Пообещайте мне любовь

Глава 4

Хельга

Ничего себе… какой забавный мальчик. Вроде по возрасту он уже не подросток, которые сбегают из дома, но выглядит именно сбежавшим или потерявшимся. И какой красивый — темные волосы и светлые глаза, то ли голубые, то ли зеленые. Породистый. Ему за двадцать, но совсем немного; вроде бы уже не мальчик, а молодой мужчина, но взгляд неожиданно мягкий, даже в чем-то наивный. Как жаль, что здесь не рынок рабов — я бы купила его за любые деньги. А, кажется, он обойдется мне гораздо дешевле, потому что, поправьте меня, если я ошибаюсь, но ему нужны деньги.

Что же, значит, можно предложить в открытую. Мне кажется, что он не ответит грубо, даже если не согласится на мое предложение.

Я всего-то спросила, хочет ли он заработать, хотя так хотелось спросить: «Сколько ты стоишь? На день, на неделю, на месяц? Пока я не наиграюсь, не пройдет новизна, не насытюсь тобой? Потом отпущу и не обижу деньгами, не бойся…»

Обычно я парней на улице не снимаю, хотя бы из соображений безопасности. Но здесь и сейчас я совершенно не верила, что мальчишка причинит какой-то вред. Кстати, мальчишка… ему все-таки больше лет, чем мне вначале показалось, но на солидного, умудренного или, наоборот, разочарованного жизнью мужчину он не тянул. В общем, все-таки мальчик. Но, на всякий случай, у меня шокер под рукой — кто их знает, что этим мужчинам в голову придет — вначале на все согласны, а потом…

Настроение такое, что хочется ломать. Сейчас больше подошел бы, понятно, «бык», у которого воля обычно гораздо слабее, чем тело, и они обычно пугаются малейшей боли. Но придется смириться с тем, что в этом уголке планеты с такими развлечениями сложно.

Привязывать его или нет? Плюсы для меня есть в обоих случаях — и ощущение полной моей власти и его беспомощности заводят; и то, что он добровольно подчиняется и сдерживает себя сам — тоже очень вкусно… Два блюда, не знаю, которое выбрать… Спрошу его самого, для разнообразия.

— Привязывать? Пожалуйста, не надо… — мальчик не в панике, но говорит расстроенно и явно ему эта идея не нравится. — Я никуда не сбегу, и дергаться не буду…

И вот еще вопрос — почему он так странно реагирует? Я понимаю, когда вызываю оплаченного парня из агентства — тот задачу свою знает и клиентке угодить должен, эмоции сдерживать. А этот… для случайного человека он меня не боится — странно. На того, кто сам по себе на улицах зарабатывает, не похож — нет этого потасканного вида, оценивающего или заискивающего взгляда.

И, в то же время, все происходящее спокойно принимает. Я была готова к тому, что он от моего предложения взовьется до потолка и начнет истерить: «Да как вы можете, да что вы говорите, вы сумасшедшая!». Мужчины тоже могут такие истерики устраивать, что пора вводить термин не только «базарная баба», но и «базарный мужик».

Услышав мое требование, парень почти без колебаний снял с себя всю одежду. Красивое тело. Он явно за собой следит — качается, но в меру, может, еще гимнастика или танцы. И волос на теле нет, что для меня большой плюс. Наверное, все-таки где-то выступает; вот если бы взгляд поциничнее был, предположила бы стриптиз, а так — прямо и не знаю.

Желание как следует отыграться сегодня на каком-нибудь представителе мужского рода, причинить ему боль, потихоньку тает, и его почти замещает совсем другое желание, когда я в очередной раз взглянула на гладкую смугловатую кожу, на смоляные волосы в сочетании с зелеными глазами…

Но не стоит идти на поводу своих желаний и быть такой непостоянной. Мальчик согласился на боль, может, он на секс как раз не согласен. А, может быть, это я пожалею о том, что изменила первоначальные намерения. Поэтому пусть все идет так, как идет. Тем более, что ощущение власти над этим телом в любых вариациях мне нравится.

— Ложись на кровать, на живот, руки на изголовье кровати, — негромко говорю я ему. Парень выполняет мою команду.

Снова любуюсь красивым телом и вытаскиваю из висящих на стуле джинсов кожаный ремень. Он мне всегда казался тяжеловатым, зато красивым, и жаль было менять. Сейчас очень пригодился.

Я привела парня в гостиницу, где обычно снимаю номер на длительный срок, когда приезжаю. Минимальный набор игрушек здесь у меня есть, но их надо доставать. Пожалуй, сегодняшнему мальчику все-таки повезло, потому что я не буду пугать его, наносить моральную и физическую травму непривычными и страшными для большинства мужчин вещами.

Вот стек у меня лежит недалеко, его можно использовать. Естественно, калечить парня не буду, но он должен все прочувствовать.

Ремнем вытягиваю его поперек спины, конечно, не той стороной, где пряжка, но он все равно вздрагивает от неожиданной боли и крепче вцепляется пальцами в спинку кровати. И молчит. Я, вообще-то, ожидала, что «парень с улицы», непривычный к подобному, вскрикнет хотя бы. А этот молчит, хотя удары болезненные, в этом я не сомневаюсь. У него, похоже, гордость взыграла, будет молчать, пока сможет. Что же, иногда мне нравятся крики боли, а иногда — такое вот напряженное молчание.

Он молча терпит следующие удары, оставляющие заметные полосы на коже, не делает попыток увернуться, отпустить руки, сквернословить, наконец. Похоже, кто-то его научил подчиняться. Хотелось бы, чтобы это было именно уважение и подчинение женщине, почему-то иррационально не хочется, чтобы парень был доступной подстилкой любого, кто построже на него взглянет. Хотя мне бы не должно быть дела до его дальнейшей жизни…

Я не утерпела и, после хорошего, ощутимого разогрева ремнем вытягиваю его пряжкой по красивой подтянутой заднице. Тут он дергается, втягивает воздух сквозь зубы так, что даже я слышу, на мгновение отпускает руки, но потом снова сжимает пальцы. Согласна — это намного больнее. Остановиться мне уже трудно, но даю ему шанс:

— Дальше будет еще больнее. Хочешь, я все прекращу сейчас?

— Нет уж, я же согласился, — после секундного молчания говорит он чуть хрипловатым голосом. — Так что отказываться я не буду, делайте, что хотели.

Я права, все-таки гордость. И, похоже, уверенность, что если уж дал слово… Вот ведь дурачок-переговорщик, он же даже не обговорил со мной время, которое здесь проведет. А вдруг бы у меня хватило сил и желания пороть его всю ночь и еще следующий день? А если бы он взмолился о пощаде, выставить без оплаты, ведь он не выполнил уговор? Конечно, так я не собираюсь поступать; даже сейчас, если бы он попросил прекратить, то я бы намазала ему спину бальзамом и отправила бы восвояси, заплатив половину.

Но так мне нравится еще больше.

Раз парень не просит пощады, я несколько раз с удовольствием опускаю пряжку ему на ягодицы. По спине так бить чревато, а вот по заднице — самое то. Он каждый раз вздрагивает, хотя явно пытается сохранять неподвижность. Какое удовольствие не сдерживать себя, пользоваться этим красивым сильным телом, зная, что мужчина сдерживается и терпит.

Вся злость и плохое настроение давно прошли, но как давно у меня не было такого вкусного партнера!

Как человек, уже нарушивший диету и махнувший на все рукой, решаю оторваться уже на полную катушку, чтобы долго не хотелось вернуться к подобному занятию.

Беру стек и опускаю его на давно порозовевшую задницу парня. Думаю, что сидеть ему какое-то время будет некомфортно, но к боли можно притерпеться, к тому же у меня есть хороший заживляющий бальзам.

Стек равномерно опускается на напряженные ягодицы парня. Видно, что он старается расслабиться, но уже не может. Тело начинает мелко вздрагивать, реагируя на боль. А он сам молчит… Интересно, до каких пор он будет молчать — пока не потеряет сознание от боли? Но он заставил меня себя уважать — ни слова, ни лишнего звука, ни ругательств, которые не могут сдержать некоторые — настоящий мужчина, хотя он сейчас и полностью мне подчиняется. Так я, глядишь, и снова начну противоположный пол уважать.

Этот мальчик, как ни странно, снижал градус моей накопившейся злости. Нет, он не просил остановиться, не показывал, что ему очень больно, он терпел. Молча, как-то обреченно. Как будто кто-то его уже приучал к боли, и он это чувство и ненавидит, и боится, но может потерпеть. Моего мальчика кто-то приучал?

Напоследок несколько раз намеренно попадаю стеком по нежной полоске кожи там, где ягодицы переходят в бедра. Он сдавленно шипит что-то.

Я дотрагиваюсь ладонью до ягодиц — кожа малинового цвета и буквально горит. Может, и увлеклась, перестаралась немного. Парень напрягается под моими прикосновениями и мышцы сжимаются.

— Все, все, все выдержал, какой ты смелый! — я говорю совершенно искренне. — Сейчас хочешь в душ или я тебя намажу гелем?

Парень мотает головой, не глядя на меня. Не очень поняла, что он имел в виду, но, кажется, он вставать пока не хочет.

Беру баночку с бальзамом и наношу его на спину и, особенно, на малиновые ягодицы. Кожа просто обжигает — действительно, сидеть ему будет не просто неудобно, а, скорее всего, он просто этого не сможет.

Эрик уже накинул рубашку и садился на кровати, когда его вдруг повело. Закружилась голова и он некоторое время сидел и пережидал это ощущение.

Хельга взглянула на него, потом присмотрелась уже внимательнее:

— Мальчик, у тебя со здоровьем все в порядке?

Конечно, даже если бы она «заиграла» кого-то насмерть, ненамеренно, просто сердце слабое, например, деньги все равно решают все. Но именно сейчас и с этим солнечным мальчиком не хотелось, чтобы с ним что-то случилось…

— Может, вызвать врача? — преодолевая себя, произнесла она. Конечно, ничего страшного она с мальчиком не сделала, а врача за осуждающий взгляд просто испепелила бы своим ответным. Почему-то врачи, особенно мужчины, очень неоднозначно относятся к подобным развлечениям. Но если мальчику нужен врач, то этот врач будет. Мало ли, может, мальчишка в панике, только ей этого не показывает. А от этого и сердце может прихватить, неважно, что молодой совсем.

— Нет, не надо врача, — мальчишка собрался с силами и улыбнулся, но все равно бледный какой-то.

— Хочешь, кофе тебе дам? Могу и коньяка туда плеснуть, — полушутя предложила она.

— Нет, спасибо, но, если у вас есть чай сладкий… и какой-нибудь бутерброд… — парень смутился, говоря это.

— Ты голодный, что ли? — до Хельги медленно стало доходить. Она встретила парня в магазине, продуктовом, тот стоял и разглядывал продукты на полках… ну, не клиенток же он там надеялся снять! Похоже, ему банально не хватало денег на еду. Вряд ли он давно без денег, по виду и одежде не похоже, но, наверное, что-то у него случилось.

«Поздравляю, Хель, парень обошелся тебе еще дешевле, чем ты думала — ты его поимела за еду!» — «Очень смешно!» — разозлилась она на свой собственный внутренний голос.

— Так, сядь сейчас же, вот сюда, за стол, — она развила бурную деятельность. Парень уже натянул штаны, закусывая губу от боли; наверное, можно и еще раз следы развлечений гелем намазать, но это уже потом, а то он еще упадет в голодный обморок в процессе…

— Вот тебе кофе слабый, с молоком и сахаром, сейчас что-нибудь поесть достану.

— Не надо, что вы, не беспокойтесь, — мальчик откровенно смущался, совсем не играл и не кокетничал. — Я… простите, я не хотел вас затруднять… я бы сейчас ушел, и все было нормально.

— Ты бы ушел и упал где-нибудь в обморок — голодный и после моих развлечений — зло ответила она, хотя злилась больше всего на себя саму. — Так что сиди и слушайся! Вот я говорю, что мужиков пороть надо, хотя и это не всегда помогает!

Хельга открыла холодильник, разыскала там ветчину, еще какую-то мясную нарезку, вчерашние контейнеры с едой — как раз вчера она делала закупки в магазине, в котором ей очень нравилась кулинария. Потом достала хлеб для тостов, какие-то булочки, сладкий пирог…

Она терпеть не могла что-то готовить, да даже принимать гостей в доме, если для этого требовалось хотя бы просто красиво подать уже готовые блюда, и совершенно справедливо считала, что для подобных дел существуют «специально обученные люди». Если намечается праздник — добро пожаловать в кафе или ресторан, или куда-нибудь на природу, где оплачены все удобства и капризы гостей. А зарабатывает она достаточно, чтобы это себе позволить.

А сейчас она выставляла на стол продукты, как образцовая хозяйка и многодетная мать одновременно, у которой дети голодные. Ребеночек… парню уже за двадцать далеко, но все равно воспринимается для нее мальчишкой, что ты тут поделаешь!

Ребеночек… смотрел на ее бешеную активность изумленными глазами, потом фыркнул, явно пытаясь сдержать смех, не сдержал… уронил лицо в ладони и затрясся от этого самого смеха. Потом чуть пришел в себя:

— Простите, пожалуйста, не обижайтесь, наверное, это нервное… Давайте, я помогу чем-нибудь!

Хельга посмотрела на заваленный стол, осознала масштаб бедствия, не выдержала и рассмеялась сама.

— Ладно, выкладывай на тарелки хлеб и нарезки. Кофе, наверное, я новый сделаю, этот совсем остыл.

Мальчишка то ли, действительно, шутил на нервной почве, то ли неожиданно расслабился:

— Да, ничто так не сближает, как порка, а потом совместное приготовление ужина, — прыснул он.

— Как тебя зовут-то, чудо? — наконец, очень своевременно, поинтересовалась Хельга.

— Эрик, госпожа, — так естественно слетело у него с губ это «госпожа», что Хельга неожиданно задала следующий вопрос:

— А с какой ты планеты родом, мальчик?

— С Венги, госпожа, — ответил он, тоже начиная что-то подозревать.