Пообещайте мне любовь

Глава 26

Началась, или, точнее, продолжилась, вторая часть истории — истории Кристианы, Ильнара и… впрочем, спойлерить не буду. Она будет короче первой, но, надеюсь, не менее насыщенной событиями.

Все же мне больше нравится определение "альтернативный мир", или "альтернативный мир через несколько сотен лет" (вариант "альтернативного мира" есть в аннотации к циклу "Венга"). Просто за научной фантастикой точно не ко мне, и не в эту книгу. И — предупреждение — глава будет достаточно жестокой.

Все, со всех сторон всех предупредила, лирические отступления закончились, и если ещё остались смелые люди — то мы продолжаем))

Кристиана успела бесконечное число раз проклясть себя за решение посмотреть развалины древних храмов Египта. Ей так этого хотелось, ведь подобных древних построек, хранящих свои тайны, на Венге не было. Естественно, учитывая вообще время, когда ее планета была освоена, ничего подобного на ней и быть не могло.

А она, в очередной раз прилетев на Землю, а перед этим пересмотрев несколько приключенческих фильмов, просто не могла противиться желанию воочию увидеть эти места. Какое-то непередаваемое очарование есть у безжизненной пустыни, у этих нереальных построек, тайну которых так и не разгадали, и вызывающих поэтому самые романтические мысли у юной девушки, которая любила путешествия и загадочные места…

Что ж, вот и увидела. А начиналось все совершенно нормально.

Для того, чтобы туристы почувствовали местный колорит, на экскурсию их повезли на автобусе — никакого летающего транспорта. Да и что можно увидеть сверху, кроме той же самой пустыни?

Многоместный автобус, как и бесчисленное количество лет назад, вез группу туристов и гида. По традиции, рядом с водителем сидел вооруженный сопровождающий из полиции, добавляя ещё больше местного колорита для удовольствия туристов. Путешествие было абсолютно безопасным — государство охраняло гостей, приносящих ему деньги, как тех самых кур, несущих золотые яйца. Автобус направлялся к большой станции, где к ним должны были присоединиться ещё множество экскурсионных автобусов, а после, все вместе, они бы направились к пирамидам и древним храмам.

Чуть-чуть не успели.

Сколько лет, если даже не сотен лет, боролись с пиратами, или разбойниками, или просто отбросами общества, которых скрывала пустыня, и которые выживали в ее суровых условиях и считали, что земледелие, или тяжёлая, неквалифицированная и малооплачиваемая работа по обслуживанию богатых туристов — это не для них. Впрочем, многие из них вообще поколениями и веками жили разбоем, так с чего бы им менять свое ремесло?

Ночная темнота за окнами автобуса только начинала рассеиваться, сереть; гид пообещал полусонным туристам, что скоро все смогут посмотреть рассвет в пустыне; водитель, похоже, через раз тоже клевал носом…

Кто-то взглянул в окно:

— О, машины какие-то! Это нас должны встречать?

Полусонный полицейский в панике хватался за оружие, а к автобусу уже подъезжали юркие внедорожники защитного цвета, и один из них загородил дорогу. Водитель попытался свернуть, крутанул руль, и послышался звон разбитого стекла.

То ли от пули, то ли от толчка водитель повалился в сторону, автобус дернулся и резко остановился, словно наехав на препятствие.

Все происходило так быстро: толчок, удар, пассажиры по инерции летят вперёд, кто-то ударяется лицом о впереди стоящее кресло, кто-то падает на пол; в суматохе и толчее даже не было понятно, что делал охранник. Потом почти одновременно открылась передняя дверь, раздались выстрелы, и в салон ворвались люди.

Кто-то из них был в запыленном защитном камуфляже, кто-то — в чем-то похожем на одежду местных небогатых жителей — длинных, до пят, то ли халатах, то ли рубахах грязно-серого цвета.

"Это не со мной… Это какая-то постановка, инсценировка, анимация… Потом нам скажут, что в программу экскурсии входило это развлечение…" — Криста не верила в реальность происходящего.

Кажется, изнеженные и богатые "денежные мешки", какими их считало местное население, тоже не могли в это поверить. Женщины… дети… — нет, кажется, не было все же их в автобусе… красные от местного солнца и усердного отдыха мужчины, в шортах и футболках, подчёркивающие почти у всех немалые животы, нажитые малоподвижной и сытой жизнью — никто из них не было воином или суперагентом. Все пребывали в шоке.

— Выходим из автобуса! — ломаный язык нападавших оказался всем понятен. — Кто останется — получит пулю в лоб!

Кто-то завизжал — кажется, женщины; кто-то кричал, обращаясь к другим пассажирам: "Да сделайте же что-нибудь!"

Мужчина средних лет, отличающийся от расслабленных отдыхающих полувоенной выправкой, протиснулся по проходу ближе к двери и к вошедшим людям:

— Кто вы такие? Что собираетесь делать? Полиция нас найдет! Туристическая полиция…

Он не успел договорить, в ответ не было слов, прозвучал только выстрел. Мужчина упал, хватаясь за спинку сиденья, и оставляя на нем кровавый след. И тогда закричали уже почти все.

— Выходим, быстро! Иначе трупов будет больше! — один из нападавших, в камуфляже и с замотанной тряпкой нижней частью лица, схватил за плечо пассажира с одного из передних сидений, и выволок его в проход. Потом замахнулся прикладом на его соседа — и тот послушно стал карабкаться по своего места к выходу, дрожащими пальцами цепляясь за спинки сидений.

Среди машин, подъехавших к автобусу, были достаточно вместительные, что-то вроде микроавтобусов, или больших джипов, и пассажиры, больше не сопротивляясь и не геройствуя, поместились в три такие машины.

Кристиана тоже не проявляла героизма, потому что геройствовать было нечем — хотя и уроженка Венги, но она не была ни служащей полиции, ни военной, поэтому никакого оружия у нее не было. И никаких навыков самообороны тоже не было. Впрочем, что мог сделать один человек с группой вооруженных людей, и куда ему скрыться посреди голой и безжизненной пустыни?

Внутри эти автобусы выглядели, как машины для перевозки преступников из старых земных фильмов — та часть салона, куда их посадили, была отгорожена от водителя решеткой и стеклом. И, дополнительно, кому-то сковали руки, а кому-то очень крепко их связали. Кристиане достались наручники.

Страх мешал объективно оценивать время и расстояние, которое они проехали, но Кристе показалось, что прошло около получаса; может, меньше или чуть больше, но час езды она бы точно не выдержала, просто сошла бы с ума.

Кристиана

Рядом кто-то плакал, приглушённо молился, просил… Наверное, кто-то молчал, как и я. Казалось, что у меня тепловой удар — перед глазами периодически плыло, я слышала, как сквозь вату, и все воспринималось отстранённо. Только эти мысли были всего сильнее: "Зачем я сюда поехала, почему же не поставила какой-нибудь элементарный маячок…"

Серые бетонные блоки, торчащая из них арматура, строительный мусор, и длинные постройки, похожие на сараи. "Бараки" — всплыло в памяти слово из какой-то книги. Нас завели в ближайший сарай, затем следом ввели пассажиров других машин. Туристы стояли в углу, сгрудившись, как стадо, а люди с оружием очень внушительно высились по краям. Кто-то из товарищей по несчастью тихо сказал что-то про выкуп, я услышала, но не поверила, что все будет так просто.

Захватившие нас не скрывали лиц, и, видно, не боялись ничего. Ценные вещи уже отобрали, и вряд ли они откроют свое местонахождение, чтобы потребовать и дождаться выкупа. Потом мне показалось, что те, кто не был занят наблюдением за захваченными людьми, делили пленников. Я очень хочу ошибаться, но, похоже, это торговцы людьми. Проклятая дикая планета, проклятая дикая местность на этой планете! Как бы повеселились другие инопланетники, которые прилетали к нам и возмущались нашими порядками, если бы узнали, что венговку захватили какие-то дикие пираты и продадут… Нет, этого не будет. У меня нет оружия, нет даже ножа, бритвы… осматриваюсь по сторонам в поисках хотя бы чего-то…

Кажется, я оказалась права — нескольких мужчин отгоняют к дальним дверям, а двух молоденьких длинноволосых блондинок в шортах буквально вытаскивают из толпы, заставляя их испуганно вскрикнуть и уцепиться друг за друга. Слышу какой-то обрывок разговора: "Мне обещали награду, сейчас я хочу ее получить…", и вдруг один из пиратов направляется в мою сторону. Это глупо, наверное, и подло по отношению к другим пленникам, но я надеюсь, что он идет не ко мне…

Ошиблась. Мужчина подходит и говорит:

— Пойдем со мной.

И… вариантов нет, и придумать ничего не получается, и оружия нет. Он высокий, здоровенный, мускулистный, короткая полувоенная стрижка довольно светлых волос, и он не похож на местных, черноволосых и очень смуглых.

— Пойдем, — повторяет он, протягивая руку. — Пойдем, если хочешь жить, — добавляет он уже значительно тише. Я не устраиваю истерику, не отбиваюсь и не кричу: "Отпусти!", потому что это глупо. Или, все же, какой-то блок ставит психика, и не дает сойти с ума сразу… Или я уже немного сошла с ума, потому что кажется, будто этот человек старается меня спасти, как может в данных обстоятельствах. Но вот последних слов я ожидать не могла, только не здесь и не сейчас:

— Никому и ни за что не говори, что ты с Венги. Сами они не догадаются.

Вот сейчас стало действительно очень страшно. Я вспомнила рассказы о зверски замученных пиратами венговках, на которых те, видимо, отрывались за свой страх перед сильными правящими женщинами. Лучше бы он этого не говорил… Но ведь я же сама совершенно не подумала о том, что надо молчать. Хорошо, что даже попутчики этого не знали — мало ли, откуда родом туристы и туристки.

Только рано было радоваться, потому что к этому человеку обращается кто-то, явно из главарей:

— Иррен, куда повел? Награда — значит, надо тут попробовать.

Мужчина, который пытался меня увести, останавливается, стискивает зубы и молчит. Сама не понимаю, откуда я это взяла, но у меня стойкое ощущение, что он не хочет делать ничего подобного, но не знает, как избежать. По крайней мере, ликования в его глазах точно не было. А у меня в голове, непонятно откуда, крутилась фраза: "За попытку спасибо"… Может, он все же придумает что-либо, чтобы не пришлось проходить через подобное? Знаю, соотечественницы бы меня презирали за то, что я надеюсь на мужчину, но они не были сейчас на моем месте.

Спасение пришло, как в каком-то приключенческом фильме, только это было в реальности, и тогда, когда лично я уже ни на что не надеялась. Случись это раньше, и тот мужчина, в автобусе, остался бы жив, и мы бы избежали этого ужаса… Но, как потом рассказали спасители, они не могли действовать до того, как этот захват случился, и автобус остановился, перестав передавать сигнал. Кто-то в туристической компании все же был параноиком, и на транспорт установили маячок. А, может быть, это было требование полиции — они не посвящали в такие детали. Возможно, это была первая такая успешная операция, по крайней мере, разбойники ее не ожидали и, кажется, жертв не было. По крайней мере, среди пленников: мне показалось, что все упали и вжались в пол, когда внезапно повалились несколько охранников, а потом в здание стали вбегать вооруженные люди, и никто из пленных серьезно не пострадал.

Освобожденным людям оказали медицинскую помощь, а потом старались оказывать психологическую, как могли, потому что это было нужно гораздо сильнее. Полиция, конечно, сработала мегаоперативно, даже закрадывается подозрение, что они просто караулили эту банду… Но, на самом деле, вряд ли, потому что использовать туристов как "живца", рискуя всем на свете, они бы точно не стали. Это было просто счастливое стечение обстоятельств, чья-то находчивость, профессионализм… Повезло. Если бы они задержались — и я не знаю, как можно было бы с этим жить.

Как-то быстро полиция выяснила гражданство бывших пленников — возможно, в отелях списки запросили, может, пробили тех, кто билеты на экскурсию покупал — но мое гражданство тоже для них не тайна. Посматривают с плохо скрытым интересом и некоторым опасением — ждут реакции. Наверное, лично я их разочаровала — не похожа на амазонку, которая защитит себя и раскидает врагов; хотя, возможно, и успокоила тем, что похожа на обычную женщину. Тем не менее, дипломатического скандала никому не хотелось, поэтому представители правопорядка были внимательны и предупредительны.

Разбойников, или террористов, кем бы они ни были, согнали в кучу, в окружении полиции, перед бараком. И теперь я вижу его снова, этого мужчину: на коленях, вместе с остальными, с опущенной головой и залитым кровью лицом. Он заметил меня первым, чуть поднял голову и следит взглядом; на лице ни страха, ни злорадства от того, что он помнит, как совсем недавно это я дрожала здесь от страха; ничего, только усталая покорность.

А я даже не подумала, что с ним сделают полицейские — конечно же, то же самое, что и с остальными. Не хочу, чтобы его убивали; не хочу, чтобы пытали, чтобы бросили гнить в тюрьме. Не отдам. Здесь ещё можно что-то придумать, они не привезли задержанных в город, не поместили в тюрьму, откуда нет выхода. Сейчас можно просто записать его в убитые при задержании — не поверю, что в этой дикой стране они не сделают подобное за деньги, или… Остальные мои товарищи по несчастью уже ушли вперёд, к транспорту, и без лишних свидетелей должно получиться лучше.

— Он мой, отдайте его мне! — это я проговорила, ещё не додумав свою мысль. Потом опомнилась и продолжала уже более вежливо. А первые слова пусть спишут на мой недавний страх, волнение, и вообще нервное потрясение. — Пожалуйста, отдайте этого мужчину мне, за все, что он сделал, он заслуживает мести, и именно от меня!

Поверьте мне, только не требуйте, чтобы я эту месть прямо здесь и сейчас продемонстрировала…

— Что он сделал вам, госпожа? — очень вежливо обращается ко мне один из полицейских. Интересно, "госпожа" — это только ко мне обращение? Он знаком с обычаями моей планеты, или решил, что вежливость никогда не вредила? Я чувствую, что я для него и гражданская, которой он готов оказать и медицинскую, и психологическую помощь, и непредсказуемая уроженка другой планеты, не из последнего рода… Надеюсь, его отношение мне поможет в моей игре.

— Он хотел меня изнасиловать на глазах остальных, позвольте его забрать. Я очень хочу, чтобы он умирал медленно!

Полицейские (или, все же, местные спецназовцы) переглядываются, один из них, видимо, более высокого звания, кивает:

— Забирайте. Я думаю, что это будет для вас лучшая терапия.

Со скованными руками мужчина по их знаку тяжело поднимается на ноги и подходит ближе. Он все слышал и в своей участи нисколько не сомневается. И никаких попыток вырваться он не делает, просто молча идёт между сопровождающими его полицейскими, время от времени пытаясь плечом вытереть кровь, капающую из рассеченной брови.