Понедельник в матча-кафе

8. Поиски недостающих томов. Август / Киото

В лесу Тадасу разносился стрекот цикад. По обеим сторонам широкой дороги, ведущей к храму, зеленые деревья создавали тоннель, а более тридцати белых палаток тесно прижимались друг к другу.

Молодая девушка остановилась и мельком глянула на мою коробку с книгами. Но только я собирался подняться со своего стула, как она отошла к соседней палатке. Рядом стоял вентилятор. На входе красовалась растяжка с надписью: «Летний фестиваль старой книги в Симогамо».

Я впервые принял участие в книжной ярмарке, которая проводится каждый год в период Обона[20]. Это большое мероприятие длится восемь дней, и сюда съезжаются продавцы и покупатели не только из Киото, но и из каждого региона.

Выделенная мне палатка удачно располагалась в тени деревьев, но августовская полуденная жара все равно не щадила. Временами налетал приятный ветерок, но важно быть готовым провести весь день на воздухе.

Моя жена Фукико позаботилась об этом: завернула в маленькое полотенце для рук охлаждающий гель, который я прикладывал ко лбу и затылку, чтобы остудиться, но и он подтаял и стал мягким. Покупатели шли потоком, но большинство проходило мимо, совсем немногие останавливались, чтобы охладиться, и лишь единицы молча давали мелочь. Можно сказать, что продажи не шли.

Однажды один знаток старых книжных лавок сказал про мой магазин: «Помимо того что выбор книг довольно узконаправленный, в нем нет никакой последовательности». Если вы собираете книги, которые вам кажутся хорошими, то такое часто случается. Иначе говоря, у меня довольно специфичный и нелогичный вкус. Но разве для книголюбов суть книги заключается не в этом?

Прошло десять лет с тех пор, как я открыл букинистическую лавку. В пятьдесят два года я покинул компанию, чтобы начать собственное дело. У меня есть жена, но детей у нас нет. В то время Фукико, которая старше меня на пять лет, преподавала математику в школе, но сейчас она ушла оттуда и участвует в деятельности культурного центра. Она из тех, кто любит думать головой и не поддаваться эмоциям. К тому же она обожает математику, и наши характеры совсем непохожи.

— Хорошо поработал.

Пока я думал о Фукико, она внезапно появилась, чему я очень удивился.

— Сходи на перерыв. Я пока присмотрю за палаткой.

Между прочим, утром она сказала: «Если смогу, то приду». До этого Фукико никогда не занималась продажами. Разве что приносила обед.

Я не ожидал, что она придет, потому что ее мало интересовала моя торговля, но, возможно, ее привлекло сегодняшнее событие.

На плече у нее была небольшая сумка-холодильник. Она молча раскрыла ее, достала еще твердый охлаждающий гель и передала мне. Я так же молча взял его и завернул в полотенце. В сумке еще лежал охлажденный сок.

— Я тебе попить принесла. Поди, холодный чай уже закончился.

— Спасибо. Будет здорово, если удастся продать по указанной цене. Ну, я пошел.

Я взял бутылочку с соком, онигири и вышел из палатки. Хоть жена и выглядела довольно молодой и активной, ей все-таки шестьдесят семь, и мне жаль заставлять ее работать в такую ужасную жару. А вдруг она не сможет ответить на вопрос покупателя? Я сходил в туалет, после чего сел на лавочку, быстро съел онигири и выпил сок.

Лениво разглядывая прохожих, я несколько раз подумал: «Как хорошо».

Десять лет назад, когда я уволился из компании и сообщил, что хочу держать букинистический магазин, Фукико только и сказала:

— Делай, как тебе нравится.

Неловко говорить об этом, но в то время я занимал должность, на которой мне платили довольно приличную сумму. Поэтому крайне удивился, что жена настолько легко восприняла мое увольнение. Несмотря на то что я, ничего не смыслящий в торговле, решился открыть маленький магазин старой книги, не приносящий больших доходов, она не вмешивалась. Фукико всегда воспринимала жизнь просто, поэтому мне часто было невдомек, о чем она думает. А может, ни о чем она и не думает.

Фукико работала на стабильной работе и, по правде сказать, была немного избалована. По сей день мне удается поддерживать магазин без лишних хлопот, даже невзирая на ограниченный бюджет. Но порой мне кажется, что, продолжи я дальше работать в компании, наша жизнь была бы гораздо проще.

А вдруг я действительно заставляю Фукико делать невозможное? Наверное, она жалеет, что вышла за меня. Я постоянно прокручиваю это переживание в голове, но никогда не говорил о нем вслух.

Когда я уже собрался вернуться на место, по пути увидел у одной из палаток знакомое лицо.

Широко улыбаясь, меня окликнули:

— О, господин Ёсихара.

Господин Эдасуги. Мы с ним познакомились через ассоциацию букинистических магазинов.

— А, так вот где ваша палатка. Идут продажи? — спросил я, на что Эдасуги все с той же довольной улыбкой ответил:

— Помаленьку.

Это «помаленьку» означало, что продажи идут прекрасно. Я коротко кивнул и сказал:

— Понятно.

— Кстати, Ёсихара. Я таки кое-что заполучил.

— Кое-что?

Эдасуги заговорщицки улыбнулся и прошептал:

— Ну это. То, о чем и вы мечтаете… Дадзая.

Я округлил глаза.

Неужели он про самое первое издание книги «Последние годы» Дадзая Осаму? То, из-за чего член ассоциации господин Комияма расстроился на аукционе?

— В суперобложке и неразрезанная.

— Вот это да! И во сколько же она обошлась?

— Два миллиона иен!

От изумления я всплеснул руками. Эдасуги с довольным видом шумно вдыхал воздух, и, пока мы оба пребывали в волнении, кто-то из покупателей крикнул:

— Извините!

Эдасуги ответил коротким «Слушаю», а я откланялся и ушел.

Вот здорово! Первое издание «Последних лет». Еще и не разрезанное!

Неразрезанной называют книгу, страницы которой не разъединены, и тот, кто ее приобрел, должен разрезать их канцелярским ножом, чтобы прочесть текст. Очень занятная вещь.

Неразрезанное первое издание «Последних лет» очень дорогое. Экземпляр, за который торговался Комияма, был с личной подписью Дадзая и стоил почти три миллиона.

Но для коллекционеров старых книг эта сумма неудивительна: есть и такие книги, за которые отдают несколько десятков миллионов иен.

Вернувшись в свою палатку, я застал Фукико сидящей на стуле и разгадывающей судоку. Игра заключается в том, чтобы вписать в маленькие квадратики недостающие цифры, причем они не должны повторяться по горизонтали и вертикали большого поля.

— Я вернулся.

— Уже? Ты быстро. Мог бы еще немного отдохнуть.

— Встретил знакомого из ассоциации, и он сказал, что приобрел «Последние годы» Дадзая за два миллиона.

— Ого! Чтобы продать здесь?

— Не для продажи.

Я покачал головой, на что Фукико ответила: «Ясно» — и приложила кончик ручки к подбородку. Она, наверное, не понимает, почему какая-то старая книга так дорого стоит.

Подобные книги и Комияма, и Эдасуги выставят на самое видное место, как бы гордо заявляя: «Она у меня есть», и ни за что не продадут.

— Какой смысл показывать книги другим владельцам букинистических магазинов, если не собираешься продавать их? — озадаченно рассмеялась Фукико. В такие моменты мне кажется, что она ненавидит то, что ее муж держит букинистическую лавку.

Между тем она мне ничего не сообщает, значит, в мой обеденный перерыв продаж не было.

Раз она даже разгадывает судоку, то наверняка у нее было полно свободного времени. Так как стул всего один, я оставил Фукико сидеть на нем, а сам встал рядом и принялся приклеивать ценники, которые так и норовили оторваться.

В эту минуту мимо прошла молодая парочка. На вид — студенты. Держатся за руки, а в свободных руках несут веер и бутылку воды. Влюбленные.

Парень вдруг развернулся и воскликнул:

— А! «Детектив морской анемон»…

Похоже, он заметил самую крайнюю коробку с мангой по сто иен. Он вытаращил глаза и приоткрыл рот. Обрадовался до безумия.

Девушка, собираясь подойти к следующей палатке, развернулась, потому что он потянул ее за руку.

— Что? Морской анемон?

Девушка рассмеялась. Парень положил веер под мышку и в довольно неестественной позе хотел взять мангу. Я был впечатлен тем, что он не отпускал ее руку несмотря ни на что.

— Такахару, ты и правда это купишь? Что за жуткие картинки.

Стоило девушке, нахмурив брови, сказать это, как парень, которого она назвала Такахару, сделал такое лицо, словно ему что-то в рот попало. Затем он слабо усмехнулся, снова положил веер в руку и едва дотянулся до томиков.

Они ушли, а я достал эту мангу из коробки.

«Детектив морской анемон». Из трех томов у меня был только второй.

Ее начали выпускать где-то двадцать лет назад. Раньше Атодзука Бун рисовал произведения для мальчиков.

Эта манга не пользовалась популярностью, да и рисовка, по правде говоря, была так себе. Помню, что после этого Атодзука Бун выпустил еще несколько сюжетов. Тот молодой человек точно знает.

Главный герой — детектив с телом человека и головой морского анемона. Хоть это и комедийная манга, но история довольно глубокая и иногда заставляет всплакнуть. Герой справедливый, но очень нежный и страдает оттого, что ядовит.

Каким-то образом второй том случайно оказался в моем магазине. Откровенно говоря, такие сюжеты меня не сильно увлекают. Но я был твердо уверен, что есть люди, которым нравится «Детектив морской анемон».

В мире много разных книг. Нет, не просто много, а очень и очень много. Стремительно появляются и еще стремительнее исчезают.

Поэтому я подумал, что было бы неплохо пристроить один из томиков. Он смиренно ждет того, кто его ищет.

— Извините.

Услышав этот голос, я почувствовал, как сердце подпрыгнуло.

Вот он, пришел. Вспотевший, со сбитым дыханием.

— Вы еще не продали «Детектива морского анемона»?

Такахару. Он, наверное, расстроился, не увидев тома внутри коробки. Я с довольной улыбкой отдал его ему, услышав сбивчивый вопрос.

— Вот, возьмите.

У Такахару загорелись глаза.

— Ого, спасибо! Вы знали, что я еще вернусь?

— Интуиция.

Такахару достал из заднего кармана кошелек и вручил мне монету в сто иен. Кстати, тот самый веер был заткнут за пояс.

Я положил книгу в пакет и отдал ему. Такахару взял его двумя руками. Теперь этот том принадлежит ему.

— Томик манги лежал в культурном центре на полке обмена. Я заинтересовался, взял домой, прочитал, и мне настолько понравилось, что я захотел приобрести остальные тома. Но такой старой манги нет в обычных книжных магазинах, и я выяснил, что ее больше не выпускают. После поступления в старшую школу я смог купить в букинистическом третий том. Но сколько бы ни искал, нигде не мог найти второй.

— Вы прошли долгий путь. Найти недостающий том не так-то просто.

— Я так счастлив, что смог их собрать! Если перепрыгивать с первого тома на третий, то неожиданно появляется полицейская-куманоми, которая становится женой детектива. А теперь я наконец пойму, почему они вместе.

Такахару от радости прижал пакет с книгой к щеке.

— А ваша девушка?

— Она пошла в туалет, а я воспользовался моментом.

Действительно, в таком случае за руки не подержишься. Такахару внезапно сконфузился и проговорил, будто самому себе:

— Она сказала, что это ерунда, а я не хочу, чтобы она думала, что у меня дурацкое хобби. У нас разные увлечения и характеры, и я изо всех сил стараюсь ей соответствовать.

Молчащая все это время Фукико лениво произнесла:

— Да даже если бы не соответствовал, в этом нет ничего такого.

Такахару удивленно взглянул на нее. Фукико продолжила:

— Ничего страшного, если интересы не совпадают. Бывает и так, что люди с абсолютно разными увлечениями прекрасно уживаются вместе.

Я вытаращил глаза на Фукико, а Такахару одновременно с этим сказал:

— Вот оно как.

— Да-да. Те же морской анемон и куманоми — разные существа, но у них же есть общее.

Такахару согласно покивал, а потом сказал: «До свидания!» — помахал рукой и убежал. В другой руке он крепко сжимал книгу.

— Я только сейчас поняла, что впервые продала старую книгу вместе с тобой, — сделав глоток сока из жестяной банки, произнесла Фукико. — Та книга знала, что Такахару придет за ней. Думаю, она давно здесь его ждала.

— Точно.

Не только я ждал, но и книга тоже. Я обрадовался, что Фукико это почувствовала, и ощутил удовольствие от осознания того, как хорошо Такахару проведет время, читая мангу. Я помог им найти друг друга.

— Хорошее дело ты делаешь.

От ласковых слов Фукико по щеке скатилась слеза. Я сам от себя такого не ожидал, поэтому быстро притворился, что вытираю пот краешком полотенца. То ли она не заметила этого, то ли сделала вид, но Фукико развернулась к стопкам книг и сказала:

— Знаешь, а у меня даже от сердца отлегло, когда ты захотел уволиться из компании.

— Что?

— Еще и решил открыть букинистическую лавку. Ох, слава богу! В той компании ты всегда перерабатывал, раздражался на всех и сам погружался в депрессию.

Она права. Я чувствовал: что-то не так, хотя достигал успеха, идя по головам. Возраставшие внутри меня зависть и заносчивость тяготили. Я был как тот детектив морской анемон, который страдал от своего же собственного яда.

— А ты не беспокоилась о деньгах? О том, получится или нет?

— Ну, если скажу, что совсем не беспокоилась, то совру. Но больше я переживала о том, что если ты и дальше продолжишь работать в компании, то уничтожишь себя. Для меня этот мир старых книг совсем непонятен, но я счастливее в разы, когда ты — это ты. Я сама всегда живу так, как хочется мне.

Вот оно как. Вот как она думала.

«Даже если не соответствуешь, ничего страшного». Я вспомнил ее недавние слова. Она и правда никогда не стремилась соответствовать мне. Идя собственным путем, она заботилась обо мне. Всегда.

Слава богу, что я не ошибся. Фукико с такой теплотой думала обо мне. Я почувствовал, что недостающий «второй том» моей жизни наконец прочел.

Посмотрев мне в глаза, Фукико озорно улыбнулась:

— И ты уже давно гораздо больше нравишься мне именно таким.

Едва не закричав от радости, я снова прошелся по лицу полотенцем.

Какая прекрасная у меня работа!

И как же я люблю эту куманоми, которая рядом со мной.

— Как же жарко сегодня все-таки, — повторил я несколько раз, не отнимая полотенца от лица.

Усилившийся стрекот цикад в лесу, к счастью, заглушил мои тихие всхлипывания.