Пообещайте мне любовь

Глава 10

Эрик

Эрик кожей чувствовал совсем другое отношение к нему этого гарема. Кажется, они боятся его гораздо больше, чем он мог бы бояться их.

«Интересно, чем же госпожа Хельга их запугала? — мысленно улыбнулся он. — Впрочем, какая разница! На душе становится тепло — не солгала, не забыла. Впрочем, на моей памяти она не лгала ни разу, и все обещания выполняла. Кажется, я уже влюбился» — понимает он.

Тот, который подошел к нему первым, действительно оказался Старшим по гарему. Он сказал свое имя — Эйсим, можно Эйс, и посмотрел на Эрика с выражением «за что мне все это…»

— Не переживай за свою задницу, — сказал Эйс. — Мне моя дорога, поэтому… — мрачно и многозначительно продолжил он.

— Я не буду создавать тебе проблемы, — ответил Эрик, — по крайней мере, специально. Мир? — обезоруживающе улыбнулся он.

— Мир, — все еще мрачно ответил Эйс. Какие у него варианты, интересно? Новенький ощутимо успокоился и расслабился, и стало понятно, что надменность — только маска. Кажется, в одном Эйсу все-таки повезло — парень не надменная зараза, который, пользуясь своей безнаказанностью, попытается кого-нибудь подставить или подсидеть. Если посмотреть и оценить с точки зрения Старшего по гарему, становится понятно, что госпожа сделала очень ценное приобретение — и экстерьер, и характер, похоже, уживчивый, и обаянием своим наповал сражает… Но, все равно, спокойной жизни пока не будет — следить за новеньким, следить за другими парнями… как же ему раньше было спокойно и хорошо!

Хельга

Да, зря я в душе его мать осуждала. Я думала, что она его все-таки избаловала и к жизни не подготовила. А теперь понимаю, что по-иному нельзя было. Она же не виновата, что у нее такой нежный цветочек родился. Его нельзя перевоспитать, изменить характер, можно только сломать. А ломать его нельзя, даже я себе этого никогда не позволю.

Рада ли я, что он не инопланетник? Пожалуй, рада. Все-таки я не встречала мужчин с других планет, которых могла бы долго выносить. Они либо наглеют, либо пугаются, либо просто меня раздражают.

Правда, сейчас мне самой не понравилось, когда, узнав, что мой новый знакомец родом с Венги, я стала меньше себя сдерживать. Нам обоим будет лучше, если я буду вести себя с ним осторожнее, потому что очень легко сбиться на поведение обычной венговской госпожи, и тогда я этого мальчика потеряю. Пропадет его искренность, появится страх… Наверное, даже хорошо, что у него есть такая строгая мама, воспоминания о которой тоже сдерживают меня. На самом деле, я восхищаюсь такими женщинами: она воспитала наследницу, вполне достойную, если судить по тому, что я слышала, и она хорошо воспитала своих сыновей, одного из них — точно.

В дверь осторожно постучали, и вошел Эрик, буквально сияя и излучая благодарность.

— Госпожа, спасибо за гарем! — видимо, от полноты чувств он опустился на колени у ног Хельги и поднял счастливое лицо. — Спасибо. Я даже сам не понимал, как боялся этого знакомства. Чем вы их так напугали? — хитро улыбнулся он.

— Мальчик, а ты не думаешь, что они просто слушаются меня? — демонстративно нахмурилась Хельга.

— Простите… — искренне смутился тот. — Просто в прошлый раз госпоже было все равно. Конечно, мужчины должны слушаться свою хозяйку… — он явно был расстроен.

— Я действительно напугала их, потому что мне не все равно, — ответила Хельга, понимая, что ходит по тонкому льду. — Можешь ничего не бояться в гареме нашего дома.

За сияющее лицо своего гостя Хельга готова была построить гаремы всех домов Венги; а вот сейчас Эрик закрылся. Он прекрасно знал правила поведения наложников, и позволял себе быть искренним только с теми, кого любил и доверял. От нее он закрылся этим отрепетированным поведением. Но ведь она бы простила эту безобидную шутку инопланетнику, так почему сейчас так отреагировала? Ответ — она еще не привыкла к эмоциональности своего гостя и к тому, что ее беспокоят его чувства.

— Эрик… — она взяла его лицо в ладони, машинально чуть поглаживая скулы, и помолчала, собираясь с мыслями, — я не хочу, чтобы ты боялся меня. Ты в любой момент можешь попросить своих родных, чтобы они забрали тебя домой, я видела твой браслет с мобильником и не собираюсь его забирать или запрещать носить. Но у меня не было ни инопланетного мужчины, ни местного, который бы действительно что-то для меня значил. Я тоже учусь с тобой обращаться и иногда забываю, чего я хочу. Молчаливого вышколенного наложника я не хочу, я хочу искреннего живого мальчика.

— Простите, госпожа, — уже спокойнее сказал Эрик. — Я ведь так хотел вас поблагодарить за то, что вы ради меня сделали, и пошутил неудачно, получилось, что обидел вас.

— Я когда-нибудь попрошу тебя продемонстрировать свое самое развязное поведение, — усмехнулась Хельга, — мы тогда вместе решим, так ли это страшно для тебя и для меня. Может, в итоге мы станем образцово-показательной парой, которую сама Первая будет демонстрировать инопланетникам, чтобы они не боялись «леди с Венги», — закончила она, снова улыбаясь своим фантазиям.

— А что я могу сделать для вас, госпожа? — спросил Эрик.

— Ну, можно продолжить с того места, на котором мы остановились в прошлый раз, — улыбнулась Хельга.

«Вроде бы я должен инициативу проявлять? — подумал Эрик. — Или нет… я не понимаю, кем я ей нравлюсь больше — инопланетником или образцовым наложником. Беда в том, что образцовым наложником я быть не хочу. Один раз попробовал — мне совсем не понравилось. Может, попробовать как-то ее соблазнить как инопланетик? Она же летает на другие планеты, и вряд ли там покупает рабов»

— А вам бы понравилось, госпожа, если бы я… — мечтательно протянул Эрик и, будучи в каких-то своих воспоминаниях, продолжил, — девушкам всегда нравилось.

— Каким девушкам? — Хельга изумилась, не совсем понимая, о чем он говорит.

— В Венгсити… — Эрик понял, что зря он это сказал. «Дурак, дебил!» — не то, чтобы он собирался что-то скрывать, но рассказывать одной женщине о других — ну очень было умно!

И он угадал правильно — Хельга не обрадовалась.

— Это какие девушки? — повторила она.

«Да какого черта! — вдруг возмутился про себя Эрик. — Главный человек в моей жизни — мама, а она разрешила, нет, более того — она предложила. Да, Хельга не догадывалась о такой его свободе, а если бы ей кто-то потом рассказал, она бы разозлилась? Решила бы, что он ее обманул? Судя по тому, какой оттенок начал принимать их разговор, зря она о нем беспокоилась и ради него весь гарем на уши поставила. Как-то надо было раньше откровенно поговорить. Но как, спрашивается?"

— Моя мама разрешила отцу отвезти меня в Венгсити, к… девушкам, — он покраснел, произнося последние слова. Кажется, все равно грубо прозвучало. — И, в общем, я попробовал континентальные, земные отношения. Мне понравилось.

Ну, все, сказал — как прыгнул в холодную воду. Разозлил ее, точно. Наверное, будь на его месте перед Хельгой какой-то другой парень, местный, который уже принадлежал бы ей, он бы такое получил… вряд ли бы выжил. А Эрик, вот, спокойно обо всем рассказал.

— Понравилось? — сощурилась Хельга. — Что же тебя мать насовсем на Земле не оставила?

— Моя мама поступила так, как посчитала нужным! — ну, все, понесло. Главное, он сам понимал — если бы с его матерью или сестрой кто-то говорил в подобном тоне, то этот грубиян и идиот долго бы не смог сидеть. И ходить, наверное, и стоять… и Эрик первый бы согласился со справедливостью подобного наказания. Так что же его несет сейчас? С чего все началось? Уже и не понять. Он, что, Хельгу проверяет? Провоцирует? Да нет, он просто идиот, у которого с головой проблемы, и он не ценит хорошее в своей жизни.

Его размышления прервала пощечина. Это Хельга еще долго терпела. Она за волосы подняла его лицо к себе и процедила:

— Удивительно. Зверьки не ценят хорошего отношения к себе. А ты понимаешь, что из-за обещания твоей матери я ничего тебе не сделаю, и наглеешь.

— Госпожа, — вдруг Эрик понял, что будет правильным сейчас. Авторитет мамы защищает его, но он не хочет вести себя, как трус и грубиян. — Госпожа, я прошу прощения. Я неправильно вел себя, говорил с вами. Вы можете наказать меня так, как считаете нужным. Я, наверное, прошу вас об этом. Вы ведь знаете, как наказывать, не оставляя следов, или чтобы они быстро прошли. Я точно не буду жаловаться, поверьте мне.

Хельга

Странный мальчишка. Только что он выбесил ее практически до потери контроля, но хорошо, что вспомнила о том, что он гость, и это дало время опомниться. Тренировка самоконтроля никогда лишней не будет. А когда он так гордо предложил наказать его — она его зауважала. Гнев не прошел, нет, хотя стал немного угасать.

«Оставь мальчишку в покое, Хель, и, хорошо бы, мать отправила бы его под присмотром на Землю — за него там передерутся! Кому-то, возможно, сокровище достанется. Но не мне, наверное. Смирись с тем, что он тебе нравится, но вам обоим слишком сильно придется себя ломать. Но наказать напоследок — накажу. Вот в этом я не смогу себе отказать.»

— Понимаешь, мальчик, на что соглашаешься? — спрашивает Хельга.

— Да, понимаю. Будет больно, — криво улыбается мальчишка, становясь похожим на того, кем станет очень скоро — красивого молодого мужчину, чье подчинение или неподчинение будоражит все чувства Хельги.

— Ты можешь меня остановить в любой момент, — подстраховывается она. — Я очень зла, а ты непривычен к наказаниям, я помню.

— Спасибо, — тихо говорит он, мимолетно улыбаясь. Потом вдруг поднимает голову:

— А если бы на моем месте был другой, как бы вы его наказали?

— Выпорола бы так, чтобы кожа со спины и с задницы слезла, и продала бы в бордель, — практически выплевывает Хельга.

«Ну, что же, честно, по крайней мере, — думает Эрик. — Тебя действительно защищают. Но стоит знать, чего ожидать.»

«Как его передернуло, когда про порку и продажу услышал, — подмечает Хельга. — На самом деле — точно бы выпорола, а бордель — может, и нет, если бы поняла, что урок усвоил. Но мальчик пусть думает о самом страшном, я устала от недосказанности. Хочет остаться — пусть готовится к худшему. Хотя, вряд ли он захочет остаться.»

— Тогда снимай все и животом на скамью.

Эрик уже понимал, что после сегодняшнего у него останется много воспоминаний. На задницу гарантированно долго сесть не сможет. Но на Хельгу у него обиды нет. Есть только злость на себя самого — что же его так кидает-то из стороны в сторону, он и себя, и свой дом таким поведением позорит. Так что наказание — это справедливо, он не хочет Хельгу оставлять в злости и обиде.

«Кажется, это уже было, — смеется он про себя и снимает рубашку и штаны.»

Раздевается он не мгновенно, но и не медлит. Раньше начнут — раньше закончат; к тому же меньше времени остается на то, чтобы трусливо передумать. Самое противное, что, если он попросит все остановить и отменить, Хельга сдержит слово, и потом он всю жизнь будет знать, что она его просто презирает за трусость.

— Привязывать тебя не буду, ты взрослый мальчик, — усмехается Хельга.