что тщательно скрывалось от других. Детские воспоминания, невнятные, давно покинувшие его мечты и идиотское признание в любви к ливерной колбасе.

Климу было уютно. Нет, не подумайте ничего такого, ему в доме родителей всегда было уютно, просто близость Полины, ее голос и зеленые глаза делали все вокруг еще более домашним, правильным и безопасным. Разумеется, Клим понимал, что нет никакой опасности и вообще, глупо думать о таком, но куда деть ощущения? Им не скажешь — сгиньте! Верно?

— А Женька? Как вы познакомились? — Жаль, что Клим не удержал в себе этого вопроса, потому, что ощущения померкли вместе с улыбкой Поли.

Полечка замолкла, немого сжалась и тепло, то самое, доверчивое, исчезло. Теперь и Климу придется лгать о его же брате и о том, что они с Полей пара. Она не хотела ни врать, ни быть Женькиной «девушкой», особенно сейчас, когда рядом был его старший брат. Поля даже не стала возражать самой себе, когда поняла, что Клим ей нравится и совсем не так, как может и должен. Она совершенно не хотела видеть в нем родственника, пусть и предположительного.

— Мои подруги нас познакомили еще до Нового года. Женя…он… — и снова промолчала, глупенькая, как раньше с Анной Ильиничной.

Клим сидел рядом с ней, понимал, что должен сказать что-то о Женьке, желательно хорошее. Он мог бы, правда. Брата любил и ради него был готов на многое, но только не теперь. Все, что угодно, только не расхваливать брата этой девушке, которая так понравилась, тронула и смотрела на него вот прямо сейчас очень проникновенно. Клим растерялся и ужаснулся этому.

И ведь не сказать, что Клим неопытен или обделен женским вниманием. Красивые, умные, эффектные девушки не стеснялись ухаживать за ним. Кто-то соблазнял, демонстрируя, и довольно откровенно, тело. Кто-то пытался обаять интеллектом. Иногда включались обе эти опции. Он, чаще всего, отклонял такие вот откровенные или скрытые предложения. Бывали случаи, когда сдавался, но ненадолго — не было времени на все это, да и не влюбчив. Так он считал, пока нынешним утром в дом его семьи не вошла Полина.

Сидел, смотрел на очаровательную девушку и понимал — встреть он ее раньше, никакая работа, усталость не помешала бы ему забрать ее себе. Добился, заставил полюбить и … Спросите, что мешает ему сейчас? Брат.

Клим знал Жихарку, как облупленного и никогда еще не видел его таким заинтересованным. Влюбленным. На этом мысли о Полине, о себе, о них обоих, Клим прекратил. Но, опять тот же вопрос — куда деть свои ощущения? И откуда это кошмарное, нереальное желание «бодаться» за нее? И с кем? С братом!

— Я пойду, наверно, Кwим. Поздно уже. — Она тоже поняла, что все нелепо, странно, а потому и беседа прекратилась, и Клим замкнулся, стал собой, не тем открытым, приятным парнем, что рассказывал ей о колбасе, трубопроводах и предлагал выпить виски.

— Я провожу. Вдруг снова не туда повернешь? — Поля встала и двинулась в коридор, Клим шел рядом, молчал.

Уже у двери ее спальни, Клим остановился и спросил.

— Полина, скажи мне, ты из-за Женьки порвала старые связи?

— Нет.

— Почему?

— Я бы не хотела об этом говорить, Кwим.

— Со мной или вообще?

— С вами и вообще. Спокойной ночи, — взялась за ручку двери.

Клим удержал, не пустил. Чувствовал тепло ее руки сквозь ткань ее пижамы и дурацкое, ненормальное давешнее покалывание в пальцах. Полина вздрогнула и опустила голову. Не пыталась вырваться, уйти, просто стояла и ждала чего-то.

Он очень аккуратно, почти невесомо прикоснулся в ее подбородку, приподнял ее личико к себе, заставил смотреть прямо в глаза.

— Паулина, что ты скрываешь? — Конечно, Поля поняла, о чем он спрашивает, но скрывала сейчас вовсе не это.

Что? Нетрудно догадаться. Она пыталась скрыть жгучий девичий интерес, старалась не выдать того, что Клим понравился ей, и боялась, что он догадается. Ей в голову не пришло, что он занят сейчас был тем же самым! Полечка вряд ли бы поверила, что она — простенькая и обычная — может заинтересовать такого мужчину.

— Все что-то скрывают.

— Я бы хотел знать, что скрываешь ты. — Сказал и постарался не задохнуться, увидев, как блестят ее глаза в полумраке коридора.

— Ничего особенного. Вряд ли это интересно.

— Это мне решать. — Он притянул Полину ближе к себе, преследуя сразу две цели — заставить ее говорить и почувствовать ее совсем близко.

Клим не ожидал такой реакции от себя. Кровь бросилась в голову и забилась там, закрутилась, заставила его руки крепче сжать ее плечо и удерживать ее лицо, не давая ни малейшей возможности отвернуться или вырваться.

— Кwим… — напрасно она произнесла его имя, уж слишком нежной прозвучала эта ее «w» и голос подвел, не справился и не смог скрыть волнения.

Он поцеловал, и совершенно точно знал, что никакие «против» ему не помеха сейчас, а когда Полина ответила на его поцелуй, то все вообще перестало быть важным, кроме ощущения ее губ и ее тела, что он обнял и крепко прижал к себе.

Он уверен был, что Полина оттолкнет его, был рад ее ответному порыву, но…

Такие поцелуи просто так не заканчиваются, слишком страстные, слишком глубокие и чувственные. Но, даже не смотря на кошмарное это опьянение, в одурманенном мозгу Клима всплыла сцена, свидетелем которой он стал несколько часов тому назад. Поля и Женя целуются и очень реально…

Он оттолкнул девушку, сделал шаг назад, ударившись спиной о стену коридора, и выдал то, что задевало, больно жалило и вылилось сейчас в гадкие, неприятные слова.

— Девушка Жени? Это привычка, Паулина, соблазнять всех мужчин в радиусе десяти метров вокруг себя? Расстаться с одним и тут же найти другого? — Вы можете не верить, но себе сейчас он делал больно, не ей, выплевывая эти слова.

Полечка пришла в себя, приняла его слова и промолчала. Что говорить, когда факты, упрямые и несговорчивые, больно бьют и не куда-нибудь, а прямо в самое больное, беззащитное. Противно и горько быть виноватой без вины и понимать, что всего лишь полчаса тому назад она была вполне искренна и говорила с человеком, который просил ей верить, а сам не поверил, и имел на то все права. Стыд…Он и приказал Поле открыть дверь своей спальни молча и укрыться за ней от таких красивых и беспощадных глаз Клима.