Понедельник в матча-кафе

9. Под сосной в дельте. Сентябрь / Киото

Моя первая девушка бросила меня через месяц отношений.

Я приехал из небольшого городка префектуры Аити поступать в университет Киото и одновременно вступил в клуб совместного досуга, где и познакомился с Тикагэ, в которую влюбился с первого взгляда.

Пройдя все испытания в апреле, мае, июне и июле, я наконец получил от нее согласие в начале августа. Счастье мое было недолгим, ведь вскоре от Тикагэ пришло сообщение, состоящее из двух слов: «Давай расстанемся». Это случилось неделю назад.

Суть занятий в клубе совместного досуга сводится к тому, чтобы собрать людей и повеселиться либо в караоке, либо за игрой в теннис или же съездить в короткую поездку. Сегодня после боулинга семь человек, которые хотели продолжения веселья, отправились в дельту Камогава — местность в форме треугольника на пересечении рек Камогава и Таканогава.

Я сидел в одиночестве под сосной. Позади был мост Дэматибаси, а дерево росло совсем недалеко от Камогавы. Впереди был небольшой холм с каменной лестницей, внизу которой находилась Тикагэ. На ступенях стояли парни и девушки, их разговор я не мог расслышать, но до меня доносился звонкий смех.

Слухи о том, что кто-то из членов клуба начал встречаться или расстался, разносились в мгновение ока. Я ничего не говорил, но, очевидно, все были в курсе и теперь бросали в мою сторону сочувственные взгляды.

Наверняка было полно и таких, кто недоумевал, почему выпускница выдающейся женской школы Киото встречалась со мной. Не только Тикагэ, но и остальные члены клуба отличались аристократичностью. Я присоединился после того, как мне дали рекламную листовку на церемонии поступления. Но в клубе уже были те, кто учился вместе в средней и старшей школах, все ребята из состоятельных семей, поэтому я, мальчик из провинции, чувствовал себя там лишним.

Но почему я не пошел домой после боулинга? Потому что надеялся, что если у меня есть хотя бы маленькая возможность быть рядом с Тикагэ, то я смогу взять реванш. Но на самом деле все, что я мог сделать, — это сидеть вот так и смотреть издалека.

Середина сентября, в пять часов вечера еще светло. На лавочке неподалеку, обнявшись, беседует парочка. На насыпи, где река становится уже, видны силуэты людей, которые совершают пробежку или катаются на велосипедах.

Напротив меня на каменной плите у Таканогавы устроился иностранец со скетчбуком. Я наблюдал за тем, как он рисует, потом наши взгляды случайно встретились, и он искренне мне улыбнулся. Я смущенно улыбнулся в ответ. Внезапно ко мне кто-то обратился:

— О, Такахару.

Я поднял голову и увидел своего одногруппника Санэацу. Он не входил в наш клуб, но временами наведывался в дельту. Он всегда выглядел странно: поношенная рубаха на пуговицах и спортивные штаны.

Несмотря на то что он носил фамилию известного писателя, за спиной его прозвали Ведром. Потому что вместо сумки он носил пластиковое синее ведро, которое обычно используют для уборки. Там лежали и учебники, и кошелек, и смартфон, и еда с напитками, и полотенце, и игрушка-талисман, и, наконец, потрепанные сборники стихов. Всё в одной куче.

— Вот так удача! Я как раз закончил читать и возвращаю. Спасибо.

Он достал из ведра пакет и отдал мне. Три тома манги, которые я ему одалживал. Я все понимаю, но когда увидел, как ценную для меня мангу достают из грязного ведра, то почувствовал раздражение.

— Ты и правда везде таскаешь это ведро, — язвительно заметил я, но Санэацу пропустил колкость мимо ушей.

— Ага, из него удобно быстро достать любую вещь. И поставить можно где угодно. Например, здесь, если ты не против.

Он собирался сесть рядом. Мне стало неловко. Не хотелось, чтобы ребята из клуба думали, что я дружу с таким странным типом, как Санэацу. Просто так получилось, что я одолжил ему почитать мангу.

Но Санэацу, не дожидаясь ответа, поставил ведро на корни дерева и уселся рядом со мной. Из ведра он достал бутылку пепси, сделал глоток и положил обратно.

Проверять не хочу, но со стороны такой способ и правда выглядит удобным. Я смеялся, когда слышал, будто бы Санэацу и на попойки ходит с этим ведром, но сегодня, на улице, оно казалось более-менее уместным.

— Однако мне подходит не каждое ведро. У меня есть свои предпочтения. Проще всего носить пятилитровое с круглой ручкой.

— Ого.

— Правда, в последнее время туда залезают клопы, так что нелегко приходится.

Я невольно нахмурился и понюхал пакет, в который была завернута манга. Убедившись, что все в порядке, я собирался уже положить его к себе в рюкзак, как Санэацу сказал:

— «Детектив морской анемон» — очень интересная манга.

— О, да!

Кивнув, я подумал, что на самом деле она ему наверняка не понравилась. Я вытащил книгу наполовину из пакета и взглянул на обложку.

Вспомнились слова Тикагэ: «Некрасивая рисовка».

На ярмарке старых книг, открывшейся в Обон на территории святилища Симогамо, я наконец нашел недостающий том. Я собирался скрыть от Тикагэ свою покупку, но стоило мне ее заполучить, как на моем лице отразилась радость, которую было не спрятать. Думал, что Тикагэ посмеется, но нет. Вместо этого она посерьезнела и отвела глаза, и мне пришлось сменить тему, чтобы поскорее развеселить ее. Но потом разговор совсем не клеился.

На прошлой неделе, находясь в подавленном состоянии после того, как меня бросили, в университетской столовой я заметил Санэацу, читавшего мангу. Я очень удивился, когда обнаружил, что он читал Атодзуку Буна, автора «Детектива морского анемона». «Меланхоличная пикката» — незнакомое мне произведение.

И тогда я, к своему удивлению, окликнул Санэацу, с которым разговаривал крайне редко. Наверное, я так поступил из-за разбитого сердца и внутреннего беспокойства. И на этой волне мы обменялись мангами.

«Меланхоличная пикката», которую одолжил мне Санэацу, вышла только в прошлом месяце. Мне казалось, что Атодзука Бун больше не мангака, но, изучив вопрос, я узнал, что он создает какие-то иллюстрации или дизайн. В не очень популярном развлекательном журнале выходила его манга в четырех действиях, и ее решили выпустить отдельным изданием.

…Внезапно впереди кто-то громко закричал. Я поднял взгляд и увидел, как три девушки прыгают по камням. Тикагэ тоже перескакивала с одного на другой. Гладкие белые ноги в коротких шортах приземлялись на камни, лежавшие в форме огромной змеи.

Какая же Тикагэ красивая. У меня даже дыхание перехватило.

Во время переписки о расставании я попросил ее сказать, что сделал не так, но она отправила грустный стикер: «Такахару, ты не виноват». Не виноват, но и виноват при этом. То есть дельта[21]. Недобрал баллов, чтобы пройти тест.

Мы всегда были вместе, постоянно держались за руки, но сейчас Тикагэ так же далеко от меня, как солнце или луна. Я едва не расплакался и посмотрел наверх.

— Эх, — пробубнил я, глядя в небо, чтобы остановить слезы. — Луна бывает видна и днем. А сегодня ее нет.

— Оно и понятно. Сегодня же полнолуние.

— А что, во время полнолуния ее не видно?

Санэацу облокотился о ствол сосны и указал на небо:

— Так как полная луна находится напротив солнца, то она восходит на востоке во время захода солнца и заходит на западе во время восхода. Поэтому на чистом голубом небе полной луны не видно. То, что мы часто видим днем, — это растущая луна. С круглой правой половинкой.

Если следовать объяснению Санэацу, то Таканогава слева — восток, а Камогава справа — запад. К моему удивлению, Санэацу оказался довольно умным, и я восхищенно воскликнул:

— А ты знаток!

— К тому же сегодня, как считается, середина осени. И суперлуние. Я пришел сюда, чтобы полюбоваться им вечером.

В ведре Санэацу, который пришел сюда надолго, лежали булочка, данго[22], сладкие закуски и новый журнал.

— О, это Атодзука Бун.

Когда я указал на журнал, Санэацу восторженно ответил:

— Ага!

Тот самый журнал, где выходила манга «Меланхоличная пикката». Санэацу постоянно читал периодику, но ему, видимо, настолько нравилась эта манга, что он и отдельный том купил. Листая журнал, Санэацу склонил голову набок:

— У него столько верных поклонников, но почему-то книги все равно не продаются.

Я перевел дух и согласно кивнул:

— Манга в четырех действиях тоже интересная, но мне кажется, что сила Атодзуки Буна — в истории. Жаль, что он уже не создает длинные серии. Прочитав «Детектива морского анемона», я нашел там множество моментов, которые можно было улучшить, и потрясающих эпизодов, на которых можно было бы сделать акцент.

— Если бы Атодзука Бун это услышал, он бы расплакался от счастья. Такахару, почему бы тебе не стать издателем, когда ты выпустишься?

— Нет, это невозможно. В издательство сложно попасть. Особенно в издательство манги.

— Но кто-то же туда попадает. Вдруг ты один из них?

В этом есть логика.

Честно говоря, у меня проскальзывали такие мысли. Да и выпускники нашего университета имеют опыт работы в крупных издательствах.

Но сейчас я не настолько честолюбив. Потому что нахожусь в той точке, когда не знаю, как стать лучше. Стоит ли питать какие-то надежды, если поиск работы целиком и полностью зависит от результатов письменных тестов по математике и английскому?

Университет, в котором я учусь, считается престижным, а в моем небольшом городке одно только поступление сюда — уже достижение.

Пока я не начал посещать курсы по подготовке к поступлению, учеба давалась мне легко. Мне сказали: чтобы достичь цели и поступить в университет с высоким проходным баллом, результаты тестов и оценки должны быть превосходными. Я практически не общался с девочками, потому что учился в школе для мальчиков; я не заморачивался по поводу одежды, так что никогда не ощущал в этом необходимости. Я всегда возглавлял списки успеваемости, в школе и дома меня постоянно хвалили за успехи, и мне этого было достаточно.

Но когда началась учеба в университете, я столкнулся с проблемами. Здесь превосходство и успеваемость измерялись не в цифрах, а как-то интуитивно. И при таком раскладе я всегда ощущал себя чуть ниже дельты.

Неужели так будет продолжаться и дальше, когда я окончу университет и стану полноценным членом общества? Казалось, что блестящий пик моей жизни — поступление в университет, а потом все пошло по наклонной.

Чем больше я старался, тем сильнее в этом убеждался. Не бог весть какая любовь, не до конца осознанный стиль одежды, малоинтересные темы для разговоров. Я знал только одно: я далеко не крут, у меня нет ни денег, ни вкуса.

— О, а они из нашего университета? — словно только теперь заметив людей, спросил Санэацу, глядя вперед.

— Да, я с ними в одном клубе.

— Не пойдешь к ним?

Я промямлил в ответ:

— Я ужасно старался все полгода после поступления. Чтобы меня не считали дураком, всеми силами копировал их и в одежде, и в интересах. Но я отличался от них с самого начала. Они с рождения находятся на вершине треугольника. У них есть мозги и условия, чтобы поступить сюда, великолепная внешность, богатые родители — все что угодно. А я всегда был на дне. Как это место, где я сижу сейчас. Где-то под мостом. А Тикагэ и остальные сейчас веселятся там, на ступеньках переднего края дельты.

Приложив палец к подбородку, Санэацу сказал:

— Хм, ты имеешь в виду что-то вроде классового разделения?

— Ну, можно и так сказать. Мне не стать таким же идеальным.

При этих словах Санэацу резко поднялся и посмотрел мне прямо в глаза:

— А ты смотришь только туда? Если посмотришь по сторонам, то мир предстанет в другом свете.

Затем он повернулся от сосны на девяносто градусов и встал лицом к Камогаве. Я последовал его примеру и встал рядом. С правой стороны от моста, который был позади, виднелся край реки.

— Если смотреть с этого ракурса, то вершина треугольника здесь!

И правда.

Я улыбнулся. Магия какая-то. В голове возник иной образ треугольника. Только что я сидел у основания — и вот уже стою на вершине.

Увидев это, я осознал, сколько глупостей напридумывал. Бегущая передо мной река успокаивала, ее дрожащая поверхность была чиста.

— Я считаю, что у каждого человека разное время и место для того, чтобы сиять, — сказал Санэацу, и я внимательно осмотрел дельту.

Офисный работник, читающий книгу на набережной, дремлющий на траве дедуля, родители и дети, пускающие мыльные пузыри на лестнице. И мы, стоящие под сосной. Каждый по-разному хорошо проводит время в приглянувшейся ему части дельты реки. В голове стало так ясно, словно я решил сложную математическую задачу.

А что вообще является идеалом? Основание или вершина? Пусть он и не измеряется в цифрах, но никто не сможет ответить, что лучше.

Не связан ли мой страх, что меня примут за дурака, с тем, что раньше я сам всегда с высокомерием смотрел на одноклассников, чьи оценки были ниже? При этом я даже представить себе не могу, как богата их жизненная история.

Солнце стало клониться к закату.

Днем было довольно жарко, теперь становилось все прохладнее. Я посмотрел туда, где прогуливались участники клуба, и увидел, что Тикагэ вернулась с валунов на сушу и отряхивала футболку.

В следующую минуту темноволосый парень по имени Курамото снял свою куртку и накинул ее на Тикагэ. Та без капли смущения просунула руки в рукава и улыбнулась ему.

Я словно прозрел.

…А, вот оно что.

Дело вовсе не в «Детективе морском анемоне».

А в том, что Тикагэ уже нашла себе другого парня.

Наблюдая за происходящим собственными глазами, я понял, что меня совсем это не шокировало. Пока мы с ней встречались, я все время волновался. Я устал от того, что мне приходилось притворяться, чтобы нравиться Тикагэ и быть рядом с ней, постоянно испытывая неуверенность в себе.

Наконец я понял. Дело не в том, сияешь ты или нет.

В круглом, как полная луна, ведре, лежащем на корнях сосны, Санэацу хранил целый мир. Точно так же я хочу собрать то, что мне действительно нравится, что мне дорого, что хочу узнать. И я решил взять и использовать это все. Пусть даже все не сразу это признают, но для меня это случится в подходящее время, в нужном месте.

Пусть пока что луна нам не показалась, но совсем скоро она появится, и мы дождемся ее восхода.

Те, кто был у лестницы, поднялись по ступенькам. Активно о чем-то беседуя, они направлялись в мою сторону. Я спокойно наблюдал за ними.

— Такахару, ты еще здесь? — мимоходом поинтересовался Курамото. Тикагэ старалась не смотреть на меня.

Я ответил уверенно:

— Да, я тут с Санэацу. Сегодня важное событие.

Курамото равнодушно хмыкнул и ушел с остальными.

Смотря вслед Тикагэ, я впервые осознал, что усердно старался, чтобы она согласилась встречаться со мной, пусть и всего на месяц.

Спасибо, Тикагэ.

Ее ласкали солнечные лучи, а я прощался с ней навсегда.

Солнце погружалось в воду, которая окрасилась в закатный оранжевый цвет.

Ожидая восхода луны, я воодушевленно думал о том, что мне теперь предстоит сделать. Посетить удивительные места, встретиться с разными людьми, пройти через всякое. И прочитать множество книг. И влюбиться. Раньше мне казалось, что жизнь закончилась. Хотя она еще даже не началась.

Может, я даже встречусь с Атодзукой Буном? Когда устроюсь в издательство и стану редактором манги.

Вдалеке пролетела цапля.

Середина осени.

Луна, которой не было видно на чистом голубом небе, теперь красиво засияет на темном.