Пообещайте мне любовь

Глава 12

Эрик

А жизнь, вроде, налаживается. Некоторые части тела у меня все еще очень чувствительны, но я вчера понял, что Хельга меня жалела, когда порола. Только никакая гордость не заставит меня сказать: «Не надо меня жалеть, я хочу получить заслуженное наказание!».

Нет уж, кто я такой, чтобы спорить с госпожой? Тем более, в таких вопросах. Смысл был в том, чтобы извиниться и получить то наказание, которое госпожа считает заслуженным. Если ее гнев постепенно прошел — это здорово. Боюсь, что я ее часто буду выводить из себя, не специально, конечно.

Вот, вроде, не люблю я боль, и задница болит, хотя сегодня уже меньше, конечно. Но ведь сам виноват, зато теперь себя трусом не чувствую.

А вот что было потом… очень мне понравилось продолжение, очень. Какие там девушки в Венгсити? Я ни разу ни о чем подобном не вспомнил. Хельга — да, она венговская госпожа, но мне так хорошо еще ни с кем не было. Ей не все равно, что я думаю и чувствую, она спрашивает и слушает меня, она даже может посмеяться вместе со мной.

Прямо хоть проси госпожу, чтобы она меня в следующий раз тоже… лучше, конечно, флоггером, а не ремнем или стеком. Потом мне даже понравилось, когда она касалась сверхчувствительной кожи. И страпон я пережил, ничего страшного. Зато потом она подарила мне то, что на других планетах называют сексом, а у нас, на Венге, извращением. Я старался, конечно, руки не распускать, в какой-то момент даже попросил их связать, если она считает нужным. Хельга рассмеялась и сказала, что сегодня я ее еще не рассердил, а вот потом она подумает, потому что связанным я ей очень нравлюсь. Напросился. Но мне с ней не страшно, не боюсь того, что она может сделать, и бревном себя не чувствую. В общем, если хотя бы иногда госпожа мне позволит такой праздник, и я сам все не испорчу… Надеюсь, ей все-таки не надо каждый раз пороть мужчину до боли и до крови, чтобы самой получить удовольствие. Очень на это надеюсь.

Хельга

Почему это так чудесно? Не тогда, когда мужчина боится тебя до судорог, и не тогда, когда он ради денег готов на все, а сейчас… Когда он опасается, но доверяет тебе настолько, чтобы попробовать, когда он терпит, чтобы доставить тебе удовольствие. И, удивительно, он доставил мне удовольствие, хотя и непривычное.

Хельга понимала: ей льстит, что он может уйти, что не от безысходности он старается угождать, подстраивается под ее настроение. Конечно, мужчин всех так воспитывают, но она слепой не была и видела: воспитывают-то одинаково, но получают разный результат.

Нет, все правильно. Ее место здесь, на Венге. Хорошо, что она вернулась. Может, через некоторое время снова потянет в путешествия, но это будет потом. А то она уже начала путаться в своем поведении, еще немного — и притащила бы там, на Земле, к себе домой какого-нибудь инопланетника. А потом либо избаловала бы его, а ведь здравый смысл и опыт ей подсказывают, что не ценят эти зверьки хорошего к себе отношения, либо однажды покалечила бы. Причем одинаково вероятно и первое, и второе. Просто как раз первое бы повлекло за собой второе.

А здесь, на Венге, все так, как надо. И мальчика этого она уже практически видит своим мужем, невзирая на те эмоциональные качели, которые он ей постоянно устраивает. Он ей очень нравится — он искренний, он старается, он переступает через себя ради нее.

Веселый, красивый: смоляные волнистые волосы, прозрачные, искрящиеся сдерживаемой радостью зеленые глаза — если бы речь шла о женщине, Хельга бы сказала «колдовские глаза», открытая улыбка. «Валить и трахать» — трансформировалось увиденное в простое и понятное желание.

Она не стала себе отказывать в удовольствии: опрокинула Эрика на кровать — он не особенно и сопротивлялся, только предвкушающе улыбнулся — села сверху, и дернула полы его рубашки. Пуговицы с веселым треском разлетелись в разные стороны.

— И не застегивай ее снова, а то я только время теряю, — прокомментировала она свои действия.

— Простите, госпожа, — Эрик отворачивался, но было видно, как его плечи сотрясаются от сдерживаемого смеха. — Вот если я сейчас скажу то, о чем думаю, вы же меня убьете…

— Говори, я пока добрая, — Хельга по очереди завела обе его руки за голову и так придержала, припечатав к кровати и не давая двигаться. Эрик намек понял и остался в этой позе, ожидая, что будет дальше.

— Я бы тоже хотел снять с вас платье… так, чтобы пуговицы отлетали.

— Нахаленок, — усмехнулась Хельга, но, кажется, громы и молнии метать не собиралась.

Ободренный этим, Эрик продолжил свое самоубийственное выступление:

— Я думал, что мне понравится девушка, похожая на мою маму. Может быть, действительно, она будет инопланетницей. Но там, еще на Земле, увидел вас в первый раз — и пропал. Я ведь тогда думал, что вы с Земли родом, и удивился, что там есть похожие женщины. Простите, вам, наверное, эти мои слова наглостью кажутся…

— Нет, продолжай, продолжай, — улыбнулась Хельга. — Пока мне нравится все, что ты сказал. То есть ты пошел домой не к первой попавшейся женщине?

— Вы мне все-таки понравились, — смущенно улыбнулся в ответ Эрик. — Хотя сейчас я понимаю, что кто-нибудь другой мог бы нарезать меня на кусочки и так оставить. Но мне повезло. И вы умная, сильная, очень красивая. И вы не считаете, что… — тут он замолчал, потому что сформулированное в голове никак не могло быть высказано вслух.

Хельга заинтересовалась:

— Ну, что же ты замолчал?

— Простите, я сейчас скажу… вы после этого можете меня наказать и сказать, что не желаете больше видеть… Я хотел сказать, что вы не считаете, что у вас корона с головы свалится, если вы поговорите со мной и постараетесь понять.

Хельга взглянула на него, поправила воображаемую корону на пышных светлых волосах:

— Вот так? Теперь не свалится? Ох, мальчик, надо с вашей семьей получше познакомиться, с твоей мамой — чувствую, что мне надо понять и принять ваш стиль общения между собой. Или сдать тебя матери, чтобы не натворить ненароком бед.

— Я готов, госпожа, к любому исходу. И пойму вас… но я вас точно не забуду.

— Ладно, чего уж, — усмехнулась она. — Все было понятно, когда я странного парня домой привела, а потом после своей «сессии» его откармливала.

Хельга встала, прошлась по комнате, пытаясь упорядочить мысли, подошла к окну, и некоторое время смотрела в него. Эрик с удовольствием любовался на ее женственную фигуру, на стройные ноги, обутые в легкие светлые босоножки.

А когда она вернулась к кровати, у нее в руках что-то было. Эрик присмотрелся: что-то пушистое, и стакан с какой-то жидкостью.

Хельга положила пушистое рядом с ним на кровать, и он понял, что это похоже на ту смешную штучку, которыми смахивали пыль красивые девушки-горничные в неразрешенных фильмах; а рядом, рядом… стек-фаллос.

— Это все для меня? — он постарался не морщиться от отвращения и не отползать по кровать от неприятной вещи.

— Для тебя, — ответила Хельга. — А еще смазка и вейдже, вот, в стакане. Не бойся, здесь слабая доза. Но тебе, я вижу, ничего из этого не нравится.

— Ну, разве что та пуховая штучка, госпожа, — Эрик смотрел куда-то в сторону, видимо, чтобы не выдать эмоции, но уже по голосу можно было понять его настроение.

— И вейдже тебя пугает? — ей хотелось выяснить все.

— Знаете, госпожа, я насмотрелся во время наказаний… и в школе, конечно, когда нас учили. Не люблю и не хочу я этого — не понимать, где я, не контролировать, только извиваться в ремнях и умолять дать мне кончить.

— Не очень хорошие у тебя воспоминания. Здесь слабый раствор, и я выпью тоже с тобой, потому что мне вдруг захотелось, как в юности, напоить красивого наложника из гарема и издеваться над ним, пока он не запросит пощады. Напугала? — весело спросила она.

— Ну, если это не наказание, и если вместе, — Эрик сел и подвинулся ближе к Хельге, тоже сидящей на кровати и задумчиво разглядывающей стакан. Она сделала несколько глотков, и он решился:

— Можно мне?

Хельга отдала ему стакан, он, не раздумывая, выпил оставшееся. Потом поцеловал ее запястье и уселся ждать, когда напиток подействует.

Хельга мягко опрокинула его снова на кровать:

— Это просто для того, чтобы ты не боялся. Ты же мне веришь?

— Да, вам — верю, — он снова поймал ее руку, поцеловал на этот раз ладонь.

Хельга засмеялась:

— Ведь я сейчас даже понять не смогу, то ли на тебя уже вейдже действует, то ли ты решил пошутить надо мною.

— Госпожа, я и сам не могу сейчас понять — действует или нет. Только над вами я точно не шучу, — кажется, у Эрика в глазах уже начал появляться туман: значит, действует.

Пока он еще себя помнил, поспешил спросить:

— А я могу вас трогать, или надо лежать и не двигаться?

Хельга попыталась сохранить строгое лицо настоящей госпожи, но потом не выдержала, рассмеялась:

— Вот что мне в тебе нравится — я с тобой смеюсь чаще, чем с кем угодно другим. Да что уж с тобой делать, разрешаю… не буду же я тебя привязывать. Если что-то не понравится, я тебе скажу.

Ох уж, эти инопланетные инстинкты! Ни разу игра с самым лучшим обученным наложником не доставила Хельге такого удовольствия, как наблюдения за Эриком, который явно пытался сделать что-то из неразрешенных инопланетных штучек, потом вспоминал, где он и с кем, сдерживался усилием воли, потом снова переставал себя контролировать…

Сжалившись над его попытками, Хельга уложила его на кровать и села сверху, лишив возможности двигаться. Эрик смотрел на нее снизу с интересом и предвкушением. Темные волосы, экзотическая внешность, не слишком запуганный, хотя очень старающийся быть почтительным, взгляд… ну явный рисковый инопланетник, захотевший попробовать венговской экзотики! Придется так его, наверное, и воспринимать — как инопланетника, согласившегося «поиграть».

— Сам виноват — напросился, — зловеще выдохнула она мужчине в губы. — Будет тебе похищение злыми венговками бедного инопланетника.

— Хорошо, я только лицо посерьезнее сделаю, — похоже, вейдже подействовал, потому что Эрик не боялся.

На самом деле, для себя Хельга решила, что из страшного для мальчика будет только стек-фаллос. И даже им она не будет причинять боль, а постарается показать, что это может быть очень приятно.

А у Эрика, когда он так близко увидел стек, кажется, выветрился весь вейдже. Хельга словно читала его мысли: тому хотелось закрыть глаза от страха, но, в то же время, еще страшнее было не видеть, что с ним проделывают. Он явно усилием воли удерживал себя от того, чтобы просто вскочить с кровати. Ну, точно, храбрый инопланетник в плену! Красивый, трогательный в своем желании не показывать страх… ах, как это привлекало, на самом деле, такую хищницу, как она!

— Сколько же у меня фантазий насчет тебя, — прошептала Хельга ему в ухо. — Боюсь только, что после них всех ты даже и не встанешь, и ходить долго не сможешь.

Может, зря она так сказала, потому что Эрик сильнее напрягся. Пришлось спросить:

— Ты мне веришь? Веришь, что я не сделаю тебе сейчас больно?

— Только потому, что это вы, и верю, — Эрик извернулся и попытался поцеловать ее.

— Ладно, ладно, надо же тебя наградить, — Хельга позволила ему этот поцелуй, и с удовольствием продлила его. Потом велела ему встать, раздеться окончательно, и приступила к самому страшному для инопланетника.

Немного подумала и приказала Эрику закрыть глаза — так он меньше будет отвлекаться, а чувствительность обострится. Пуховкой прошлась по его коже сверху вниз, пощекотала соски, и вдруг, сама себе удивляясь, лизнула и прикусила каждый по очереди.

— Возбудись, — велела она.

Эрик играл по правилам, и поступать так, как будто он действительно необученный инопланетник, себе не позволял, поэтому возбудился только по ее приказу.

— Глаза можешь открыть, — снова сказала его госпожа.

То, что делала Хельга, любопытство и предвкушение, и действие вейдже, конечно, очень хорошо убирали страх и оставляли у него только желание. Поэтому, когда Хельга коснулась возбужденного члена рукой, легко погладила, потом сильнее… он уже был готов на многое. Смазанный иши стек Эрик пережил, только чуть прикусив губу изнутри, чтобы не выдать себя каким-нибудь звуком, если все-таки будет больно. С ним и так возились столько, Хельга ради него наверняка пожертвовала какими-то своими удовольствиями, так что он потерпит! Не в первый раз; ничего, вон, некоторые из парней даже удовольствие от таких ласк умудряются получить… правда, они не такие избалованные, как он.

Пока Эрик героически готовился пережить самое страшное в своей жизни, как-то так случилось, что боли, вроде, и не было, а легкие и осторожные движения стека начали его возбуждать. Он изумленно посмотрел на Хельгу, и встретил ее довольный и уверенный взгляд. На время прекратив движения стеком, она взяла в другую руку ту смешную пушистую штучку, и снова провела по его коже, а потом мазнула по члену… У Эрика просто дар речи пропал, он только смог взглянуть на нее умоляюще.

— Страшно? Больно? — заботливо спросила его Хельга.

— Вы издеваетесь, госпожа… — только и смог выговорить он, и то не сразу. — Пожалуйста, разрешите мне кончить…

— Разрешаю, — мурлыкнула она.

Эрик не мог припомнить, чтобы раньше он получал такой оргазм, поэтому потом он просто опустился на колени на ковер, борясь с желанием улечься тут же. Хельга потрепала его по темной макушке — она тоже догадывалась, что стала для Эрика во многом первой.

— Иди, можешь лечь на кровати, — сказала она. На Эрика, все еще плававшего в каком-то блаженном тумане, хотелось любоваться, и хотелось быть с ним нежной.

Придя в себя через некоторое время, Эрик удивил Хельгу своим внезапным приступом активности. Он помялся некоторое время, видимо, не зная, как спросить, а потом не выдержал:

— Госпожа, а что бы я мог делать у вас в доме? Вы же разрешите мне чем-то заняться?

— Неугомонный! — засмеялась Хельга. Да уж, этот наложник не будет расслабленно сидеть над кальяном, ожидая вызова госпожи. Это неугомонное нечто… И ведь сколько раз вляпывался в разные ситуации из-за своей активности и находил приключения на свою красивую задницу… нет, не излечило это его. Капелька ртути, но это ей нравится.

— Потом я отведу тебя к Старшей хозяйке, и посмотрим, к чему она сможет тебя приспособить.

Эрик

Теперь, пока Хельга занята, можно было и пойти к парням, в гарем, как-то продолжить знакомство. Точнее, к Старшему по гарему, сообщить, что Эрик остается здесь. А еще неплохо бы было решить, как налаживать отношения с остальными обитателями гарема. Честно говоря, Эрик даже не представлял, как это сделать. Его, такого избалованного и непохожего на остальных, причем, как внешне, так и по поведению — как его примут? Кроме всего прочего, он еще и на особом положении — его велено не трогать, и это под личным контролем госпожи. Зависть, как минимум, ему обеспечена. Впрочем, его точно никто не тронет — Хельгу действительно очень уважают, а, может, боятся — и это уже хорошо. Наверное, этого даже и достаточно — он не уверен, что заведет здесь друзей, о Верхнем и речи нет.

Впрочем, мелькало что-то такое в сознании — желание, чтобы о нем позаботились, а он бы постарался что-то сделать в ответ.

«Заботиться, — посмеялся он над собой, — а ты не слишком губу раскатал? Хельга о тебе заботится и беспокоится, Старший заботится, и неважно, что по поручению той же Хельги.»

Впрочем, лучше не загадывать, как все пройдет. Самого страшного для него не случилось, и уже не случится — и то хорошо.

— Эйс, я остаюсь, — обрадовал он Старшего, заглянув в гаремный зал и найдя его там.

— А я так и думал, — усмехнулся тот. — Ты не дурак, понимаешь, как себя вести, а госпожа… госпожа не может не нравиться, особенно, если она выбрала тебя.

«Н-да, опыт не прокуришь кальяном», — усмехнулся про себя Эрик. Эйс был совершенно прав.